Салатын: Жизнь, отданная во имя гуманизма

Минуло 30 лет со дня смерти журналистки газеты «Молодежь Азербайджана» Салатын Аскеровой. Родившись в Баку, она происходила корнями из Карабаха, из физулинского села Кочахмедли, как и мои родственники. После убийства из засады 9 января 1991 г. карабахскими армянами-боевиками во время очередной ее служебной командировки в Карабах, ей было посмертно присвоено звание Национального Героя Азербайджана.

Пятеро убийц Салатын были приговорены к расстрелу в начале 1992 г. Двое затем умерли в условиях корпуса смертников Баиловской тюрьмы, остальные были в дальнейшем освобождены во время обмена пленными.

Лет 20 назад мне с правозащитницей Залихой Таировой при посещении Карабаха довелось пообщаться с двумя из них и расспросить об этом преступлении. По их словам, целью был подполковник О.Ларионов, а о том, что в машине едет гражданское лицо, да еще женщина, они якобы не подозревали. Машину комбата в Шушинском районе знали, он часто там бывал, стараясь бороться с местными боевиками. За это он заслужил их ненависть. В Казахе, где он до этого тоже защищал от боевиков местное население, армяне даже назначили за его голову крупную награду. 

В Шушинском районе в каждом «мирном» армянском селе был свой партизанский отряд. Был такой и в с. Галадере. Жители села, недовольные борьбой властей с боевиками, предупредили Ларионова, что убьют его. Как раз накануне убийства, кто-то из армянских шоферов, видимо, провозя что-то запрещенное, решил проскочить военный пост и был ранен. Тогда боевики подстерегли автомашину подполковника и буквально изрешетили ее - в машине потом обнаружили больше сотни пробои. 

Был убит сержант-водитель И.Гойек, майор-начштаба И.Иванов и Салатын. Ларионов, уже будучи раненым, выскочил из машины и отстреливался до последнего…

Вряд ли при той ненависти к военным, мешавшим армянскому "миацуму", что-то изменилось бы, узнай боевики, что в машине женщина. Но 9 лет спустя они с надеждой допытывались у меня, правда ли, что она умерла не от их пуль, а от разрыва сердца. И, получив отрицательный ответ, заметно расстроились.

Хотя это ничего и не меняло по сути в их преступлении, но им, вероятно, приятнее было осознавать себя некими героями, которые воюют только с мужчинами. Во всяком случае, мне рассказывали смертники-азербайджанцы, что в корпусе смертников шушинские боевики считали себя лучше другого смертника-армянина, подложившего бомбу в рейсовый автобус с женщинами и детьми - фото развороченного автобуса как-то попали в корпус смертников и вызвали единогласное неприятие у самых заматерелых убийц.

Участившиеся случаи вооруженных нападений привели в том же 1991 г. к зачистке внутренними войсками МВД СССР ряда населенных армянами сел Карабаха. Убийцы Салатын тогда сбежали из своего села, но позднее были арестованы, кажется, в Чайкенде, который был тогда превращен в базу армянских боевиков (в Советское-то время!). 

Спустя год, 19 марта 1992 года пятерка боевиков была приговорена Верховным Судом Азербайджана к смертной казни без права обжалования. Через 3-4 дня после приговора они поступили в «пятый корпус» смертников. Двое умерли в Баиловской тюрьме, прежде чем их передали армянам в мае 1996 г. 

Если я сейчас об этом вспоминаю, то для того лишь, чтобы рассказать, как на примере убийц Салатын удивительным образом продемонстрировали гуманизм простых азербайджанцев и то, как складывались отношения между армянами и азербайджанцами на грани жизни и смерти.

В целом, отношение к смертникам-армянам со стороны таких же смертников-азербайджанцев было нейтральным. Из большинства камер шли «ксивы», поступал «грев», весьма существенный в отсутствие нормального питания. Заключенные с «понятками» посылали им чай, сахар, сигареты, даже одежду. По тюремным «поняткам», пути, которыми смертники попали в «пятый корпус», были разными, «но клеймо на всех было одинаковое».

Заключенный-азербайджанец, который послал для страдавшего болезнью легких армянина лекарство «Лив-52», вспоминал много лет спустя: «Пророк Мухаммед повелел не мучить пленных, уделять им от того, что кушаешь сам. Помогая им, мы исполняли свой долг мусульман. Мы выполнили то, что повелел Аллах!» Лекарством для армян поделился больной той же болезнью азербайджанец – богомольный мусульманин, делавший намаз.

