Уникальный эталон

Елена МАЛАХОВА

05 Июнь 2026

09:15

Уникальный эталон

Как WUF13 может повлиять на развитие городов и жилищную политику

Жилищный вопрос уже давно вышел за рамки строительства домов. Сегодня он неразрывно связан с правами человека, устойчивым развитием и качеством городской среды. Эти вопросы стали одной из центральных тем Всемирного форума городов (WUF13), прошедшего в мае в Баку.

О том, какие сигналы форум направил международному сообществу и почему без участия общества невозможно решить городские проблемы, в беседе с нашим корреспондентом рассказал глава Правозащитного Центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

- Насколько важно участие неправительственных организаций (НПО) в решении жилищных вопросов?

- Очень важно. Как активист НПО, хочу обратить внимание на то, что к участию в Бакинском форуме были привлечены не только представители правительств, но и множество НПО. Более того, в рамках форума 19 мая была проведена первая Генеральная ассамблея Платформы НПО Глобального юга (GSNP) и избрано руководство этой Платформы. По инициативе GSNP, в качестве акта глобальной солидарности в поддержку доступного жилья и инклюзивного городского развития, 569 из около 800 местных и зарубежных НПО - участников Ассамблеи из 103 стран мира подписали «Бакинскую декларацию». В документе содержится призыв к Программе ООН по населенным пунктам (UN-Habitat) «признать GSNP официальным партнером WUF от гражданского общества и сделать эту модель постоянным компонентом будущих форумов».

Авторы «Декларации» также предложили ООН создать Центр знаний по городам Глобального юга для систематизации и распространения успешного опыта городского развития. Они призвали всех международных партнеров к проведению «человекоориентированной городской политики» и «предпринимать более скоординированные глобальные действия во имя городской устойчивости, жизнестойкого развития и инклюзивных обществ». Кроме того, была поддержана разработка совместных операционных правил для будущих сессий WUF, взяв за основу бакинский опыт.

Вообще, активное участие организаций гражданского общества в проводимых в Баку международных форумах, а также лоббирование ими интересов населения Глобального юга становится доброй традицией.

- Еврокомиссар по энергетике заявил на WUF13 о том, что жилье - это вопрос реализации базового права каждого человека. Насколько реальна реализация этого права на практике?

- Заявление Еврокомиссара по энергетике полностью созвучно с конституционными нормами и международными обязательствами Азербайджана. В нашей Конституции, принятой в ноябре 1995 года, теме права на жилище посвящено несколько статей.

Так, статья 43 («Право на жилище») обязывает государственные органы поощрять жилищное строительство и принимать специальные меры по реализации права людей на жилище. Также гарантируется, что «никто не может быть незаконно лишен жилища».

Статьи 13 («Собственность») и 29 («Право собственности») тоже касаются жилья, как объекта недвижимости - как государственного и муниципального, так и частного. Ни один вид собственности не превалирует над другими, на собственность имеет право каждый, она неприкосновенна и охраняется государством. При этом право собственности на жилье включает в себя право собственника единолично или совместно с другими лицами владеть, пользоваться и распоряжаться этим жильем.

А согласно статье 147, Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое юридическое действие в Азербайджанской Республике. Любые нормативные акты, входящие в систему законодательства Азербайджана, не должны противоречить Конституции (статьи 148 и 149).

Особая роль в правовой системе Азербайджана отводится международным договорам, участницей которых является наша республика. В случае возникновения противоречия между нормативными правовыми актами, входящими в систему национального законодательства (исключая Конституцию и принятые путем референдума акты), и межгосударственными договорами, участницей которых является Азербайджан, применяются международные договоры (ст. 151).

- Какие группы населения сегодня наиболее уязвимы в условиях глобального жилищного кризиса?

- В условиях Азербайджана, такие животрепещущие глобальные проблемы, как потепление, опустынивание земель, перенаселение, голод и прочее, что обычно занимают повестку ООН, не выглядят как особо актуальные. Наши проблемы с жилищами прежде всего вызваны пока еще формально не завершенным вооруженным конфликтом с Арменией, вызвавшим волны беженцев и вынужденных переселенцев, варварское уничтожение жилищного фонда и минирование земель Карабаха и Восточного Зангезура. Даже сейчас, годы спустя после освобождения этих территорий, это препятствует возвращению насильственно изгнанных оттуда людей.

Другой фактор, действительно глобальный, это ускорившаяся урбанизация Азербайджана, который на сегодня уже является страной с преобладающим городским населением. Причем население городов выросло в основном не за счет естественного прироста, а за счет массового наплыва в города сельчан.

Недавно министр сельского хозяйства признал, что Азербайджан не может обеспечить себя мясом, молоком, пшеницей и картофелем. Здесь не случайный сбой системы, а недостаточное понимание чиновниками современных рыночных механизмов, и как результат, массовая миграция в города тех людей, которые традиционно производили эту сельхозпродукцию.

Еще один элемент жилищной проблемы - перестройка городов, с массовыми сносами домов, что зачастую сопровождается конфликтами между жителями и застройщиками.

Стоит также назвать и такие социально уязвимые группы населения, как пенсионеры, безработные, тяжелобольные люди, бывшие заключенные. Они часто становятся жертвами то родственников, то мошенников, то банковского кредитования, и в результате оказываются на улице. К сожалению, они не всегда бывают защищены законом.

Добавлю, что жилищный кризис - это не только обеспечение людей жильем, но и наличие коммунальных услуг, а также их качество. Так что на практике рост и функционирование населенных пунктов - клубок проблем.

- В итоговом документе WUF13 «Бакинский призыв к действиям» подчеркивается необходимость усиления защиты от принудительных выселений. Какие механизмы здесь могут быть эффективны?

