вторник, 15 октября 2019 г.

Переписывали, переписывали, да не переписали

С 1 по 10 октября в Азербайджане прошла перепись населения, но, тем не менее, очень многие граждане страны разводят руками: к ним никто так и не пришел. А, тем не менее, согласно информации, опубликованной в СМИ, должны были быть учтены некоторые показатели, связанные с Целями устойчивого развития. По словам Председателя Государственного комитета по статистике страны Тахира Будагова, в анкетах были отражены вопросы, затрагивающие сферу образования жителей, вплоть до специальности, по которой они учились, место работы, причины отсутствия работы и другие аспекты, связанные с рынком труда. Также в анкету должны были включены вопросы, связанные с социальной структурой населения и структурой его доходов.

Но почему-то все вышло как всегда: анкеты мало кто видел, а ЖЭУ подобную информацию представить не может. Ну и что не так? Почему столь масштабное государственное мероприятие, разрекламированное еще в 2018 году, прошло как-то хило и незаметно? И каким же образом пересчитывают жителей страны? И пересчитывают ли вообще?

Здание Госкомстата в Баку.

На вопросы издания Minval.az отвечает правозащитник Эльдар Зейналов, озвучивший две версии, почему ко многим за десять дней переписи ни разу не пришли переписчики. Даже к тем, кто жил по соседству с Госкомстатом.

— Согласно первой, «бытовой», версии, переписчики просто поленились. Ведь большая часть необходимой для заполнения анкет информации там уже есть. Остальное можно додумать или взять из старых анкет. Ведь если человек не умер за это десятилетие, то и его национальность и образование вряд ли поменялись.

Но к некоторым все же пришли лично. Почему, спросите вы? Якобы, если при переписи будет охват, скажем 20% населения, то результаты можно будет умножить на 5 и экстраполировать на все общество.

При этом, естественно, экономятся отпущенные на перепись средства, которые можно присвоить. Именно финансовый аспект наиболее доступен для понимания публики.

Вторая, «конспирологическая» версия связана с убеждением, что правильно проведенная перепись может ненароком обнажить какие-то страшные государственные тайны, и потому, мол, данные подгоняют под определенные показатели. Среди этих тайн сторонники этой версии называют, например, количество населения, живущего за рубежом, а также национальный состав населения.

— Не секрет, что азербайджанцы по численности населения вышли на второе место среди этнических групп в Москве. Понятно, что в достаточно сложных экономических условиях, которые переживает Россия, ни о каком бэби-буме среди азербайджанцев речи идти не может, и основной роста азербайджанского населения России является эмиграция из Азербайджана. Отток граждан из страны наверняка является одним из «секретов Полишинеля»?

— Конечно! И доказательством, разоблачающим этот секрет, является математика. И экономика. Так, российская статистика показывает, что в 1989-2002 гг. число азербайджанцев в РФ удвоилось (с 335.889 до 621.840 человек). Из них четверть (154.911) были гражданами Азербайджана. Видимо, имелись в виду не гастарбайтеры, количество которых в 2001 г. Владимир Путин во время визита в Азербайджан оценил примерно в 2 млн. Всемирный Банк, отслеживающий суммы денежных переводов азербайджанских мигрантов, сообщает, что в 1999-2013 годах они выросли в 40 раз — с 54 млн. до 1,9 млрд. долларов. Если опираться на минимальный «приличный» размер перевода в 100 долларов в месяц, то получим более 1,5 млн. отправителей, т.е. семей азербайджанцев.

— Очень интересно, и, заметим, интерес не только абстрактный. Скорее всего, эти данные имеют отношение к выборам?

— Вот именно. Каждые 5 лет в стране проводятся общенациональные выборы, которые формируют наши органы власти. При этом избирателями являются взрослые граждане — как раз те, кто уезжает и не может прийти к избирательным урнам в России хотя бы потому, что такие участки для голосования находятся далеко от их места жительства. Так, в прошлом году Центризбирком, опираясь на официальные данные, насчитал 5.192.042 избирателя. В этом раскладе 1,5-2 млн. отсутствующих избирателей могут серьезно повлиять на результат голосования.

Другой аспект — это этнический состав населения. Если мы пройдемся по официальной статистике, например, талышей, то обнаружим, что в 1926 г. талышей было больше, чем семьдесят лет спустя, в 1999 г. (77,3 и 76,8 тыс. соответственно). Больше того, в 1959 г. талыши практически пропали — их обнаружили всего 100 чел. на весь Азербайджан. В 1989 г. их официально было 21,2 тыс. чел., а спустя 10 лет произошел «демографический скачок», и их число выросло более чем в 3 раза! (76,8 тыс.).