Прошло время, и Красный Крест начал навещать смертников-армян и исправно посылать армянам хорошее питание, о котором и не мечтали другие смертники. Каждое утро на зависть всем на подносе им приносили к чаю мед, молоко, сахарный песок, хороший хлеб. Они даже получали посылки – не то из дома, не то от Красного Креста. Стоптанные солдатские ботинки заменили на босоножки и сапоги на меху.

Это были черные времена, когда в наказание за групповой побег смертников, азербайджанцы имели однократное урезанное питание, а армяне – трехкратное. Армяне могли уже сами делать «грев» тем, кто когда-то их поддерживал. Обмен «гревом» в этом уголовном сообществе означал то же, что на воле хождение в гости и обильное кавказское застолье.

По просьбе смертников-азербайджанцев, армяне поднимали перед Красным Крестом общие проблемы. И хотя в то время МККК не имел договоренности о посещении всех заключенных, говорят, что именно неудобные вопросы этой организации привели, например, к тому, что в суровую зиму 1994/95 годов по камерам раздали дополнительные одеяла, сделали другие послабления, спасшие многие жизни — теперь уже азербайджанцев.

Для илюстрации хочу отметить и другой факт. Одно время смертников-армян лечил некий молодой доктор, лейтенант медслужбы. Как потом оказалось, это был родственник убитой ими Салатын Аскеровой, работавший врачом в тюремной больнице. Армяне узнали об этом не сразу. Узнав, испугались, но зря. Клятву Гиппократа он ставил выше естественного чувства мести – а ведь не исключено, что именно на этом чувстве хотели сыграть те, кто прикрепил его именно к «пятому корпусу». 

Правда, бывший офицер Баиловской тюрьмы утверждал, что доктор никогда не принимал армян наедине, а только в присутствии надзирателя, но кто мог бы проверить, что за таблетки он дал или что за укол сделал? Кто бы осудил врача, отмстившего за безвременно погибшую родственницу и ее осиротевшего малолетнего сына? Если так и было задумано, то не получилось – он был настоящим врачом, в отличие от других докторов, культурным и уважительным в отношениях со смертниками. Никогда не брал денег с заключенных, иногда сам находил для заключенных редкие лекарства и отдавал им даром. 

Хотя он и не показывал вида, лечение убийц Салатын было для него тяжелым испытанием. В конце концов, он добился перевода с этой работы. Но армяне и спустя годы вспоминали о нем с уважением, смешанным с долей удивления. Думаю, что годы в корпусе смертников их многому научили.

Могу лишь предполагать, почему убийцы Салатын избежали последней серии расстрелов в феврале 1993 г. Наверное, те, кто отбирал в Баку кандидатуры смертников для казни, как и доктор, ставили выше слепого чувства мести гуманизм, в данном случае возможность вызволить наших военнопленных. За идеи гуманизма отдала свою жизнь и Салатын. 

Вечная ей память. Allah rəhmət eləsin...

Эльдар Зейналов.

Опрос, чтобы вернуться.

Понятие «вынужденный переселенец» уйдет в прошлое

8 января, 2021

Ильхам Алиев поручил Администрации президента провести опрос среди вынужденных переселенцев на тему, кто из них хочет вернуться на освобожденные территории. Причем, опросы должны проводиться как среди тех вынужденных переселенцев, которым предоставлено жилье, так и среди тех, кто все еще живет в тяжелых условиях в общежитиях или детских садах. Президент «более чем уверен», что большинство из них вернутся на родные земли. По его словам, государство сделает все для этого.

Понятно, что эта новая ситуация требует осмысления, и разобраться в этом вместе с Пресс-клубом попытался директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

– Возникает вопрос – что будет с теми, кто решится отказаться от возвращения, то есть, и от статуса?

– Для лучшего понимания ситуации попробуем разобраться, кто такие вынужденные переселенцы (вынужденно переселенные лица, ВПЛ), статус ВПЛ и обстоятельства, лишающие человека этого статуса.