- Что касается незаконного лишения жилья, то статья 29 Конституции запрещает лишать собственности, иначе как по решению суда, причем даже и в этом случае полная конфискация имущества не допускается. Отчуждение собственности для государственных или общественных нужд может допускаться только при условии предварительного, справедливого возмещения ее стоимости. Статья 31 Конституции гарантирует право на безопасное проживание и запрещает посягать на жилье, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Последняя оговорка означает, что для выселения, даже при наличии адекватной компенсации, необходимо законное основание, то есть не простое желание строителей расчистить стройплощадку, а нормативный акт, не противоречащий Конституции. При отсутствии таких оснований, необходимо обратиться в суд. Причем обращение в суд не означает немедленного начала тяжбы - сейчас по таким делам возможно полюбовно договориться при посредничестве органа медиации.

Даже в случае проигрыша дела в суде на национальном уровне, у граждан есть возможность пожаловаться в международный суд (ЕСПЧ). И успешных жалоб на сегодня насчитывается сотни.

- Какие элементы Госпрограммы «Великое возвращение», на ваш взгляд, имеют наибольшее значение для обеспечения достойного и устойчивого возвращения людей в родные края? В чем уникальность подхода Азербайджана к восстановлению освобожденных территорий?

- Опыт Азербайджана включает восстановление разрушенных городов, преодоление последствий урбицида и создание «умных городов". Палестинцы уже планируют применять его при восстановлении Сектора Газа.

У вернувшихся на освобожденные территории бывших вынужденных переселенцев нет жалоб на качество построенного для них жилья, отсутствие школ, магазинов или медицинских пунктов. Но для того, чтобы вернувшаяся семья, привыкшая за годы жизни в городе к определенному уровню услуг и культуры, «пустила корни» в сельской местности, необходимо сблизить уровень жизни в городе и в деревне. Этот подход является не только частью процесса Великого возвращения, но и включен в Программу регионального развития.

Власти не стремятся восстанавливать довоенный уклад жизни, который в период СССР сделал Карабах якобы «бесперспективным» районом, из-за чего оттуда утекала молодежь. Чтобы не воспроизводить эту тупиковую ситуацию, сейчас строятся «умные села» и «зеленые" города, заранее создаются рабочие места, продумана возможность получения высшего образования по тем специальностям, которые востребованы на освобожденных территориях.

Важно, что помимо бюджетных денег, привлекаются и иностранные инвестиции, а это всегда имеет не только экономическую, но и политическую составляющую. С психологической точки зрения, оправдано и привлечение к строительным работам бывших вынужденных переселенцев. Помимо заработка, это еще и делает их лично сопричастными к восстановлению этого региона, а не пассивными наблюдателями.

- Как вы оцениваете инициативу «Умные и устойчивые поселения для безопасного возвращения» (4SRP)?

- Такие поселения способны оживить экономическую жизнь в сельских районах и стимулируют возвращение жителей на освобожденные территории.

Примечательно, что реализуется идея «умных сел», например, в Зангиланском районе. Жилье и инфраструктура в них проектируется так, чтобы работа, школа, медицинские учреждения, социальные услуги находились в пределах пешей доступности (так называемый «принцип 15 минут»). Жители работают на полях, теплицах и фермах, оснащенных передовыми технологиями. Там нет проблем со связью и Интернетом, некоторые процессы регулируются компьютерами.

Также впечатляет, как быстро на освобожденных территориях решаются вопросы с созданием транспортных коммуникаций, отсутствие которых обычно и превращает отдаленные от столицы регионы в захолустье. Практикуется использование солнечной, ветряной и гидроэнергии, что делает их не только экологически чистыми, но и энергетически автономными. Там уже немыслим масштабный блэкаут.

- В Азербайджане реализуются проекты социального жилья через Государственное агентство жилищного строительства (MIDA). Насколько подобные программы помогают обеспечивать право граждан на достойное жилье?

- Насколько мне известно, за 10 лет работы MİDA построило льготное жилье для примерно 11 тыс. семей, а это всего 40-50 тыс. человек. Потребность же в таком социальном жилье намного выше. Достаточно посчитать, сколько каждый год создается молодых семей, сколько семей шехидов, военнослужащих, молодых специалистов, чтобы понять, что спрос на льготное жилье превосходит предложение.

Конечно же, льготное жилье дешевле обычного, под него дается кредит, оплата его также ниже обычного уровня арендной платы. Можно также выбрать аренду квартиры с правом последующего выкупа. Но чтобы оплачивать кредит, нужно иметь работу. А что будет, если социально уязвимый человек (а именно для таких предусмотрена эта программа) вдруг потеряет ее, например, получив инвалидность или из-за банкротства работодателя? Сможет ли он, пока ищет работу, остаться в этой частично уже оплаченной, но пока еще не собственной квартире?

Поэтому властям стоит подумать и о субсидируемом жилье для особо уязвимых групп населения, творчески использовав опыт советского времени.

Добавлю, что идею справедливого распределения льготных квартир подрывают мошенники, которые всегда появляются, когда государство предоставляет гражданам социальные льготы. Причем даже минимизация человеческого фактора за счет разного рода компьютерных программ может сыграть на руку киберпреступников. Так, с помощью специальных программ лучшие варианты льготного жилья могут бронироваться хакерами уже в момент его выставления на продажу, а затем перепродаваться или сдаваться в аренду.

Люди настолько привыкли к тому, что все запреты можно легко обойти с помощью взяток, что легко попадаются на уловки мошенников, обещающих им льготные квартиры без всякой очереди.

- Почему вопросы инклюзии по-прежнему часто остаются второстепенными при городском планировании, и как это исправить?

- Городское планирование должно быть изначально ориентировано на нужды человека, а не машин, быть прозрачным для общественности, и в него необходимо вовлекать уязвимые группы: пешеходов, пожилых людей, детей и лиц с инвалидностью. Обычно учет их интересов приводит к дополнительным расходам при строительстве и снижению скорости автомашин в городской черте. Но кто выступит выразителем их интересов, если они недопредставлены в органах власти и архитектурных управлениях? Конечно, гражданское общество.

