Вырваться из ловушек соцсетей

Елена МАЛАХОВА

03 Март 2026  14:26

Вырваться из ловушек соцсетей

Как новые правила защитят азербайджанских детей в интернете

В Азербайджане принято решение, которого давно ждали многие родители, учителя и психологи. В условиях стремительной цифровизации, когда социальные сети все чаще заменяют детям реальное общение, возникла острая необходимость в их защите от деструктивного влияния онлайн-среды.

Президент Ильхам Алиев подписал распоряжение о мерах по защите детей от вредного контента и негативных воздействий в цифровой среде. Кабинету министров совместно с соответствующими госорганами, общественными институтами и специалистами поручено в трехмесячный срок подготовить и представить главе государства проекты нормативных правовых актов. Одной из ключевых мер станет введение возрастного ценза для пользователей соцсетей на территории страны.

О том, с какими угрозами сталкиваются азербайджанские дети в виртуальном пространстве сегодня, и как их можно защитить, мы поговорили с главой Правозащитного центра Азербайджана Эльдаром Зейналовым.

- Как вы оцениваете Распоряжение Президента Азербайджана «О мерах по защите детей от вредного контента и воздействий в цифровой среде»?

- Это весьма своевременный и важный шаг со стороны главы государства. Социальные сети уже давно стали неотъемлемой частью нашей жизни, значительно расширив возможности общения и доступа к информации. Однако их специфика одновременно открывает путь и к распространению негативных явлений, особенно опасных для детей и подростков.

Не случайно в Кодексе об административных проступках появились нормы, предусматривающие ответственность за нарушение законодательства о защите детей от вредной информации (статья 388-2), за размещение в информационных интернет-ресурсах информации, запрещённой к распространению, а также за непринятие мер по пресечению её размещения (статья 388-1). Кроме того, предусмотрена ответственность за нарушения в деятельности операторов и провайдеров телекоммуникационных интернет-услуг.

Соответствующие изменения внесены и в Уголовный кодекс Азербайджанской Республики, в частности в части преступлений, связанных с использованием информационных интернет-ресурсов. Введена новая статья 148-1, устанавливающая уголовную ответственность за диффамацию в информационных интернет-ресурсах с использованием поддельных имён пользователей, профилей или учётных записей.

Но проблема не сводится к одному лишь размещению вредного контента, но касается и воздействия посредством интернета на сознание людей. А ведь детское сознание куда менее защищено от психологического воздействия.

Согласно прошлогоднему исследованию Государственного комитета по проблемам семьи, женщин и детей, 75% детей в стране ежедневно пользуются интернетом, 45% - проводят в сети свыше 5 часов ежедневно. При этом 67% родителей не устанавливают никаких ограничений для своих детей в отношении использования интернета. А ведь стоило бы это делать.

- К чему может привести отсутствие контроля детей в интернете?

- Прошлым летом, например, в социальных сетях появились видеоролики с участием несовершеннолетних девочек, демонстрировавших «поведение и танцы, неуместные для их возраста». В этой связи Госкомитет по проблемам семьи, женщин и детей справедливо отметил «отсутствие контроля над детьми на цифровых платформах», а также «серьезный фактор риска», создаваемый влиянием визуальных и эмоциональных воздействий на формирование поведения, интересов и социальных навыков детей.

Нередки инциденты уголовного характера. Вот лишь несколько примеров. В сентябре 2024 года взрослый мужчина познакомился с малолетней в Instagram, а затем стал ее шантажировать публикацией в соцсетях ее интимных фотографий и другой порочащей информации. Девочка украла у родителей и передала вымогателю 8400 манатов.

В Агдашском районе в декабре 2023 года попавшая в похожую же ситуацию 13-летняя девочка пыталась покончить с собой в прямом эфире после распространения ее интимных фотографий в соцсетях.

В апреле 2025 года взрослый женатый мужчина завел через соцсеть «роман» с 15-летней девочкой, которая после этого сбежала к «любимому» в сельский район, где ее сделали второй женой.