Итак, согласно определению закона «О статусе беженцев и вынужденных переселенцев (лиц, переселенных в пределах страны)» от 21 мая 1999 г., ВПЛ — это «лицо, вынужденное покинуть постоянное место проживания в результате военной агрессии, стихийных и техногенных бедствий на территории Азербайджанской Республики и переселиться на другое место».

Но, если вопрос обретения статуса ВПЛ в значительной степени зависит от желания человека (без личного обращения в Госкомитет по делам беженцев и вынужденных переселенцев он его не получит), то лишение статуса ВПЛ находится в компетенции государства. Это происходит при возвращении ВПЛ на место прежнего обычного проживания или безвозмездном обеспечении в этом регионе другим местом жительства установленной площади, либо, при отсутствии такой возможности, при обеспечении особым решением государства жилой площадью на определенном уровне.

Всем памятно обращение президента к азербайджанцам-ВПЛ из Нагорного Карабаха и прилегающих к нему регионов, что они теперь — не вынужденные переселенцы, раз районы их постоянного проживания уже освобождены. На деле же статус ВПЛ будет потерян этими людьми не сейчас, а после возвращения, когда человек вернет свой дом или получит эквивалентное жилье в своем районе. Понятно, что, с учетом плачевного состояния этих населенных пунктов, в нарушение гуманитарного права уничтоженных армянской военщиной, это произойдет не завтра и не послезавтра. Предстоит разминирование территорий (президент уже распорядился об усилении саперных частей для ускорения этой работы, помогают также российские и турецкие миротворцы), восстановление транспортной и другой инфраструктуры, перепланирование разрушенных городов и их строительство с нуля.

Но факт, что работа пошла. И одним из показателей является распоряжение о перерегистрации ВПЛ и проведении среди них опроса о желании вернуться. Это даст возможность грамотно спланировать возвращение, оценить количество и потребности возвращающихся переселенцев.

Может возникнуть вопрос, для чего нужна эта перепись, если ВПЛ почти 30 лет состояли на очень тщательном учете в Госкомитете и вроде бы все учтены? На деле же часть районов была оккупирована не полностью (например, Агдамский, Физулинский, Геранбойский районы) и часть их жителей могла быть внесена в списки ВПЛ ошибочно. Кроме того, кто-то мог обрести постоянное жилье в каком-то из районов, например, жениться либо вообще уехать на постоянное жительство за границу, и, сохраняя статус ВПЛ, вместе с тем потерять желание вернуться.

Очень важно понимать, что ВПЛ — такие же граждане Азербайджана, как и остальные, и согласно статье 28 Конституции Азербайджана и статьи 2 Протокола №4 к Европейской Конвенции по правам человека, им гарантируется право свободно передвигаться и выбирать место жительства. Заставлять их возвращаться на освобожденные территории вопреки их желанию неправильно. Это и имел в виду президент, попросивший вынужденных переселенцев «честно ответить на вопрос — есть ли у них планы вернуться на свои земли или нет».

На моей памяти до сих пор был только один такой опрос, в конце 1990-х, и тогда безусловно хотели вернуться, даже на заминированные территории, всего треть опрошенных. Такие есть даже и сейчас — кто-то добирается в Шушу и открывает там магазин или врачебный кабинет, кто-то, пренебрегая опасностью, подрывается на минных полях, пробравшись в родные края в Физули. Остальные же в большинстве тоже хотели бы вернуться, но при определенных условиях, в числе которых самые естественные: обеспечение физической безопасности от террористов, создание нормальных условий для жилья и экономической деятельности, в частности, выдача льготных кредитов.

Из официальной информации можно судить, что как раз над выполнением этих условий сейчас и работают 16 рабочих групп в Координационном штабе, созданном для централизованного проведения восстановительных работ на освобожденных от оккупации территориях. Планируется разработать систему привилегий и льгот вернувшимся ВПЛ, что заменит льготы, положенные им сейчас согласно их статусу. Будет создана возможность получения в собственность земельных участков, недвижимости и пр.

Если же все это не соблазнит человека вернуться, то тем самым он потеряет статус ВПЛ с соответствующими льготами (включая жилье от государства) и, надо полагать, не будет включен и в различные льготные программы на освобожденных территориях.  В этом нет произвола, т.к. это предусмотрено статьями 14 и 17 упомянутого закона.

– Будут ли выселены те из них, кто давно уже получил типовые домики в городках для беженцев? И те, кто сейчас находятся в бывших институтских общежитиях, детских садах и пионерлагерях?