В Азербайджане есть и закон «Об общественном участии», который предусматривает создание общественных советов при государственных структурах. Но этот контроль не должен превращаться в формальность...

А такой важный документ, как «Руководство по устойчивому городскому планированию», разработанное UN-Habitat, должен стать настольным пособием Кабинета Министров, Государственного комитета по градостроительству и архитектуре, Министерства культуры, MİDA, Бакинской службы городского развития.

- Какой главный сигнал WUF13 направил международному сообществу?

- В «Бакинском призыве к действию» содержится призыв к международному сообществу признать жилищный вопрос неотъемлемым правом человека и ключевым двигателем устойчивого развития, а также немедленно перейти от деклараций к практическим шагам в преодолении глобального жилищного кризиса.

Также отмечен и уникальный постконфликтный опыт Азербайджана по масштабному возрождению территорий после конфликтов (восстановление разрушенных городов «с нуля», преодоление последствий урбицида и создание «умных» зеленых городов). Этот подход был признан ООН уникальным эталоном для других постконфликтных регионов мира. Сегодня вопросы жилья, городской среды и устойчивого развития стали частью общей международной повестки, требующей последовательных практических решений.

https://br.az/society/107628/unikalnyy-etalon/https://br.az/society/107628/unikalnyy-etalon/

«Гнилой либерализм» и «большевистская бдительность»

06 Май 2026  11:45

90 лет назад журналисты «Бакинского рабочего» попали под каток массовых репрессий

16 августа 1936 года на одной из полос центральной партийной газеты «Правда» среди отчетов о проходившем тогда громком процессе по делу «Всесоюзного троцкистско-зиновьевского центра» появилась небольшая заметка под названием ««Бакинский рабочий» покрывает троцкистов». 

Всего 360 слов хватило бакинскому корреспонденту «Правды» М.Кушнеру для доноса на руководство газеты «Бакинский рабочий»: главного редактора Николая Белого, его заместителя Кадышева, ответственного секретаря Моисея Ахманова, секретаря парткома Филиппа Охрименко. Все они были обвинены в «замалчивании контрреволюционной деятельности троцкистов», нежелании «разоблачать контрреволюционеров», «гнилом либерализме» и «мариновании заметок о троцкистах». Причиной было то, что эти журналисты, руководствуясь профессиональной этикой, не пропустили в печать несколько статей с голословными обвинениями в троцкизме.

По тем временам это было опрометчиво. 29 июля 1936 года ЦК ВКП(б) уже разослал закрытое письмо «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока». В нем сообщалось, что после убийства С.М.Кирова репрессивными органами в различных городах, в том числе и в Баку, был вскрыт ряд групп сторонников опальных партийных вождей Л.Троцкого и Г.Зиновьева. Всех членов партии призывали «понять, что бдительность коммунистов необходима на любом участке и во всякой обстановке… Неотъемлемым качеством каждого большевика в настоящих условиях должно быть умение распознавать врага партии, как бы хорошо он ни был замаскирован». Началась очередная кампания поиска врагов.

Письмо было обязательно для обсуждения (проработки) в партийных организациях, и 31 июля оно обсуждалось и в партийной организации «Бакинского рабочего». В качестве мишени для травли был выбран ответсекретарь Моисей Наумович Ахманов (он же Гарнфельд). Оказывается, в 1921 году он в течение двух месяцев разделял взгляды Троцкого во время открытой дискуссии о роли профсоюзов. Ее участники не считались контрреволюционерами, да и сам Ахманов, признав позицию Троцкого ошибочной, долгое время потом работал на ответственных постах в Беларуси и в Москве - вплоть до аппарата ЦК ВКП(б).

На партсобрании Ахманов признал, что при обмене партийных документов (фактически чистке) в 1935 году он «малодушно» не указал факт своего увлечения идеями Троцкого в анкете. При том, что он был членом партии с дореволюционным стажем и участником Гражданской войны, он все же мог опасаться придирок. Причина была в том, что перед переездом в Баку из Москвы его уже хотели исключить из партии, но ограничились строгим выговором с предупреждением и запрещением в течение двух лет занимать ответственные должности. Официальные основания для этого, вроде «явно небрежного отношения к редактированию, получения гонорара и отрыва от партжизни», не носили политического характера, но вместе с утаиванием прошлого «троцкизма» это тянуло на исключение из партии.

Правда, товарищи по перу проявили «гнилой либерализм» и ограничились строгим выговором с последним предупреждением. Но уже после собрания Ахманов, который руководил производственным процессом газеты, версткой и выпуском номеров, снова проявил «небрежность при редактировании». При верстке номера от 13 августа он «допустил такое расположение материалов, что заголовок статьи: «Презренные двурушники» - оказался точно под рисунком, на котором были изображены руководители партии и правительства». Дело ушло в Ворошиловский райком партии, и уже на следующий день, 14 августа, слушалось там на заседании бюро. Причем попытки Ахманова как-то объясниться лишь добавили к обвинениям еще и «неискреннее и непартийное поведение на партийном собрании и на бюро райкома». Журналиста исключили из партии.

Но этим дело не закончилось. На публикацию в «Правде» оперативно отреагировало Бюро ЦК АКП(б). Принятое 19 августа постановление повторяло риторику «закрытого письма» о потере «большевистской бдительности» и штампы о «гнилом либерализме» из заметки Кушнера. Безоговорочно признавалась «совершенно правильной и своевременной острая и резкая критика «Правдой» грубых политических ошибок газеты «Бакинский рабочий», проявившей гнилой либерализм и по существу, как это правильно указывает «Правда», допустившей покрывательство троцкистов». 