Такая же картина и с другими нацменьшинствами. Так, например, официальное число курдов снизилось в 1926-1959 годах в 27 раз — с 41,2 до 1,5 тыс., затем за 11 лет (1959-1970) подскочило почти вчетверо — до 5,5, затем в течение декады (1970-1979) оставалось неизменным (5,7), затем опять скачок (12,2 тыс. в 1989), затем опять стагнация (13,1), и наконец, за 10 лет (1999-2009) более чем двукратное уменьшение — 6,1 тыс. Количество грузин в 1926-2009 гг. осталось неизменным (9,5-9,9 тыс.)

И лишь с азербайджанцами (тюрками), несмотря на репрессии, потери в войне, эмиграцию и пр., ничего такого не происходит. Более того, доля титульной нации в общем населении с 1926 по 2009 выросла с 62,1 до 91,6%.

Эти «чудеса» госстатистики возможны лишь потому, что при проведении опроса в анкету заносятся данные со слов опрашиваемых, а не те, что вписаны в паспорт или свидетельство о рождении. Так, скажем, в случае талышей, лидер сепаратистского движения А.Гумматов и 20 человек, проходившие с ним по одному делу, считали себя талышами, но были в паспортах записаны азербайджанцами (собственно, и их приговорах тоже была указана именно азербайджанская национальность). В СССР никто никого из-под палки не заставлял записываться азербайджанцем, но в какой-то момент это было выгодно, давало какие-то преимущества, и люди на это шли. С тех пор документ, а не самосознание человека, и определяет его национальность.

Сейчас пресловутая «пятая графа» (национальность) исчезла из наших паспортов, но не исчезли обязательства властей в отношении нацменьшинств, которые хотели бы (и имеют по Конституции право!) пользоваться своим языком, учась на нем в школах, выпуская газеты и литературу и т.п. При вступлении Азербайджана в Совет Европы, наша страна взяла на себя обязательство ратифицировать Европейскую Хартию о языках нацменьшинств и региональных языках, а также принять закон о нацменьшинствах. Однако оба этих добровольно взятых на себя Азербайджаном обязательства в срок (до 2004 г.) выполнены не были. Причем у нас аргументируют этот отказ именно малым числом нацменьшинств, с опорой на госстатистику.

— Проведенная по правилам перепись могла бы внести коррективы и в этот вопрос. Теперь понятно, что куда проще – согласно конспирологии — переписать старые данные. А как насчет соотношения городского и сельского населения?

— Не секрет, что за время независимости происходит усиленная миграция сельского населения в большие города, особенно в столицу. Даже визуально, бакинские поселки сливаются друг с другом. Вместе с тем, согласно официальной статистике, доля городского населения за последние два десятилетия практически не изменилась (с 51,1% до 52,8%).

Однако чувствуется, что сельское хозяйство, население которого якобы остается прежним, находится в состоянии стагнации, несмотря на все принимаемые властями меры. В нашу когда-то славившуюся сельским хозяйством республику приходится импортировать мясо (17,3%), молоко (13,7%), рыбу (12,2%), картофель (7,5%), сахар (18,8%), муку (4,1%), масло (28,9%). Количество фермерских хозяйств снизилось с 2681 в 2005 году до 907 в 2018. В Нахчыване оно снизилось со 149 до 11, в Куба-Хачмазской зоне с 194 до 37. В ряде районов в 2018 г. вообще не было ни одной фермы (Гёйгёль, Астара, Билясувар, Хачмаз, Агдаш, Уджар).

Ответ лежит на поверхности: сельские жители мигрируют в столицу или в Россию, при этом проблема никак не отражается в статистике. В результате неправильной исходной информации, властям трудно планировать социальную политику, развитие сельского хозяйства.

Как вы сами убедились, правильно проведенная перепись прояснила бы все эти моменты. Но, возможно, кому-то из чиновников проще спрятаться от проблем, чем их решать.

Яна Мадатова

Minval.az

Дата: 2019/10/15 12:35

Женщине не позволили назвать сына так, как она хотела. Дело дошло до Европейского суда

15 ОКТЯБРЬ 2019, 10:35

Заявления Терминологической комиссии при Кабинете министров Азербайджана по поводу имен новорожденных детей не раз возмущали общество. Но родителей, которые готовы были пойти до конца и отстоять выбранное для своего ребенка имя, не находилось. Накануне же стало известно, что в Европейский суд по правам человека подана жалоба, коммуницированная как «Лейла Исмаилзаде против Азербайджана». Женщине не позволили назвать сына именем исторического персонажа, деятеля Ислама – Əbülfəzlabbas (Абуль-Фадль Аббас ибн Али). Он является одним из шехидов Кербелы, сподвижников имама Хусейна, убитых в день Ашура. К слову,  в Азербайджане отмечается День Ашуры. Ежегодно в мечетях, функционирующих на территории страны, проходят соответствующие церемонии, в том числе акции по сдаче крови.