– Безусловно, т.к. это жилье предоставлялось им как временное, и не было их частной собственностью. При этом решение проблем ВПЛ, как мы знаем, было сопряжено с ограничением и нарушением прав других групп населения. Так, оставшиеся без общежитий студенты были вынуждены снимать квартиры в городах, и для некоторых из них это означало невозможность получения высшего образования. Кто посчитает, сколько пожилых граждан преждевременно умерли, не имея возможности отдыхать в занятых ВПЛ санаториях? А захваченные городские квартиры, которые возвращались лишь десятилетие спустя, и то через Евросуд? А недостроенные дома, в которые не могли вселиться люди, заплатившие свои кровные деньги? А дети, которые не могли отдохнуть летом из-за того, что ВПЛ заняли их лагеря?

Такое — не самое безболезненное решение жилищных проблем ВПЛ было найдено в бедных 1990-х, когда еще не было нынешних нефтяных доходов. А как скоро они появились, власти начали строить для ВПЛ благоустроенные поселки и переселять туда людей из общежитий. Не обходилось без инцидентов. То внезапно загорались общежития, после чего ВПЛ требовали немедленного переселения в коттедж, то дружная семья переселенцев вдруг разбивалась на части, чтобы получить не один, а несколько домов… Выдвигались требования, чтобы построенные для ВПЛ дома отдали им в личную собственность, хотя, спрашивается, какая в этом разница для проживания, с учетом льгот?

Но позиция властей всегда была неизменной. Жилье для ВПЛ было временным, до освобождения Карабаха от оккупации. И даже захваченные ВПЛ частные квартиры суды обязывали освободить при том же условии.

Сейчас этот момент настал и, согласно ст.14 Закона «О статусе беженца и вынужденного переселенца», после ремонта дома или постройки нового жилья в освобожденном районе, статус ВПЛ будет потерян и нынешних жителей поселков из них попросят.

Президент уже анонсировал, что освободившиеся при этом дома будут переданы семьям шехидов Первой и Второй Карабахских войн. И это будет хорошим способом для страны хоть отчасти компенсировать людям подвиг и смерть их близких.

– Получается, те, кто откажутся возвращаться – лишатся статуса ВПЛ, перестанут получать ежемесячную финансовую помощь от государства, и более того, окажутся на улице? Теперь им придется как всем остальным провинциальным жителям республики, желающим закрепиться в Баку, подыскивать себе съемное жилье и искать работу, чтобы оплатить этот угол и кусок хлеба?

– Почему это они окажутся на улице? После того, как в освобожденных районах будут созданы условия для возвращения, они вполне могут туда вернуться. Другое дело, если они не захотят этого делать, и это будет их свободный выбор. Кто-то уже обзавелся в городах постоянным жильем и работой, и они точно не окажутся на улице, просто лишатся льгот.

На улице, таким образом, останутся лишь те, кто, имея возможность получить жилье и земельный участок в освобожденном районе, предпочтет жить квартирантом с нестабильным доходом в городе. Такой выбор для себя делают немало сельских жителей, предпочитая лишения в городах работе на своем поле или ферме. Даже сейчас, во время пандемии, люди рвутся из сел в Баку в багажниках машин и автобусов. Что тут может (и должно) сделать государство?

– Вынудит ли их осознание таких перспектив согласиться с условиями государства, и переехать в те поселки Карабаха, которые власти обещают выстроить через несколько лет? Вопрос и в том, что будут делать все эти переселенцы и беженцы в Карабахе, учитывая удручающую ситуацию с безработицей по всей республике? Как они будут обеспечивать свои семьи? Способно ли государство сделать что-то с этим?

– Как-то на одном из мероприятий Продовольственной Программы ООН, специалист-турок посетовал, что у нас обрабатывается треть пригодных для сельского хозяйства земель. Есть упрямая статистика, которая свидетельствует, что наша страна, издавна известная своим скотоводством и овощеводством, сейчас импортирует продовольствие: мясо, молоко, сливочное масло, рыбу, картофель. В 2008-18 гг. количество фермерских хозяйств по Азербайджану сократилось втрое (с 2613 до 907). В Шеки-Загатальском регионе число ферм уменьшилось в 15 раз (с 451 до 29), в Губа-Хачмазском – в пять (со 194 до 37), в Баку – вчетверо (с 4 до 1), в НАР – в 13 раз (со 149 до 11). В некоторых районах фермы вообще исчезли: в Гейгеле, где в 2008 году было 34 фермы, в Габале (23), в Астаре (29), Билясуваре (194), Хачмазе (122), Агдаше (3), Уджаре (79) в 2018 году не осталось ни одной.