Виновных наказали. Так, главному редактору Белому за потерю большевистской бдительности был объявлен строгий выговор с последним предупреждением и с посылкой на низовую работу (насколько известно, он потом работал управляющим трестом «Азерфильм». - Авт.). Замредактора Кадышева за ослабление бдительности сняли с работы и поставили вопрос об аналогичной мере и перед редакцией «Известий», где он работал по совместительству заведующим бакинским отделением. Охрименко сняли с должности секретаря парткома и отстранили от работы. Досталось и не упомянутому в доносе заведующему отделом жалоб «Бакинского рабочего» Попову: его сняли с работы «за гнилой либерализм к исключенным из партии троцкистам». Был поставлен вопрос об исключении Кадышева, Охрименко и Попова из партии. К тому моменту Ахманова уже уволили из редакции и исключили из партии. ЦК АКП(б) принял это к сведению, но все же пожурил Ворошиловский райком за слабое руководство парторганизацией газеты «Бакинский рабочий».

Постановление было опубликовано в «Бакинском рабочем» 20 августа - на следующий день после разгромной статьи Лаврентия Берия «Развеять в прах врагов социализма!», в которой упоминались и арестованные бакинские троцкисты, с особым упором на то, что среди них «оказались люди с партийными билетами и прошедшие проверку партдокументов». Так что решение ЦК АКП(б) выглядело выигрышным примером большевистской бдительности. Текст его был срочно, по телеграфу отправлен в Москву. 22 августа информация вышла одновременно и в «Правде», и в «Известиях». Но если «Правда» напечатала текст практически полностью, под крупным заголовком, то газета «Известия» заметку с упоминанием своего корреспондента в Баку сократила до минимума, стыдливо напечатав петитом крошечную заметку среди малоинтересных новостей. Редактор «Известий» Николай Бухарин в тот момент уже сам подвергался травле после упоминания его имени на «троцкистско-зиновьевском процессе». 

Главный редактор "Бакинского рабочего" Н.К. Белый

В конце 1980-х годов были рассекречены так называемые «Сталинские расстрельные списки», на основе которых генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И.Сталин и члены Политбюро ЦК ВКП(б) санкционировали предание суду и даже заранее определяли меру наказания для некоторых «врагов народа». Из списков стало известно, что Николай Кондратьевич Белый и Филипп Григорьевич Охрименко были арестованы и с санкции Сталина осуждены в 1938 году выездными сессиями Военной коллегии Верховного суда СССР в Баку. Белого приговорили к расстрелу, Охрименко - к длительному сроку лишения свободы в лагере. У Белого к тому же арестовали и осудили к 8 годам лагерей жену - Нину Михайловну, как «члена семьи изменника Родины» (ЧСИР). Ее направили в Темниковский лагерь (Темлаг), затем в Сегежский (Сегежлаг), после чего ее следы затерялись.

Н.М.Белая, осуждена как "член семьи изменника Родины"

Что касается Моисея Наумовича Ахманова, то его, по некоторым данным, арестовали уже в день исключения из партии. При допросах в НКВД выяснилось, что он был знаком по работе в Москве с некоторыми подсудимыми по делу «троцкистско-зиновьевского террористического центра» (Пикель, Дрейцер, Рейнгольд, Богдан и др.), расстрелянными в августе 1936 года.

Кроме того, устроенный Ахмановым в 1932 году на работу в Международное общество помощи борцам революции (МОПР) некий С.С.Каплан-Кэмрад, арестованный в июне 1936 года, привозил из зарубежных поездок и распространял среди коммунистов троцкистские материалы. Так что строгий выговор в 1933 году за якобы «проделки уголовного характера в ЦК МОПР», упомянутый в доносе М.Кушнера и стоивший Ахманову престижной работы и «ссылки» в Баку, мог быть подстроен самим Ахмановым, как удобный предлог уехать из Москвы и избежать более серьезных проблем с НКВД. Возможно, эту цель преследовал и развод с женой в 1932 году перед отъездом в Баку, что позже спасло ее и детей от судьбы ЧСИР.

Уже в Баку, во время проверки партийных документов под руководством редактора Белого, Ахманов входил в комиссию по проверке и пропустил через нее троцкиста А.Тер-Оганезова (позднее арестованного). В деле Ахманова фигурировал и злополучный макет «Бакинского рабочего» от 13 августа 1936 года, в котором следователь узрел «вражескую вылазку».

Хотя Ахманов и называл себя «малодушным», но он таким явно не был. За полгода допросов следователю так и не удалось добиться от него признания антипартийной деятельности после 1921 года. В таких делах, которые бы развалились даже в советском суде, НКВД предпочитал выносить приговор заочно через Особое Совещание НКВД СССР. В феврале 1937 года Ахманова отправили на 5 лет в магаданские лагеря (Дальстрой). Там он и умер. Правда, с датой его смерти не все ясно. Так, дочери Ахманова в 1955 году ответили, что он умер 4 сентября 1937 года в Магадане. В справке же Парткомиссии при КП Азербайджана от 1957 года указано, что Ахманов умер в 1939 году.

Если это не было случайной опечаткой, то не исключено, что Ахманов мог быть повторно осужден и расстрелян в 1937-1938 годах по постановлению лагерной тройки. Это было частым явлением, так как печально известным «приказом №00447» органам НКВД предписывалось репрессировать «наиболее активные антисоветские элементы», которые были уже осуждены и содержались в тюрьмах и лагерях, «продолжая вести там активную антисоветскую подрывную работу». 

В то время родственникам не сообщали о расстрелах, ограничиваясь лишь устным ответом, что осужденный якобы был «приговорен к 10 годам лагерей строгого режима без права переписки». Не изменила положения и «хрущевская оттепель». Так, в 1955 году председатель КГБ Серов приказал: «На запросы граждан о судьбе осужденных за контрреволюционную деятельность к ВМН (высшей мере наказания, то есть расстрелу. - Э.З.)… органы КГБ сообщают устно, что осужденные были приговорены к 10 годам ИТЛ и умерли в местах заключения». Похожий ответ, правда, письменный, в 1955 году получила и дочь Ахманова.