Сюжеты о злоупотреблениях в социальных сетях - совращении малолетних, шантаже, травле - нередко становятся предметом расследований правоохранительных органов. По итогам 2025 года МВД Азербайджана сообщило о блокировке 3 315 сайтов, а также аккаунтов и страниц в социальных сетях. Среди них - 954 пропагандировали религиозный радикализм и криминальный образ жизни, 769 платформ занимались онлайн-продажей наркотических средств, 272 сайта содержали порнографию, 189 ресурсов распространяли компьютерные вирусы, 1131 сайт организовывал незаконные спортивные букмекерские игры.

Очевидно, что это верхушка айсберга. Значительная часть проблемы остается скрытой из-за вполне понятного стыда жертв и нежелания огласки их семьями. Есть и проблема использования поддельных имен пользователя, профилей или учетных записей, а также трудности уголовного преследования вне Азербайджана.

Отсюда вытекает обозначенная в преамбуле распоряжения главы государства необходимость совершенствования правового регулирования в этой области с точки зрения современных технологических, социальных вызовов и вызовов, связанных с безопасностью. Естественно, с использованием уже накопленного мирового опыта.

- Как вы думаете, какие правовые механизмы должны быть внедрены, чтобы проверка возраста в соцсетях была надежной и в то же время безопасной?

- Распоряжение Президента предусматривает введение возрастных ограничений при регистрации в социальных сетях. «Взрослые» сайты официально рассчитаны на пользователей от 18 лет и старше. Однако на практике возрастные фильтры на этих платформах обычно сводятся к формальному подтверждению пользователем своего возраста, без необходимости предоставления документов.

В то же время для совершеннолетних граждан Азербайджана уже давно существуют достаточно надежные цифровые способы подтверждения возраста с помощью цифровых подписей - SIMA-imza и ASAN-imza. Однако эти методы цифровой идентификации применяются исключительно государственными органами страны.

Для того чтобы частные и, тем более, иностранные ресурсы могли использовать эти механизмы, требуется регистрация таких платформ в Азербайджане и согласование с соответствующими государственными органами. Это позволило бы подтвердить личность и возраст граждан при одновременном обеспечении конфиденциальности и защиты их персональных данных. На практике это представляет собой достаточно сложную задачу.

В мировой практике существуют системы т. н. родительского контроля, о которых тоже упоминается в распоряжении главы государства. Это контроль осуществляется на программном уровне на домашнем компьютере, где у взрослых и детей создаются разные пароли для входа, причем блокируется доступ детей к опасным сайтам. Правда, с учетом того, что уровень компьютерной грамотности современных детей зачастую превосходит родительский, родительский контроль тоже не простая задача.

- Соцсети - лишь часть интернета, но есть и другие источники вредного контента. Как обеспечить максимальную безопасность детей, сохранив при этом их законное право на доступ к полезной информации и современным технологиям?

- Уже из самого названия распоряжения и его преамбулы видно, что речь идет не только о социальных сетях, а о цифровой среде в целом. Кабинету Министров АР  поручается найти разумный баланс между доступом детей к знаниям и их безопасностью. Причем придерживаться «сбалансированного, основанного на доказательствах и системного подхода», который должен предотвратить соблазн поиска «простых» решений в нарушение конституционных прав и свобод граждан.

Особо отмечу, что предполагается привлечь к этой работе и институты гражданского общества. Кабинет Министров не должен ограничиваться консультациями только с общественными советами при министерствах, игнорируя огромный потенциал таких институтов, как неправительственные организации, средства массовой информации и профессиональные союзы.

В общем, правительству предстоит большая работа, которой можно лишь пожелать успеха.

Елена Малахова.

https://br.az/sobitiya/91560/vyrvatsya-iz-lovushek-socsetey/

Штраф за бродяжничество: ошибка, мошенничество или реальность?

