Нарушения прав юристов в Азербайджане

или Слабый "имидж адвокатуры" в стране

06.02.2016 Дж.АЛЕКПЕРОВА, Н.АЛИЕВ

"Имидж адвокатуры в стране оставляет желать лучшего. Прокурор и адвокат - это две равноправные и равнозначные стороны. А в Азербайджане прокурор - хозяин положения, а адвокат - никто.

Прокуроры заходят в суд с мобильным телефоном, а юриста его лишают. Получается, что наши адвокаты - это бесплатное приложение к суду", - заявил echo.az юрист Эльман Османов.

По его словам, самое главное то, что запросы со стороны адвокатов в Азербайджане почти всегда остаются без ответа. Хотя это является незаконно, и можно было бы просто начать судиться, но тратить на это время никому не хочется.

"Был случай, когда мне нужно было доказать, что один человек сбил мою клиентку и потом заплатил бедному таксисту, чтобы тот вину взял на себя. Я узнал, что он звонил и договаривался через телефон компании Catel, но на мой запрос о данных о звонившемся, я получил отказ. И тем самым, я не смог помочь потерпевшей", - отметил он.

Как сказал эксперт, часто адвокатам угрожают, порой избивают. Кстати говоря, одного из юристов, защищающих Саддама Хусейна, просто застрелили, многих запугивали.

Вообще профессия "юриста" входит в группу риска. "При защите тех или иных личностей вообще можно столкнуться с давлением властей", - отметил он.

В свою очередь, как заявил echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов, адвокаты, будучи защитником прав той или иной стороны, всегда подсознательно отождествляются с личностью подзащитного и характером разбираемого с их помощью дела. Соответственно, они принимают на себя часть эмоций противоположной стороны.

Особенно опасно, если они противостоят влиятельным лицам или государству. Тогда против адвоката может быть задействован целый арсенал мер воздействия. И если его клиента в тюрьме круглосуточно охраняют, то адвокат или члены его семьи никогда не застрахованы от "случайностей" типа упавшего с крыши камня, наезда автомашины, избиения неизвестными или проблем на работе.

По его словам, есть ряд гражданских и уголовных дел, которые затрагивают фундаментальные права и свободы, и в таком случае адвокат выходит на передний план борьбы за права человека.

Появился даже специальный термин "адвокат прав человека" (human rights advocate), описывающий адвокатов, занимающихся именно такими политически или общественно чувствительными делами. А берутся за них далеко не все адвокаты.

Ведь это - не заурядные дела о краже кошелька с десятком манат или разделе соседями метра забора, а процессы, вызывающие широкий интерес и провоцирующие сильные эмоции, причем очень часто - проигрышные для подзащитных ввиду наличия политического заказа.

Здесь не срабатывают красноречие адвоката или даже взятка судье, и часто можно заранее предсказать итог судебного процесса еще до того, как он начнется.

"Таким т.н. "адвокатам прав человека" надо иметь незаурядную смелость, знания не только национального, но и международного права, умение работать с прецедентами Европейского Суда по Правам Человека. Они должны смириться с тем, что состоятельные клиенты, если только они сами не попали в какую-то политическую передрягу, будут обходить их стороной.

Поэтому таких адвокатов у нас наберется всего с десяток, и потеря каждого из них оставляет чувствительную брешь в защите прав человека. Например, недавно умер адвокат Эльтон Гулиев, и в это до сих пор не верится...", - отметил он.

Как сказал эксперт, против неугодных адвокатов властями применяется много способов давления. Самый основной - это временное отстранение от членства или даже лишение их членства в Коллегии Адвокатов. Как известно, именно члены Коллегии имеют право представлять интересы граждан по уголовным делам, а в гражданских делах - выступать в Верховном Суде.

Для лишения членства в Коллегии используются различные проступки адвокатов. Адвокаты - живые люди, и ничто человеческое им не чуждо. Кто-то допустит излишние эмоции или неуважительный выпад в выступлении на суде. Кто-то, по мнению клиента, нарушает условия заключенного с ним договора. Нередки случаи посредничества адвоката в даче взятки (разумеется, в "заказных" делах это не срабатывает).

Но поводом для наказания "адвоката прав человека" часто является то, что он слишком буквально понимает свою обязанность защищать своего клиента и ведет себя как правозащитник, а не адвокат. По желанию клиента он выходит в прессу с заявлениями, которые могут быть интерпретированы, как нарушение тайны следствия, оказание давления на суд, оскорбление суда и т.п.