Заметим, что благодаря разводу с Ахмановым его семье повезло больше, чем Нине Белой. Его жена и дети остались жить в Москве, избежав клейма «ЧСИР» и уголовного преследования, хотя и не без проблем. Как вспоминала дочь журналиста Нина Моисеевна Журавлева, «об исключении из партии отца мы узнали из центральной газеты («Правда»). Мама была членом партии… и по существующему тогда положению не могла навести справки об отце, так как это ей грозило исключением из рядов партии. Мой брат попробовал переслать отцу письмо, но это было обнаружено, и секретарь Коминтерновского РК вынесла ему «строгий выговор с предупреждением за непартийное поведение в семье (и отсутствие) должного чувства к врагу народа». Выговор впоследствии был снят как необоснованный, но поиски отца мы не продолжали...»

Дочь Ахманова осмелилась приступить к поиску отца лишь в 1955 году, когда ее мать-коммунистка уже умерла, а в воздухе повеяло «хрущевской оттепелью». Лишь в сентябре 1955 года она узнала о смерти отца и отправила заявление в Прокуратуру СССР с просьбой «рассмотреть дело отца и поставить в известность семью, в чем он виноват». 

Рассмотрение дела в Азербайджане затянулось до 1957 года, и это не случайно. Вначале помощник прокурора Азерб.ССР Крюков выступил против, дав заключение о том, что «хотя материалами дела практическая контрреволюционная троцкистская деятельность установлена не была, осуждение Ахманова следует считать правильным», и предложил «постановление Особого Совещания оставить в силе».

В качестве доводов прокурор привел историю с неудачной версткой: «Объяснения Ахманова, что он сделал это неумышленно - не заслуживают доверия». Не потрудившись обосновать этот вывод, прокурор увидел в оплошности с макетированием газетной полосы «вражескую вылазку», отметив, что в период 1935-1936 гг. «на страницах газет и журналов помещались надписи и рисунки, которые в замаскированной форме содержали лозунги антисоветского характера».

Кроме того, при обыске у Ахманова была обнаружена газета 1919 года «Наша красноармейская правда». Она когда-то издавалась неким «Центральным бюро независимых коммунистов» (вероятно, анархо-коммунистами), и уже по одному этому факту в глазах прокурора была «явно антисоветской». Что в содержании газеты было направлено против Советов и с какой целью Ахманов ее хранил и давал почитать коллегам, прокурор не прояснил. Но при этом был убежден, что «подобное действие прямо предусмотрено ст.72 УК» (антисоветская агитация и пропаганда).

Тем не менее это юридически неграмотное заключение было утверждено заместителем прокурора Азерб.ССР И.Исмаиловым. Лишь прямое указание московского начальства поддержать в суде жалобу Журавлевой изменило позицию прокуратуры республики на противоположную. И тот же И.Исмаилов спустя полгода рапортовал в ЦК КП Азербайджана, что журналист реабилитирован. Этот прецедент показывает, что даже через 20 лет после «Большого террора» мышление прокуроров на местах мало изменилось, и репрессивная практика по-прежнему зависела от указаний из Москвы.

Спустя два года жалоб Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Азерб.ССР 3 июля 1957 года установила, что Ахманов «разделял точку зрения троцкистской оппозиции, ..во время открытой дискуссии выступал в защиту указанной платформы, ..затем к марту 1921 г. понял ошибочность своего поведения, отошел от оппозиции и никогда больше колебаний в проведении генеральной линии партии не имел». Не обнаружив в деле «никаких объективных данных о практической троцкистской деятельности осужденного», суд отменил решение Особого Совещания за отсутствием в действиях Ахманова состава преступления.

Но сохранявшееся решение об исключении из партии оставило на Ахманове клеймо троцкиста (которым он был лишь 2 месяца в 1921 году). А троцкистов и в 1957 году продолжали считать врагами и вели с ними борьбу. Как это клеймо даже после смерти Ахманова мешало жить его семье, видно из письма его дочери в Комиссию партийного контроля при ЦК КПСС: «Моя семья все годы несла на себе это пятно, не зная, по существу, в чем же был виноват мой отец. Мой муж - инженер, инвалид Отечественной войны, орденоносец. Во всех анкетах он вынужден писать, что отец жены был арестован, а это вменяется ему в вину. Моему мужу закрыта дорога к работе, требующей доверия, хотя он никогда не видел в глаза моего отца, да и неизвестно, в чем же его вина».

В 1957 году Ахманов был восстановлен в КПСС посмертно

После решения суда, который признал, что на момент исключения из партии Ахманов уже 15 лет не был троцкистом и не вел никакой троцкистской деятельности, эта проблема разрешилась. 3 декабря 1957 года Бюро ЦК КП Азербайджана отменило решение от 14 августа 1936 года об исключении Ахманова и реабилитировало его посмертно в партийном порядке.

...А вал репрессий, перекатившись через журналистов «Бакинского рабочего», получил от этой трагедии новый импульс. Сторонникам журналистской этики и примиренцам с троцкизмом был преподнесен наглядный урок «большевистской бдительности». Теперь крамолу искали (и находили!) повсюду, даже в заводских многотиражках и стенгазетах. Начался «Большой террор», и уже никто не был гарантирован от ареста и расправы. В январе 1938 года был расстрелян Арон Зиновьевич Рахман, в 1936 году сменивший Н.Белого на посту главного редактора «Бакинского рабочего». В июле того же года казнили Юрия Окиншевича - того самого секретаря райкома, который исключил из партии Ахманова (по иронии судьбы, его тоже причислили к троцкистам). В марте 1939 года подошла очередь казни наркома внутренних дел Михаила Раева, подписывавшего приказы о расстреле Белого, Охрименко, Рахмана, Окиншевича. Круг замкнулся: палачи стали жертвами…

«Большой террор» нанес тяжелый ущерб азербайджанскому обществу, в том числе журналистике. В «Открытом списке жертв политических репрессий» на сегодня собраны данные о 104 репрессированных журналистах и писателях Азербайджана, и этот список далеко не полный. Архивы того времени ждут своих исследователей, а тайны - места на газетных полосах... 