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТОВ 

16 февраля 2026  17:00

История о присланном гражданину Азербайджана уведомлении о штрафе в размере 20 манатов за бродяжничество стала предметом обсуждений в азербайджанском сегменте соцсетей. Эта информация вызвала обоснованное беспокойство у части населения, ведь непонятно, что может послужить основанием для такого штрафа. Слово «бродяжничество» в нашей стране в повседневной жизни иногда отождествляют с отсутствием работы. Неудивительно, что такое сообщение было воспринято как угроза для безработных и неофициально занятых. Однако, если бы это было так, штрафы получали бы сотни тысяч человек.

В Азербайджане у многих граждан годами не получается трудоустроиться. Немалый процент населения работает, но без официального оформления –мастера по ремонту, уборщицы, няни, курьеры и другие. Они и задались вопросом: неужели любого, кто не сможет предъявить справку с места работы или выписку из налоговой, теперь могут официально наказать манатом?

При этом, как сказал Vesti.az юрист Теймур Алиев, согласно действующему законодательству, штрафом за бродяжничество облагаются только иностранцы и лица без гражданства. Это прямое указание на то, что применение денежного взыскания к гражданам страны в данном контексте является юридически необоснованным. Но увы, «некоторые сотрудники правоохранительных органов, которые должны исполнять закон, неправильно его трактуют, штрафуя всех».

Руководитель Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, комментируя сообщения в соцсетях о штрафе за бродяжничество, отметил, что в бытовом и юридическом смыслах это понятие трактуется по-разному. В повседневной речи слово «авара» чаще всего означает просто неприкаянного человека или бездельника, однако в законодательстве за этим термином стоит гораздо более узкое и конкретное содержание.

Он подчеркнул, что наказывать людей просто за отсутствие работы или жилья невозможно, поскольку в таком случае под санкции могли бы подпасть миллионы граждан. При этом в советский период подобная практика действительно существовала. Тогда в Уголовном кодексе действовали две статьи: «систематическое занятие бродяжничеством или попрошайничеством» (статья 215-1) и «злостное уклонение от выполнения решения о трудоустройстве и прекращении паразитического существования» (статья 215-2). По этим нормам людей могли привлекать даже к уголовной ответственности с лишением свободы.

«В настоящее время в Азербайджане таких уголовных статей нет. Сегодня действует лишь административная ответственность за бродяжничество, предусмотренная статьей 523.1 Кодекса об административных проступках», - говорит Зейналов.

Однако, он отметил, что важное значение в этом контексте имеет именно примечание к данной статье, где дается юридическое определение бродяжничества.

Под словами «занимающийся бродяжничеством» следует понимать лиц без определенного места жительства и средств для проживания, не занимающихся тем или иным общественно полезным делом или профессиональной деятельностью (за исключением лиц, зарегистрированных в качестве соискателя работы или безработного в порядке, установленном Законом Азербайджанской Республики «О занятости»), постоянно занимающихся мелким воровством или зарабатывающих на жизнь попрошайничеством.

Таким образом, человек, который формально является «бродягой» в обычном смысле слова, но при этом ищет работу, живет за счет банковских процентов, помощи родственников или знакомых, под действие этой нормы не подпадает.

Эксперт отметил, что на практике возможны и пограничные ситуации. Например, он знает людей, которые эпизодически работают и одновременно занимаются попрошайничеством. В таких случаях многое зависит от того, признается ли их деятельность профессиональной и общественно полезной, а также является ли попрошайничество основным источником средств к существованию.

По мнению Зейналова, если человек был оштрафован, но при этом хотя бы периодически работает и ищет постоянное место занятости, он имеет основания обжаловать такое решение в апелляционной инстанции. В принципе, полиция могла бы направить уведомление даже на мобильный телефон, если не удается дозвониться или лично найти человека. Однако требование перечислить деньги на номер банковской карты, а не в казначейство, вызывает серьезные сомнения.