В таких случаях, где вроде бы есть формальное основание для недовольства Коллегии, ключевым становится вопрос об адекватности наказания. Например, за язвительную реплику в адрес судьи во время слушаний, адвоката могли бы наказать менее строго - предупредить или даже временно приостановить членство, но не исключать из Коллегии. 

В этой связи есть много нареканий в адрес Коллегии в части ее независимости от государственных структур. Ведь формально Коллегия - это не то неправительственная организация, не то профсоюз, причем статус ее регулируется отдельным законом.

"Возможно, если какой-то из конфликтных случаев станет предметом рассмотрения в Евросуде, то это поможет правильно расставить акценты в таких ситуациях. Есть и другие нарушения прав адвокатов - как во время следствия, так и на суде.

Как правило, во время ареста и следствия - это в основном препятствия во встречах адвокатов с их подзащитными, особенно в первые, самые критические для задержанного дни, когда его стараются психологически сломать.

Во время суда - игнорирование ходатайств. После вступления приговора в силу и перевода в колонию или тюрьму - это проблемы с разрешением встреч с подзащитным, незаконная цензура переписки, нарушение конфиденциальности встреч.

Вот свежий пример: буквально на днях одному из знакомых адвокатов запретили передать его осужденной клиентке документы по переписке с Европейским Судом по Правам Человека, где адвокат представляет ее интересы.

Как условие для передачи документов, потребовали перевести их на азербайджанский и даже заверить их нотариально. Зачем, если это не нужно ни Евросуду, ни заявителю?

Ведь в отношении такого рода документов национальным законодательством запрещена цензура, а Евросуд уже вынес много решений в пользу жертв такого вмешательства", - пояснил он.

http://echo.az/article.php?aid=96016

Евросуд вынес решение по делу правозащитника-журналиста

При этом решение ООН помешало Евросуду рассмотреть главную часть жалобы

В четверг Европейский Суд по правам Человека вынес во многих отношениях интересное постановление по жалобе «Хилал Мамедов против Азербайджана» (№81553/12).

56-летний Хилал Мамедов в рассматриваемый период (2012 г.) состоял членом Талышского Культурного Центра и был главным редактором издаваемой ТКЦ газеты «Толыши сэдо» («Голос талыша»). С 2007 г. он возглавлял Комитет защиты прав Новрузали Мамедова – своего предшественника на этих постах, умершего в заключении в 2010 г.

Х.Мамедов был арестован 21 июня 2012 г. в Баку сотрудниками Главного Управления по борьбе с наркотиками МВД Азербайджана, которые утверждали, что получили от не названного гражданина сигнал о незаконном хранении наркотиков. Будучи закован в наручники, в автомашине он был избит полицейскими, которые затем, уже в Управлении, обнаружили в его кармане наркотики (хотя журналист и не был наркоманом).  Наркотики были обнаружены полицией и при обыске в квартире, причем были конфискованы не имеющие отношения к делу документы и компьютер.

Уже после его ареста, сидевший уже 5 лет в тюрьме сотрудник газеты «Толыши сэдо», осужденный вместе с Н.Мамедовым, вдруг «вспомнил», что и Х.Мамедов тоже является шпионом, и написал на него соответствующее заявление. Все это послужило основанием для обвинения  по статьям 234.4.3. (незаконные приобретение, хранение, изготовление, ношение наркотических средств или психотропных веществ с целью сбыта в особо крупных размерах), 274 (государственная измена) и 283.2.2 (разжигание национальной, расовой, социальной и религиозной розни и вражды, с использованием служебного положения) УК АР.

В 2012-13 гг. журналист многократно поднимал вопрос об обоснованности своего ареста, а также о жестоком обращении при аресте. Несмотря на то, что телесные повреждения были зафиксированы как адвокатом, снявшим их на свой мобильный телефон, так и судебно-медицинской экспертизой, и были заметны даже два месяца спустя, следователь пришел к выводу, что арестованный при посадке в салон поранился о выступающие части автомобиля. В возбуждении уголовного дела против полицейских было отказано. Судами были отклонены жалобы и на избиение, и на арест.

27 сентября 2013 г. Х.Мамедов был приговорен Бакинским судом по тяжким преступлениям к 5 годам лишения свободы с содержанием в пенитенциарном учреждении строгого режима. Приговор был оставлен в силе решением Бакинского Апелляционного суда от 25 декабря 2013 г. и решением Верховного Суда от 12 июня 2014 г.