Списывать это только на нежелание гнуть спину на поле я бы не стал. Налицо системные проблемы. Специалисты говорят о монополизме, коррупции, при которых воротилам рынка проще не выращивать тот же картофель, а импортировать. Вот и сейчас, так блестяще завершившийся год был омрачен предложенным ростом цен на топливо, а значит — на все.

Возможно, ситуация в сельском хозяйстве начнет исправляться с освобожденных территорий? Ведь там будут строить экономику с нуля, а это даст возможность как-то избежать застарелых проблем…

Рауф Оруджев

https://pressklub.az/?p=73980&lang=ru

Почему выплаты моральной компенсации в Азербайджане – привилегия богатых?

2021-01-05 13:27:00

Выплаты моральной компенсации в Азербайджане добиться весьма сложно. Перед нами сотни фактов, когда так называемые застройщики выкидывали людей из домов, оскорбляли, ломали их вещи, устраивали всяческие экзекуции, но когда люди предъявляют потом в суде вполне законное требование возмещения моральной компенсации в виде энной суммы денег, начинают ставить препоны - любые! И, чаще всего, выплаты за моральную компенсацию гражданин почему-то добивается через Евросуд, хотя оскорбляют, унижают  и обижают его своих же сограждан, наши азербайджанские суды почему-то считают, что платить униженным о оскорбленным не надо, и так сойдет. Кто у нас добивался выплаты компенсации за моральный ущерб? Единицы. А ведь в суды постоянно приходят тысячи заявлений от граждан, унижаемых госчиновниками, застройщиками, сотрудниками определенных силовых ведомств, жалобы на оскорбления и давление в интернете. Но воз почему-то и ныне там. Так почему столь серьезные требования в наших судах не рассматриваются в должной мере, почему не удовлетворяются законные требования граждан? Получается, что нет никаких гражданских прав, раз они не соблюдаются. Самое печальное, что в Азербайджане все – начиная с продавца бакалейной лавки и заканчивая сотрудниками структур (название которых озвучивать можно лишь шепотом) прекрасно знают, что проблемы в  азербайджанском судопроизводстве стоят острые. 

Но парадокс заключается в том, что никто не знает, как именно бороться с этими проблемами. Но это – тема для отдельной статьи. В данном материале мы рассматриваем право человека на выплату компенсации за моральный ущерб. Ведь такое положение в законодательстве существует. Но почему, в таком случае, получивших вышеуказанную компенсацию по решению азербайджанского суда практически нет? А если и есть, то из чиновничьего сословия, но уж никак не из средней и неблагополучной прослойки гражданского общества? С этими вопросами мы обратились к правозащитнику Эльдару Зейналову.

И вот что он рассказал сотруднику издания Korrespondent.az: 

- Закон одинаков для всех, и согласно этому акону, одним из оснований для возникновения гражданских прав и обязанностей является причинение вреда другому лицу. Если факт нанесения вреда установлен судом, то закономерно ставить вопрос о возмещении этого вреда, включая и компенсацию сопутствующего морального ущерба - физических и нравственных страданий, возникших в результате нарушения прав. Но, если материальный ущерб достаточно просто подсчитать, - то возмещение морального ущерба в каждом конкретном случае зависит от усмотрения суда, соразмерно с размером нарушения прав и свобод, в той сумме, которую суд признает справедливой. 

Такая расплывчатая формулировка не дает суду никаких ориентиров, и навряд ли это случайно. С одной стороны, у нас полны таких грубых нарушений прав и свобод граждан, за которые в Европе или США с государства бы потребовали громадные компенсации. С другой — такое положение превращает закон в дубинку в руках госчиновников и олигархов, которую используют против их критиков, которых душат штрафами по диффамационным делам. 