Кроме того, эксперт также обратил внимание на то, что по закону иностранцы и лица без гражданства предупреждаются, или в административном порядке, выдворяются за пределы Азербайджанской Республики с применением штрафа в размере от двадцати до двадцати пяти манатов, либо без применения штрафа. Между тем, в отношении граждан Азербайджана предусмотрено исключительно предупреждение, а при его неэффективности – административный арест сроком до десяти дней. В случае с бродяжничеством возникает логичный вопрос: откуда у безработного человека деньги на штраф, тогда как административный арест формально выглядит более реалистичной мерой.

Возвращаясь к полученному уведомлению о штрафе, правозащитник считает, что в данном случае речь вполне может идти о мошенничестве, тем более что полиция сама неоднократно предупреждала граждан об активизации мошеннических схем. Зейналов подчеркнул, что аферисты часто используют подобные варианты, играя на страхе людей перед правоохранительными органами. При этом иногда в таких историях могут фигурировать и сами сотрудники полиции. С учетом большого количества процессуальных нестыковок и нарушений истории такого рода чаще свидетельствуют либо о мошенничестве, либо о розыгрыше, чем о реальном и корректном применении нормы закона.

Рекомендация правозащитника в таких случаях – позвонить на «горячую линию» МВД и уточнить информацию. Если штраф подтвердится, гражданину страны следует подать в суд. Если же данные не подтвердятся, необходимо официально сообщить полиции о факте мошенничества, чтобы виновные были привлечены к ответственности.

https://vesti.az/novosti-avtorov/straf-za-brodyaznicestvo-osibka-mosennicestvo-ili-realnost-mnenie-ekspertov-579100

Религиозное давление и права детей: что меняет новый закон?

- ПРОБЛЕМА  

12 февраля 2026  17:00

Вопрос веры по своей природе глубоко индивидуален. Однако в ряде случаев родители фактически предопределяют для ребенка не только религиозную принадлежность, но и форму ее выражения, тем самым ограничивая пространство его личного выбора. Между тем право на мировоззрение относится к числу фундаментальных свобод личности, которые не могут рассматриваться как производные от воли взрослых.

Не случайно норма о запрете принуждения детей к участию в религиозных обрядах стала одной из наиболее обсуждаемых в рамках законопроекта «О правах ребенка». В этой связи особую значимость приобретает вопрос о том, каким образом государство намерено обеспечивать защиту несовершеннолетних от возможного давления и где пролегает тонкая граница между семейными традициями и нарушением прав ребенка.

В законопроекте речь совсем не о косметических правках, а о концептуальной смене курса – к созданию реальных механизмов контроля и защиты детства.

Согласно проекту, родители (или лица, их заменяющие) могут воспитывать детей в соответствии со своими религиозными убеждениями и отношением к религии, но только на основе взаимного согласия. Однако здесь появляется критически важное «но»: любое принуждение несовершеннолетних к вероисповеданию теперь официально запрещается.

Религиозное воспитание детей не должно оказывать негативного влияния на их физическое и психическое здоровье. Теперь закон четко определяет: любые ограничения свободы вероисповедания ребенка возможны только в интересах общественной безопасности, для обеспечения общественного порядка, защиты здоровья, нравственности или прав и свобод других лиц.

Потребность в подобных изменениях формировалась на протяжении длительного времени. По словам специалистов, работающих в сфере защиты прав детей, на Детскую горячую линию регулярно поступают обращения, касающиеся ситуаций, в которых несовершеннолетние сталкиваются с жесткими ограничениями внутри семьи. В отдельных случаях, как отмечают правозащитники, речь идет о фактической изоляции детей — прежде всего девочек — от социальной среды, включая ограничение доступа к образованию, что нередко обосновывается религиозными мотивами.

Подобные явления имеют и внешние проявления. В общественном пространстве можно встретить детей младшего возраста в полностью закрытой одежде, не соответствующей ни климатическим условиям, ни возрастным особенностям. До последнего времени возможности вмешательства в подобные ситуации оставались ограниченными: отсутствие четко сформулированных правовых механизмов существенно затрудняло защиту интересов ребенка. Именно восполнение этого пробела и рассматривается как одна из ключевых задач обсуждаемого законопроекта.