Вслед за приговором, крупнейшая правозащитная организация «Международная Амнистия»  16 ноября 2012 г. признала Мамедова узником совести. А Рабочая Группа по произвольным задержаниям (РГПЗ) Совета по Правам Человека ООН в мнении №59/2013 от 22 ноября 2013 г. признала содержание Мамедова под арестом произвольным. Критическое мнение по делу Х.Мамедова высказали Комиссар по правам человека Совета Европы, спецпредставитель ОБСЕ по свободе СМИ Дунья Миятович и др.

Не согласившись с решениями национальных судов, журналист подал жалобу в ЕСПЧ через своего адвоката Халида Багирова, которому дал соответствующую доверенность.

При рассмотрении этой жалобы, Евросуд уделил основное внимание вопросу жестокого обращения при аресте, право не подвергаться которому гарантировано статьей 3 Европейской Конвенции по Правам Человека. Отметим, что это одна из немногих статей Конвенции, которая не допускает отступлений, обоснованных общественными интересами или государственной безопасностью.

Суд отметил, что хотя стороны разошлись во мнении, было ли применено к заявителю насилие со стороны полиции, но некоторые детали дела разногласий не вызывают.

Так, оба медицинских отчета упоминают свежие ссадины на правом и левом бедрах, по времени относящиеся ко дню ареста, и это не оспаривалось властями в суде. Не оспаривалось и то, что полиция в указанный день арестовала заявителя и привела в Управление по борьбе с наркотиками. Первый отчет медэкспертизы, составленный через день после ареста, не исключал возможности нанесения ссадин при обстоятельствах, изложенных в описательной части (т.е. при избиении). В то же время вторая,  «дополнительная экспертиза», проведенная спустя 2 месяца после событий, пришла к однозначному выводу, что они могли быть нанесены выступающими острыми частями автомобиля, когда арестованного усаживали в полицейский автомобиль. Однако, как отметил пострадавший, в таком случае повреждения появились бы на одной, а не двух сторонах его тела. К тому же экспертиза даже не обследовала автомобиль, чтобы установить, какие из его частей могли повредить тело.

При этих обстоятельствах, ЕСПЧ пришел к выводу, что власти не представили убедительного объяснение случившемуся, опровергающее версию заявителя, и потому посчитал, что повреждения на теле заявителя явились результатом применения силы при аресте.

Правительство не объяснило и то, почему арест заявителя проводился таким образом, что привел к повреждениям. Власти не оспаривали, что заявитель не применял насилие против полиции и не угрожал его применить. Поэтому применение силы было ненужным, чрезмерным и неприемлемым (аналогичная ситуация была в рассмотренных ранее ЕСПЧ делах «Наджафли против Азербайджана» и «Ризванов против Азербайджана»).

Хотя полученные заявителем телесные повреждения и не потребовали какой-либо важной медицинской помощи, они должны были причинить ему физическую боль и страдания. Они должны были также вызвать и существенные психические страдания, унижающие человеческое достоинство. Поэтому Евросуд пришел к выводу о том, что обращение с заявителем достигло того уровня жестокости, при котором имело место жестокое и унижающее обращение.

Евросуд отметил, что хотя заявитель представил аргументированную жалобу, поддержанную медицинской экспертизой, Генеральная прокуратура отказалась возбудить уголовное дело. Само дознание по дело страдало многочисленными недостатками. Так, хотя заявитель пожаловался на жестокое обращение на следующий день после ареста и был тогда же обследован медицинским экспертом, дознанию дали ход лишь более чем через месяц, за это время ограничившись лишь допросом пострадавшего.

С другой стороны, власти не провели все необходимые мероприятия. Так, из 6 или 7 полицейских, производивших арест, допросили лишь четырех, и их показания были однотипными. Хотя версии событий у полицейских и заявителя различались, следователь не устроил между ними очную ставку. Полицейских не вызвали и в национальные суды, хотя заявитель об этом ходатайствовал.

Наконец, власти не держали заявителя в курсе расследования. Только на суде заявитель, например, смог получить копии актов экспертизы и узнал, что заместитель генерального прокурора отказал в возбуждении уголовного дела.

Так как имело место жестокое обращение, а расследование его было неэффективным, то ЕСПЧ констатировал нарушение статьи 3.