В апреле 2002 года в Азербайджане вступила в силу Европейская Конвенция по Правам Человека, включая возможность для граждан обращаться с индивидуальными жалобами в Европейский Суд по Правам Человека (ЕСПЧ). Сейчас эта структура намного популярней, чем даже наш отечественный Конституционный Суд. И причина как раз в том, что ЕСПЧ регулярно назначает жертвам нарушений компенсацию морального ущерба, если одно лишь признание факта нарушения не дает достаточного удовлетворения. 

Многие до сих пор не понимают роли ЕСПЧ, считая его подобием еще одной кассационной инстанции, куда можно пожаловаться на управдома. Но, если в национальном суде претензии выдвигаются к частным лицам или конкретным госчиновникам, то в ЕСПЧ — уже к государству в целом, раз уж оно не смогло обеспечить защиту гарантированных прав истца. 

ЕСПЧ при этом руководствуется инструкцией «Требования о справедливой компенсации» от 28 марта 2007 года, которая тоже достаточно расплывчата, давая Евросуду лишь общие соображения. Так, в отношении некоторых случаев ЕСПЧ может решить, что само признание факта нарушения уже представляет собой достаточную справедливую компенсацию и, соответственно, нет необходимости в денежном возмещении. В других случаях, когда заявитель стал жертвой нарушения, но сам ответственен за фактический размер причиненного ему морального вреда, компенсацию могут назначить в меньшем размере.

- А от чего зависит размер компенсации? Ведь люди, измотанные до крайности неравной борьбой с чиновниками и олигархами, а так же мафиозными воротилами строительного бизнеса в Азербайджане, тратят много нервов, здоровья и сил. И потому свое состояние они оценивают в немаленькую сумму. И это правильно, так как жизнь человека бесценна, а от олигарха не убудет, если он раскошелится. В следующий раз будет умнее, прежде чем народ обижать. Но увы. Наши суды всегда на стороне богатых – это аксиома.

- Конкретный размер компенсации может варьироваться, в зависимости от положения жертвы нарушения, и местной экономической ситуации. То есть за одно и то же нарушение в богатой и бедной стране Совета Европы могут назначить разные суммы, которые с годами могут изменяться в зависимости от изменения экономической ситуации страны. Также, принимается в расчет поведение страны-ответчика. Если она выплачивает компенсации, но при этом ничего не меняет на практике, чтобы такие нарушения не повторялись, то ЕСПЧ может и увеличить размер компенсации. Единожды вынесенное решение становится прецедентом для дальнейших однотипных дел по данной стране, и на это решение можно ссылаться. И не только в жалобах в ЕСПЧ, но и в исках в наши национальные суды — еще в марте 2005 г. Пленум Верховного Суда АР порекомендовал судам использовать в своей практике Европейскую Конвенцию по Правам Человека.

- Кстати, о выплате компенсации по постановлению Евросуда: насколько мне известно, далеко не все, кто обращался в вышеуказанную структуру и получил положительный результат, дождались от Азербайджана выплаты своих компенсационных денег. 

- За почти два десятилетия ЕСПЧ уже принял более 460 решений и постановлений по жалобам против Азербайджана. Среди них уже есть и касающиеся таких болезненных для нашей судебной практики вопросов, как захваты квартир, сносы строений и т. д. В частности, стоит обратить внимание на решение ЕСПЧ по делу «Нурия Халыкова против Азербайджана» (жалоба №42883/11, решение от 22 октября 2015 года), касающегося известной истории со сносом домов на месте будущего «Зимнего бульвара». 

Халыкова жила в доме 1908 года постройки, внесенного в соответствующие списки памятников архитектуры. Снос дома поручили некоему частному лицу, по распоряжению которого строители возвели забор вокруг дома. Ключевой вопрос - размер компенсации, в соответствующем распоряжении исполнительной власти затронут не был, и строители навязывали явно заниженную (для этой части города) цену в 1500 манатов за кв.м. Жители не соглашались. Тогда их начали выживать из дома. С первого этажа были выселены коммерческие структуры, с последнего – жильцы. Эти квартиры и крышу дома снесли, так что при дожде вода заливала оставшиеся квартиры. В доме отключили телефон, постоянно отключали электричество, сняли водяной насос, обеспечивавший дренаж здания. 