Эксперты особо отмечают, что обсуждаемые нормы не направлены ни против религии, ни против института семьи. Речь идет прежде всего о признании ребенка самостоятельной личностью, обладающей правом на свободу мысли и собственные убеждения. Такой подход, как подчеркивается, полностью соотносится с положениями Конвенции ООН о правах ребенка и соответствует международной правовой практике. В этой логике на взрослых возлагается обязанность учитывать возраст, психологическое состояние и интересы несовершеннолетнего, исходя из принципа, согласно которому передача ценностей не может выходить за границы, за которыми начинается принуждение.

Глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, комментируя инициативу, указывает, что необходимость корректировки законодательства в части религиозных вопросов обусловлена, в том числе, усиливающимся воздействием на отдельные группы общества радикальной религиозной пропаганды, исходящей из региона. По его мнению, своевременная правовая реакция в данном случае выступает не ограничением, а механизмом профилактики возможных социальных рисков.

«Поэтому еще со времен Первой Республики 1918-1920 годов наше государство строилось как светское. Недавно в Азербайджане отметили 30-летие Конституции, важнейшими положениями которой стали светский характер государства, отделение религии от власти, равноправие всех религий и запрет пропаганды религиозной розни, гарантия защиты прав ребенка со стороны государства.

Как декларировано в статье 18: «Религия отделена от государства. Все вероисповедания равны перед законом. Запрещаются распространение и пропаганда религий, унижающих достоинство личности или противоречащих принципам человечности», – подчеркнул он.

Нынешний закон «О правах ребенка» был принят в 1998 году на основе этой светской Конституции. Однако на практике с реализацией свободы совести в отношении детей не все так просто. Конституция признает за каждым с момента рождения обладание незыблемыми правами (статья 24). В число этих фундаментальных свобод входит и свобода совести (статья 48): каждый, включая ребенка, вправе свободно определять свое отношение к религии, исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой.

Никто не может принуждаться к выражению (демонстрации) религиозного верования, совершению обрядов или участию в них. Этот запрет повторяется и в статье 71: никто ни при каких обстоятельствах не может быть принужден к выражению своих мыслей и преследоваться за них.

Но как противодействовать принуждению? Выбор ребенком той или иной религии или отказ от нее вообще не должен приводить к публичной демонстрации среди других детей. Согласно статье 25, «государство гарантирует каждому равенство прав и свобод независимо от… религии… Однако если правоспособность (способность обладать правами) признается с рождения, то дееспособность (способность своими действиями осуществлять эти права) ограничена законом до 18 лет.

До этого момента дети находятся под контролем родителей или опекунов. «Разумеется, это делается из лучших побуждений: мол, что понимает несмышленыш? Но отсюда порой и возникают ситуации, порождающие нарушение прав ребенка в семье. Родители навязывают свои взгляды, считая воспитание сугубо личным делом, в которое не должны вмешиваться посторонние», – сказал Зейналов.

Формулировка о том, что родители могут воспитывать детей в соответствии со своими религиозными убеждениями и отношением к религии, но только на основе взаимного согласия, кажется правозащитнику немного авторитарной. Предполагается взаимность между взрослыми, но никак не с ребенком, мнение которого не учитывается. Он приводит в пример западную практику конфирмации, когда в 14-16 лет подросток сознательно подтверждает свою веру. У нас же позиция ребенка зачастую просто игнорируется.

При этом статья 32 Конституции гарантирует право на тайну семейной жизни, но вмешательство в нее допустимо в «случаях, предусмотренных законом». Семья находится под особой опекой государства, которое осуществляет контроль за выполнением родительского долга. Власти вправе вмешаться, если возникает угроза жизни, здоровью или нравственности детей.

Принуждение неизбежно проявляется в последствиях. Оно отражается в изменении поведения ребенка, в его отношении к учебе и привычной социальной среде — сигналах, которые нередко становятся заметны окружающим: учителям, соседям, родственникам.