Другое нарушение – права на индивидуальную жалобу в ЕСПЧ (статья 34), было связано с лишением лицензии адвоката в декабре 2014 г. Вслед за этим, администрация колонии воспрепятствовала встречам Мамедова с его адвокатом для обсуждения деталей жалобы.

В ходе коммуникации, власти аргументировали это тем, адвокат был лишен лицензии по другому поводу, не связанному с делом Мамедову, и к тому же смог написать в ЕСПЧ объемную и детальную жалобу. Недопущение адвоката к его подзащитному якобы было связано с отсутствием у него должным образом оформленной доверенности.

Однако Мамедов дал адвокату две доверенности по форме, использующейся в Евросуде. Копии их были посланы правительству в процессе коммуникации. К тому же при запрете встреч с Мамедовым, власти ссылались на отсутствие не доверенности, а лицензии адвоката, что не могло быть основанием для ограничения его полномочий в ЕСПЧ. ЕСПЧ отметил и то, что статья 81.7 Кодекса по Исполнению Наказаний позволяет заключенным встречаться с «иными лицами» (не адвокатами), которые оказывают им правовую помощь.

В практике ЕСПЧ есть много прецедентов, в которых было найдено нарушение статьи 34 Конвенции фактом недопущения встреч заявителя с его представителем в ЕСПЧ. Это касается и случаев, когда представитель не является адвокатом. Положение не меняет и то, что представитель все-таки смог написать жалобу и без встреч с заявителем. В результате, Евросуд констатировал нарушение статьи 34.

Еще одна жалоба касалась нарушения права на свободу, гарантированного статьей 5.  Эта часть жалобы была подкреплена официальным мнением экспертов РГПЗ, которые пришли к выводу, что арест Х.Мамедова был произвольным.

Однако ЕСПЧ, сравнив жалобы, поднятые перед ООН и в ЕСПЧ, счел, что они «по существу одинаковы», и что рассмотрение РГПЗ жалобы на произвольное задержание Мамедова представляет собой «другую процедуру международного разбирательства или урегулирования». Согласно статье 35-2(b) Конвенции, это является препятствием для рассмотрения дела в ЕСПЧ, что для РГПЗ было констатировано в делах «Перальди против Франции» и «Уча против Турции».

Таким образом, самая важная часть жалобы была снята с рассмотрения Евросуда, который счел, что факт произвольного задержания Х.Мамедова уже был установлен другой авторитетной международной инстанцией. Казалось бы, факт произвольного ареста Х.Мамедова остается доказанным. Однако опасность прецедента заключается в том, что, в отличие от ЕСПЧ, решения структур ООН для властей Азербайджана носят рекомендательный, а не обязательный характер.

Впрочем, по регламенту ЕСПЧ, его постановление вступит в силу лишь через 3 месяца, а до этого может быть обжаловано любой из сторон.

Эльдар Зейналов.

http://echo.az/article.php?aid=96002

Текст решения ЕСПЧ (на англ.): 
 http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-160318

Евросуд: Ответственен ли интернет-портал за оскорбительные комментарии читателей?

Нет, если только они не написаны языком вражды и не содержат прямые угрозы

С развитием общедоступных интернет-ресурсов достаточно чувствительной проблемой стали оскорбительные комментарии читателей, часто скрывающихся под псевдонимами. В этой связи администрации таких вебсайтов адресуются вполне понятные претензии со стороны оскорбленной части читателей. Некоторые из них, не имея возможности наказать анонимов, подают в суд на сами интернет-ресурсы. Среди оскорбленных попадаются и коммерческие юридические лица.

Может ли юридическое лицо быть «оскорбленным»? И должен ли нести за это ответственность не автор комментария, а сам интернет-ресурс?

Во вторник Палата Европейского Суда по Правам Человека (ЕСПЧ) рассмотрела дело «Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete и Index.hu Zrt против Венгрии» (№22947/13), касающееся именно этой проблемы. Жалоба касалась привлечения венгерскими судами к судебной ответственности Венгерской ассоциации провайдеров интернет-контента (Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete) и новостного интернет-портала (Index.hu Zrt) за комментарии на их вебсайтах.

В период, о котом шла речь в жалобе, оба заявителя позволяли пользователям комментировать публикации на своих вебсайтах. При этом они ссылались на правило сайта, согласно которому ответственность за комментарии лежит на их авторах. Кроме того, была предусмотрена возможность жалоб на содержимое (контент) со стороны читателей.