Эльдар ЗЕЙНАЛОВ,
директор Правозащитного Центра Азербайджана

https://br.az/society/102322/laquogniloy-liberalizmraquo-i-laquobolshevistskaya-bditelnostraquo/

Жертвы «кризиса эмоций»

Россия и Азербайджан помирились после крушения самолета AZAL, но в обеих странах остаются арестованные на пике конфликта. Что с ними будет?

13:25, 18 апреля 2026 - "Новая газета - Европа"

Роман Черников, журналист, специалист по постсоветским странам

Острейший кризис в отношениях между Россией и Азербайджаном, вызванный катастрофой самолета авиакомпании AZAL в декабре 2024 года, завершен. Во всяком случае, это следует из совместного заявления МИДов России и Азербайджана, опубликованного на этой неделе. Россия признала причиной трагедии в небе над Грозным «непреднамеренное действие системы ПВО». Стороны, как утверждается в заявлении, «пришли к надлежащему урегулированию последствий, включая вопрос выплаты компенсаций».

Однако на этом фоне в Баку продолжается суд над восемью российскими релокантами. Их задержали в июле прошлого года, обвинив в онлайн-мошенничестве и наркотрафике. Теперь части из них предъявлены обвинения, по которым может грозить до 12 лет тюрьмы. В Екатеринбурге, в свою очередь, уже вынесли еще более суровые приговоры лидерам азербайджанской диаспоры региона: Шахину Шыхлински и его сыну Мутвалы. Им вменили участие в убийствах, происходивших в начале нулевых, а также сопротивление силовикам при задержании. Эти кейсы явно небезразличны Москве и Баку соответственно. Обе стороны осознают, что сильно погорячились в пылу конфликта, но вопрос в том, как именно можно было бы откатить эти дела назад.

Эксперт по региону Роман Черников в материале специально для «Новой газеты Европа» разбирался, как стороны в конечном счете могут использовать появившийся у них «обменный фонд».

Дух Душанбе

Разговоры о том, что Баку и Москва «окончательно помирились», начались после того как 15 апреля МИДы двух стран опубликовали совместное заявление. Оно, правда, составлено в очень осторожном тоне — как будто из-за каждой фразы пришлось спорить. Главная формулировка звучит так: «Стороны пришли к надлежащему урегулированию последствий, включая вопрос выплаты компенсаций, в связи с крушением самолета Embraer 190, принадлежащего авиакомпании AZAL, вблизи города Актау 25 декабря 2024 года в результате непреднамеренного действия системы ПВО в воздушном пространстве Российской Федерации».

И хотя эта новость быстро разлетелась по СМИ, на самом деле в ней не так много нового. Сам факт, что следовавший по маршруту Баку–Грозный самолет был сбит российской ПВО, еще в прошлом году в ходе саммита в Душанбе признавал Владимир Путин, встречаясь с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. 

Что Путин говорил Алиеву?

В Душанбе Путин описывал журналистам происходящее между Москвой и Баку как «кризис эмоций» и естественную реакцию на «тяжелое, трагическое событие», после которого «нужно спокойно разобраться». Путин и Алиев тогда обнялись под камеры, и многие сделали вывод, что все проблемы в отношениях между странами решены. 

Но это было не так. Путин пообещал, что Москва не только выплатит компенсации, но и даст «правовую оценку действиям всех должностных лиц». То есть, по всей видимости, каким-то образом накажет ответственных за гибель самолета: самого капитана ПВО Дмитрия Паладичука, который, как утверждают источники азербайджанских СМИ, случайно сбил борт, либо кого-то из его начальства — например, генерала-майора Александра Торопило. 

Но ни о каких арестах или хотя бы увольнениях с тех пор не сообщалось — наоборот, в годовщину трагедии Следственный комитет России прекратил расследование. Очевидно, что с Баку это согласовано не было, — министр иностранных дел Азербайджана Джейхун Байрамов не скрывал раздражения: «Безусловно, такой шаг вызывает у нас очень серьезные вопросы».

За несколько дней до этого — 21 декабря 2025 года — состоялся неформальный саммит СНГ, который Путин перед каждым Новым годом собирает в Санкт-Петербурге. Но Алиев на него не поехал, сославшись на «плотный рабочий график». Намек на то, что что-то не так, был ясен. Провластные азербайджанские СМИ комментировали ситуацию так: 

«Москва, признав причастность своей системы ПВО к трагедии, так и не перешла от слов к реальной политической и правовой ответственности — не выполнила ни одного из обязательств, публично взятых на себя 9 октября в Душанбе на встрече Ильхама Алиева и Владимира Путина».

Тогда же стороны оказались у важной развилки. Баку грозил, что если в течение года Москва не признает свою вину, азербайджанская сторона обратится в некие «международные судебные инстанции». Но поскольку самолет упал на территории Казахстана (в городе Актау), то Россия ждала отчет Минтранса Казахстана, который как раз должен был быть готов к годовщине (предварительный был опубликован 4 февраля 2025 года). Вероятно, в Кремле рассчитывали, что формулировки в окончательном документе позволят как-то снять с Москвы ответственность. 

Что содержалось в отчете через год после катастрофы?

Отчет Казахстана оказался не готов к изначально заявленному сроку из-за отсутствия необходимых экспертиз, и поэтому вместо него опубликовали «Промежуточное сообщение». Там не было сенсаций. Авторы документа подтвердили, что самолет упал не в результате диверсии («следов взрывчатых веществ не обнаружено») и не из-за взрыва кислородных баллонов (такая версия звучала изначально). Вердикт звучал так: «Повреждения воздушного судна предположительно были вызваны поражающими элементами боевой части, однако их принадлежность установить не удалось». Назвать конкретную ракету вряд ли было возможно — для этого было нужно где-то получить образцы поражающих элементов российских ракет разного типа. А делиться ими — не в интересах Москвы.