Утром 19 ноября 2010 г. дом был окружен полицией и сотрудниками исполнительной власти. Без судебного решения, была взломана дверь. Женщине стало плохо, но вызванную ею «скорая помощь» не допустили в квартиру. Медицинскую помощь оказали на улице перед домом, а когда Халыковой стало лучше, ее вместе с другими задержанными жителями дома отвели в 22-е отделение полиции Насиминского РУП. Туда снова пришлось вызвать «скорую». После 9 часов содержания в полиции, от жителей дома потребовали подписаться под тем, что их задержали якобы за нарушение порядка. Когда вечером ее отпустили, то оказалось, что ее квартиру уже снесли, а имущество из нее было перевезено на склад, причем многие вещи были повреждены или исчезли. Женщина стала бездомной, а договор о купле-продаже был принудительно заключен лишь спустя 2 месяца после сноса дома, когда покупаемой квартиры уже не существовало. 

Надо сказать, что в тот период среди правозащитников шел спор о том, как лучше защищать жителей. Одни агитировали за проведение митингов, другие снимали видеоролики, где жертвы сноса домов ругались в адрес руководства страны, третьи собирали подписи под петициями. Я был едва ли не единственным, кто выступал за то, чтобы не терять время и обращаться в суд. Меня тогда мало кто поддержал, потому что в данном случае суды откровенно подыгрывали строительным кампаниям. Даже в тех случаях, когда суды принимали решение о приостановлении сноса дома, они не следили за исполнением, и дома разрушали. Людям до конца не верилось, что на национальном уровне дело уже проиграно и что надо обращаться в ЕСПЧ и потратить на это несколько лет. 

Халыкова, к счастью, дошла до Страсбурга. Она подала жалобу на полицию, утверждая, что была задержана незаконно. Однако, жалобу отклонили. Параллельно шел суд против сноса дома, который тоже был проигран со ссылкой на то, что дом уже снесен. Спустя год после сноса дома Халыкова прошла все круги судебного «ада» и подала жалобу в Евросуд.

-Процесс был громкий, и госчиновники никак не хотели признавать свою неправоту, пытаясь доказать обратное. Адвокат Халыковой Фуад Агаев вел ее процесс и рассказывал, как долго он пытался добиться решения Евросуда.

- Да, так и было. В переписке с ЕСПЧ власти излагали свою точку зрения. Так, утверждалось, что Халыкова и 8 задержанных якобы устроили несанкционированный пикет, их задержали, но не больше положенных 3 часов, и отпустили уже днем после профилактической беседы. Однако Халыкова представила видеозаписи, сделанные ею во время вторжения полиции, справку из «Скорой» с указанием места и времени оказания помощи, показания свидетелей из числа задержанных полицией. Пришлись весьма кстати отчеты содокладчиков ПАСЕ по Азербайджану и организации Human Rights Watch. В последнем, конкретно упоминалось и дело Халыковой. Халыкова также представила заключение эксперта, что стоимость 1 кв.м в ее квартире была 2.500 манатов, а сама квартира стоила 71 тыс. манатов вместо предложенных ей 41 тыс. 

ЕСПЧ отметил неувязки в правительственной версии событий, и пришел к выводу, что лишение свободы Халыковой было незаконным и произвольным, а вторжение полиции в дом без законного основания, например, судебного решения, было нарушением права на уважение частной и семейной жизни. ЕСПЧ отметил, что распоряжение исполнительной власти не давало этому органу законного основания о конфискации частной собственности, тем более памятника архитектуры. Так как оценка рыночной стоимости квартиры не была опровергнута властями, ЕСПЧ постановил, что Халыкова, с учетом инфляции, имеет право на компенсации разницы в цене (45.000 евро), а также морального ущерба (15.000 евро), плюс еще 2.500 евро за понесенные в судах расходы. За решение проголосовал даже судья от Азербайджана, оно вступило в законную силу. Халыкова, проиграв все национальные инстанции, получила компенсацию. 

Так что проигрыш в национальных судах еще не означает конца истории, которая может завершиться благополучно. Сталкиваясь с бюрократией, необходимо всегда документировать происходящее, требовать и хранить чеки, справки, копии решений, делать фото и видео, заказывать экспертизу стоимости имущества. А главное — не терять хладнокровия и запастись терпением.

Беседовала Яна Мадатова  

http://korrespondent.az/news/pocemu-vyplaty-moralynoy-kompensacii-v-azerbaydjane--privilegiya-bogatyh/9728