В поиске поддержки несовершеннолетние могут делиться переживаниями с друзьями, писать о происходящем в социальных сетях, обращаться на «горячие линии», а в крайних случаях — пытаться дистанцироваться от источника давления, вплоть до ухода из дома. Ключевым в подобных ситуациях остается одно: такие тревожные признаки не должны игнорироваться под предлогом «внутрисемейного дела».

Наиболее острой иллюстрацией проблемы, по словам Эльдара Зейналова, остаются ранние браки, освященные религиозным обрядом. В правовом измерении подобные случаи представляют собой не только грубое нарушение прав несовершеннолетних, но и деяние, имеющее признаки уголовного преступления. Как правило, о происходящем осведомлен широкий круг лиц — семьи, родственники, соседи, представители духовенства, сотрудники местных органов правопорядка и образовательных учреждений, что придает проблеме не частный, а общественный характер.

«Раз государство взяло на себя заботу о защите прав ребенка, оно должно занимать активную позицию. Статья 4 закона прямо указывает, что эту функцию должны обеспечивать не только полиция, но и муниципалитеты, общественные объединения и профсоюзы. Религиозные структуры в этом списке отсутствуют – они должны лишь придерживаться рамок закона.

Статья 167-1 УК определяет наказание за принуждение к религии, обрядам или препятствование выходу из религиозной структуры. Если для взрослых штраф составляет 3-5 тысяч манатов или лишение свободы до 2 лет, то в случае с несовершеннолетними штраф вырастает до 7-9 тысяч манатов, а срок – от 2 до 5 лет», – поделился эксперт.

Важно, чтобы граница между воспитанием и принуждением была четко обозначена. Религиозное воспитание по своей сути является формой передачи ценностей и духовных ориентиров. Однако в тех случаях, когда оно сопровождается давлением, жестокостью или унижением достоинства ребенка, подобная практика утрачивает воспитательный характер и требует правовой оценки.

«Принуждение проявляется в агрессивных практиках: «Как одеваться, в какую сторону креститься, по какому азимуту творить поклоны, сколько раз молиться. Например, ребенку запрещают рисовать, потому что религия родителей запрещает изображения людей. Девочке жарко летом, но она должна быть полностью закрыта, кроме лица и кистей рук, – отметил Зейналов. – Мальчику запрещают шорты, а штанины его брюк не должны быть длиннее щиколоток. Ребенка принуждают держать пост. Кому-то запрещают плавание, потому что девочки там в обтягивающих купальниках. Чтобы доказать покорность, ребенок вынужден демонстративно следовать правилам, иначе его ждет наказание».

Он отметил, что, несмотря на сравнительно небольшое число радикально настроенных верующих в Азербайджане, эта ситуация не должна становиться поводом для самоуспокоения. Статья 11 Закона «О правах ребенка» закрепляет право каждого ребенка на развитие и воспитание в духе национальных и общечеловеческих ценностей, основанных на принципах гуманизма и морали. При этом ответственность за этот процесс, как подчеркивается в законе, возлагается не только на семью, но и на образовательные учреждения.

По оценке Эльдара Зейналова, на практике данному направлению пока уделяется недостаточное внимание. Он также указывает, что профильные государственные институты, включая Госкомитет по проблемам семьи, женщин и детей и Уполномоченного по правам человека, сталкиваются с высокой нагрузкой при ограниченном объеме полномочий.

«Эффективность их работы зависит не столько от компетенции работников и качества их собственного анализа, сколько от того, как отреагируют на сигналы другие госструктуры, например, полиция и прокуратура», – заключил правозащитник.

Обсуждаемый законопроект – безусловно, важный, нужный и прогрессивный документ. Вопрос лишь в том, станет ли он реально работающим инструментом защиты детей или останется лишь на бумаге.

Эля Бельская

https://vesti.az/socium/religioznoe-davlenie-i-prava-detei-cto-menyaet-novyi-zakon-problema-578507