С компенсациями тоже было не всё просто. Еще в сентябре российский МИД сообщил о выплате страховых премий как самой авиакомпании AZAL (1 млрд рублей), так и семьям погибших и пострадавшим (в общей сложности 358 млн рублей). Но Азербайджан уже на следующий день дал понять, что страховые выплаты — это не то же самое, что компенсации. Первые выплачиваются компанией, которая сотрудничала с перевозчиком (в этом случае — «АльфаСтрахованием»), вторые — государством, и не в рамках какой-то коммерческой сделки, а в качестве извинения. 

Россия и правда как будто обходила тему компенсаций стороной. Перед самым Новым годом замглавы МИД РФ Михаил Галузин на прямой вопрос о компенсациях в интервью ответил расплывчато: «Как отметил президент России Владимир Путин, всё, что требуется в таких трагических случаях, будет с российской стороны сделано». 

Затем, уже 2 марта этого года, в Баку приехал вице-премьер России Алексей Оверчук. В пресс-релизе по этому поводу без деталей говорилось: «Стороны осуществят в ближайшее время комплекс практических шагов по урегулированию проблем, возникших вследствие катастрофы самолета компании “АЗАЛ” 25 декабря 2024 года». Судя по всему, растопить лед помогла война в Иране: российские граждане (всего — 384 человека) в основном эвакуировались оттуда через Азербайджан, и Оверчук поблагодарил Ильхама Алиева за это содействие. 

Однако твердо и однозначно о выплате компенсаций Азербайджану в Москве не говорили до 15 апреля, когда МИДы и выпустили совместное заявление. Кстати, сразу после этого вице-премьер РФ Алексей Оверчук вновь посетил Азербайджан, причем не Баку, а Зангелан. Это один из городов, отвоеванных у армян в 2020 году, и именно там прошла межправкомиссия и заседание Азербайджано-российского делового совета. Параллельно встретились и представители парламентов: спикер Совета Федерации РФ Валентина Матвиенко и председатель азербайджанского Милли Меджлиса Сагиба Гафарова. Это встречи должны были всех убедить в том, что печальная страница наконец-то перевернута. 

Екатеринбург на Каспии

Между тем жертвами кризиса между Москвой и Баку стали люди, которые были к нему совершенно непричастны. И это не те, кто ведет торговлю между странами, — они как раз никаких последствий не заметили. По итогам 2025 года товарооборот даже вырос на 2,5%, приблизившись к $5 млрд.

27 июня силовики в Екатеринбурге с применением жесткой силы задержали представителей известного в городе клана Сафаровых, обвинив их в причастности к двум убийствам — 2001 и 2011 годов — и покушению на убийство 2010 года. Двое задержанных — Гусейн и Зияддин Сафаровы — при задержании погибли. Их тела отправили в Азербайджан, где перед захоронением провели судебно-медицинскую экспертизу. Она доказала насильственную смерть. 

Под судом же в России оказались пятеро родственников по фамилии «Сафаров»: Акиф, Аяз, Камал, Мазахир и Бакир. Были и другие фигуранты. В Баку восприняли это как явный сигнал к эскалации — значит, Москва решила ударить по диаспоре. 

В ответ азербайджанские силовики провели обыски и задержания в бакинской редакции агентства Sputnik. В итоге под арестом оказалось двое руководителей корпункта — Игорь Картавых и Евгений Белоусов. Официально им вменили «мошенничество, незаконное предпринимательство и легализацию имущества, полученного преступным путем», а СМИ даже вбросили версию, что их считают агентами ФСБ. 

А еще через день — 1 июля — так же нарочито жестко арестовали 11 россиян. Некоторые из них были релокантами, уехавшими от мобилизации, а другие просто путешествовали или занимались в Азербайджане бизнесом. Сначала МВД Азербайджана опубликовало видео, где сильно избитые люди (с гематомами на лице и следами крови на одежде) строятся вокруг стены или ходят гуськом. Затем их примерно так же доставили в суд — каждому двое полицейских заламывали руки за спину, хотя сопротивляться задержанные даже не пытались.

Следующий ход был снова за Екатеринбургом. Там вечером 1 июля вслед за Сафаровыми был задержан глава местной азербайджанской диаспоры — Шахин Шыхлински. Вместе с ним на скамье подсудимых оказался и один из его сыновей — Мутвалы. Он был за рулем автомобиля, на котором они вместе пытались уехать от силовиков, — и случайно сбил одного из членов группы захвата. Изначально Шыхлински проходил по делу об убийствах как свидетель, и после допроса его отпустили (хотя задержание происходило очень жестко — в машине даже разбили окна). Но уже через месяц его объявили в розыск. Шыхлински-старший пытался скрываться в Москве — в гостевом доме при посольстве Азербайджана. Возможно, он рассчитывал пересечь границу на машине с дипломатическими номерами, но это не удалось: ему пришлось сдаться. Кстати, Мутвалы за наезд на росгвардейца тоже арестовали не сразу, а только 15 июля. 

После этого проблемы россиян в Азербайджане и азербайджанцев в России продолжились — хотя и с меньшей интенсивностью. 

Россиянам без объяснения причин перестали выдавать азербайджанские ВНЖ, а азербайджанцев начали лишать российского гражданства, если он было получено не при рождении.

Случались и аресты: например, уже в конце августа экс-главу Театра сатиры Мамедали Агаева арестовали по обвинению в хищении 20 млн рублей. 