В феврале 2010 г. заявители опубликовали статью о мошеннической практике двух сайтов недвижимости, которые предлагали клиентам 30-дневный бесплатный сервис, после которого без предупреждения взимали с них плату. Читатели статьи сопровождали ее вульгарными и оскорбительными комментариями в адрес компаний, о которых шла речь. Спустя несколько дней компании, которой принадлежали упомянутые сайты недвижимости, подали в суд гражданские иски, жалуясь, что опубликованное в статье мнение и сопровождающие статью комментарии нанесли вред деловой репутации. Узнав об иске, оба провайдера немедленно убрали комментарии к статье и подали встречные иски, где утверждали, что они не ответственны за содержание комментариев, и что сама статья достаточно хорошо обоснована многочисленными жалобами клиентов и уже находившимися в производстве судебными исками против этих компаний.

Рассмотрев иск, национальные суды Венгрии признали комментарии оскорбительными и унизительными, выходящими за рамки свободы выражения мнения. Суды отметили, что, давая читателям публиковать такие комментарии, провайдеры несут за это гражданско-правовую ответственность, и наложили штраф в 75.000 форинтов (примерно 250 евро) на каждого из ответчиков. Это решение поддержали все суды высших инстанций, а Конституционный Суд отклонил жалобу в мае 2014 г.

Убежденные в том, что решения национальных судов нарушают свободу выражения мнения, гарантированную статьей 10 Европейской Конвенции по правам человека, заявители обратились в ЕСПЧ.

При рассмотрении дела Евросуд отметил, что хотя интернет-порталы новостей и не являются «издателями» в традиционном понимании, но они тоже несут ответственность за контент и определенные обязанности. Однако в данном случае, венгерские суды нарушили баланс между правом читателей выражать свое мнение и правом сайтов недвижимости на защиту своей деловой репутации.

В частности, суды приняли как данное, что вульгарные и оскорбительные комментарии, наносящие ущерб деловой репутации, являются «незаконными». Но это утверждение верно лишь в случаях, когда комментарии третьих лиц написаны в форме «языка вражды» (hate speech) и прямых угроз физической неприкосновенности людей, правам и интересам других и общества в целом. В таких ситуациях, как постановил ЕСПЧ в деле Delfi AS против Эстонии (№64569/09), интернет-порталы несут ответственность за то, что не удалили явно незаконные комментарии даже без наличия жалоб со стороны жертв или третьих лиц. Но в данном случае, вульгарные и оскорбительные комментарии не носили характер «языка вражды» или подстрекательства к насилию.

Что касается оскорбления, то юридическое лицо не может претендовать на роль жертвы нарушения прав личности, которой может быть только физическое лицо. Если последнее может претендовать на оскорбление достоинства, то интересы деловой репутации юридического лица выпадают из этого морального измерения. Ущерб деловой репутации коммерческой компании должен носить коммерческий, а не моральный характер. В отношении упомянутых компаний по недвижимости, претендовавших на роль пострадавших, властями уже велось расследование их незаконной деловой активности, и поэтому комментарии едва ли могли нанести какой-либо дополнительный и значительный ущерб их репутации. Национальные суды вообще не исследовали степень серьезности комментариев и не установили, могли ли они как-то повлиять на профессиональную репутацию юридического лица.

В то же время для заявителей решения национальных судов создали прецедент для их дальнейшего судебного преследования. Та манера, в которой власти сделали сайты ответственными за комментарии третьих лиц, могла бы иметь предсказуемые негативные последствия для комментирования на портале, например, полное закрытие публикаций для комментирования. Это будет иметь расхолаживающее влияние на свободу выражения в интернете. В уже упомянутом деле «Delfi AS против Эстонии», ЕСПЧ установил, что система комментариев без предварительной модерации, которая сопровождается эффективными процедурами, позволяющими быстро реагировать на них, во многих случаях является приемлемым инструментом для баланса интересов всех вовлеченных сторон. И Евросуд не видит причины, по которой такая система не могла бы обеспечить путь защиты коммерческой репутации истцов в данном деле.

Поэтому ЕСПЧ пришел к выводу о нарушении статьи 10 Конвенции, а также присудил заявителям компенсацию судебных расходов (5.100 евро).

Решение создает полезный прецедент для Азербайджана в условиях, когда возможно преследование интернет-порталов за оскорбление и клевету в интернете, причем не только в гражданско-правовом, но и уголовном порядке.

Эльдар Зейналов.

http://echo.az/article.php?aid=95998