Полный список задержанных в Баку россиян почему-то был настоящей загадкой. По фото и видео «Новая-Европа» изначально смогла опознать девятерых из них. Другие СМИ, такие как BBC, — еще меньше. И даже на сайте «Освободи нас», который позднее завели родственники арестованных, имен всего семь. 

Предположение, что кого-то из задержанных могли отпустить (по делу Сафаровых тоже изначально задержали около 50 человек, большую часть из которых не стали арестовывать после допроса) не подтверждалось: хотя в азербайджанских СМИ с тех пор говорили только о восьми россиянах, российские дипломаты настаивали на числе 11. 

Как выяснила «Новая-Европа», дело в том, что восемь человек — Сергей Софронов, Дмитрий Безуглый, Илья Безуглый, Алексей Васильченко, Валерий Дулов, Антон Драчев, Дмитрий Фёдоров и Борис Тимашов — проходят по делу о наркотрафике. Им 10 апреля озвучили обвинительный акт, за которым вскоре должен последовать приговор.

Лидером группы следователи назвали 23-летнего Сергея Софронова. Утверждается, что он «в неизвестном следствию месте, в неустановленное время и при неустановленных обстоятельствах незаконно приобрел из неизвестного источника с целью сбыта наркотического средства в крупном размере — героин весом 4,153 грамма, 50 таблеток метадона в 5 блистерах с общим содержанием действующего вещества 2 грамма, а также психотропные вещества в крупном размере — метамфетамин весом 36,814 грамма, после чего разделил их на части и распределил между участниками для последующего совместного сбыта каждого из них». 

Звучит не слишком правдоподобно. Во-первых, Софронов изначально поехал в Азербайджан в отпуск с мамой. Во-вторых, непонятно, почему весьма взрослые и состоятельные люди (тому же Антону Драчеву — 41 год, и он запустил несколько IT-стартапов, а Валерию Дулову — 38, и он работал в структурах «Роснефти») решили войти в банду молодого парня, чтобы под его руководством распространять столь скромный объем наркотиков. Последнее заседание по их делу было в пятницу, 17 апреля. Вердикт суда пока не прозвучал. 

Другую же группу россиян обвиняют в кибермошенничестве, но о них азербайджанские СМИ не пишут. Судя по всему, туда входят 40-летний Игорь Заболотских (он 2020 году он обвинялся в создании подпольной сети игровых клубов в России, но занимался и IT-продуктами), а также Александр Вайсеро (о том, что он подозревается именно в кибермошенничестве, писала свердловский омбудсмен Татьяна Мерзлякова, но 10 апреля азербайджанские СМИ, назвав его Вайсеровым, вписали в группу к «наркодилерам»). Третий обвиняемый, как стало известно «Новой-Европа», — это Ильнур Валитов (его имя ранее в СМИ не фигурировало). Так как он не фигурировал в основном судебном разбирательстве, логично предположить, что он тоже находится во второй группе.

Обменный курс

В том, что рано или поздно азербайджанцев из Екатеринбурга должны обменять на арестованных в Азербайджане россиян, сомнений мало. «Я разговаривала с азербайджанскими чиновниками, они мне все в один голос говорят: “Слово за Россией”, — рассказывала “Новой газете” мать Сергея Софронова. — Должна быть инициатива России. Для начала — признание самолета [ответственности за авиакатастрофу. — Прим. ред.] и выплаты родным погибших». Теперь эти условия выполнены.

Замглавы МИД РФ Михаил Галузин уже после своей мартовской поездки в Баку заявил, что освобождение 11 россиян «могло бы стать жестом доброй воли в духе добрососедства и способствовать дальнейшему укреплению многопланового сотрудничества между нашими странами». Но, очевидно, что Баку захочет что-то взамен. 

К тому же сразу после разговора Путина и Алиева в Душанбе стороны показательно провели обмен «два на два». Он касался только сотрудников агентства Sputnik. Игоря Картавых отпустили в обмен на Мамедали Агаева (помощник президента России по внешней политике Юрий Ушаков подчеркивал, что такое решение он лично согласовал со своим азербайджанским коллегой Хикметом Гаджиевым). Чуть позднее на воле оказался и Евгений Белоусов — Москва симметрично отпустила бизнесмена Юсифа Халилова из азербайджанской диаспоры в Воронеже (его обвиняли в даче взятки).

Правда, на тот момент никому из четверых обменянных не вынесли приговор. В случае же с нынешними делами, предполагают собеседники «Новой-Европа», нужно будет дождаться завершения судов по делам всех потенциальных участников обмена.

Какие приговоры вынесли, а какие еще нет?

Как предположил в беседе с «Новой-Европа» директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, после того как приговоры всем фигурантам с обеих сторон будут вынесены, обмен потребует соблюдения сложной процедуры. «Как мы поняли, главное для властей с обеих сторон — это не потерять лицо, — сказал правозащитник. — Например, Азербайджан точно хотел бы не допустить сценария, при котором, выйдя на свободу, российские релоканты пойдут в Европейский суд по правам человека и потребуют компенсаций.

Для этого нужно, чтобы они формально согласились с приговором и не стали его обжаловать». 

Власти РФ же, по словам Эльдара Зейналова, скорее всего, пойдут по пути лишения осужденных представителей азербайджанской диаспоры российского гражданства — в тех случаях, где это возможно. Если получится найти какие-то процедурные нарушения, то человека лишат российского паспорта и экстрадируют в Баку. Но со всеми так сделать не получится. Тот же Шахин Шыхлински живет на Урале с 80-х годов, а его сын Мутвалы и вовсе там родился. Приписать ему гражданство Азербайджана не получится. 

Другой вариант, по словам Зейналова, — это когда осужденные подают апелляции, и суд соглашается с несправедливостью предыдущего приговора. Но это слишком большой имиджевый урон для обеих стран, и потому на такой вариант они вряд ли согласятся.

https://novayagazeta.eu/articles/2026/04/18/zhertvy-krizisa-emotsii