Отметим, что в сентябре Терминологическая комиссия отклонила 22 обращения. Заместитель председателя Терминологической комиссии при Кабинете министров, профессор Саялы Садыгова перечислила часть из них. Вроде бы имена Саида и Софа не звучат очень странно и не являются оскорбительными. Также как имена Аделя, Амелия и Альфина. На них комиссия установила запрет еще в июле. И это далеко не полный перечень имен.  При этом С.Садыгова считает такие имена как Шахеддин, Найур, Уйгуне, Нуррух, Тамер, Аиза вполне уместными.

«Я понял бы причину установления запрета, когда речь идет об именах, унижающих достоинство или оскорбительных. Но в этом случае речь идет об исторической личности. Для религиозных азербайджанцев и иранцев – это очень известный персонаж. С его именем связана очень достойная и грустная легенда».

Об этом Media.Az сказал глава Правозащитного Центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов. 

По его словам, Абуль-Фадль Аббас ибн Али - один из шехидов Кербелы, сподвижников имама Хусейна, убитых в день Ашура. История гласит, что люди из лагеря имама Хусейна были полностью отрезаны от источника воды. Вода в лагере имама Хусейна полностью закончилась, однако противники отказывались напоить даже детей. Абул-ль-Фадл Аббас совершил прорыв к реке Евфрат и наполнил бурдюк водой. Однако Аббас был тут же атакован язидовским войском, и обе его руки были отрублены. Тогда он попытался донести бурдюк, сжав его в зубах, однако в него выпустили стрелу, бурдюк пробился, а вода вытекла. Абу-ль-Фадль Аббас умер в день Ашура, тогда как другие сподвижники имама Хусейна и он сам были убиты в сражении при Кербеле.

«Это известный персонаж, его имя не несет негативного смысла, не является оскорбительным или смешным. Поэтому не разрешать родителям назвать им ребенка совершенно несправедливо и не имеет никаких причин. Этот человек погиб в День Ашуры, который, кстати, в Азербайджане отмечают», - отметил Э.Зейналов. 

Правозащитник сказал, что, скорее всего, представители комиссии даже не знают о происхождении этого имени, хотя достаточно его вбить в интернет-поисковиках. Глупее выглядит список имен, которые они разрешают, запрещая такие имена, как Саида или Аделя. 

Эльдар Зейналов отметил, что все судебные инстанции в Азербайджане поддержали запрет Терминологической комиссии назвать ребенка вышеуказанным именем. После чего женщина подала жалобу в Европейский суд по правам человека. ЕСПЧ, который, конечно же, встанет на сторону жалобщицы. 

«Я думаю, наши власти закончат дело мировым соглашением. В противном случае, Азербайджан будет выглядеть с крайне негативной стороны, особенно с точки зрения политики мультикультурализма, о которой мы везде говорим. Если же все-таки наши власти не пойдут на мировую, то, конечно, Евросуд поддержит жалобщика и появится прецедент, которым смогут использовать другие родители, не согласные с решением Терминологической комиссии», - сказал Э.Зейналов. 

По его словам, в идеале призывы Терминологической комиссии должны носить лишь рекомендательный характер: «На мой взгляд, запрещать называть ребенка тем или иным именем является нарушением права на уважение частной и семейной жизни, которое гарантируется не только Конституцией, но и статьей 8 Европейской Конвенции по правам человека. Это право может быть нарушено лишь в чрезвычайных случаях: в интересах национальной безопасности и общественного порядка, для охраны нравственности и т.п.». 

Эльдар Зейналов отметил, что налицо явное самоуправство чиновников, нарушающее ряд положений Конституции Азербайджана. «Статья 17 Конституции Азербайджанской Республики возлагает заботу о детях (а она подразумевает и дачу им имени) на родителей. При этом имя дается свободно, так как ни одна норма закона АР не предусматривает принуждения в этом вопросе. В каких-то случаях оно может отражать национальную принадлежность, на которую запрещено покушаться (статья 44), нормы родного (но не азербайджанского) языка данной семьи, которым разрешает пользоваться Конституция (статья 45), принадлежность к определенным вероисповеданию и религии, что относится к свободе совести (статья 48), традиции родителей — иностранцев и лиц без гражданства (статье 69) и т.д. Что касается органов власти, то их долгом является соблюдать защищать права и свободы человека и гражданина, закрепленные в Конституции (статья 71).

«Отмечу также, что по закону, у посторонних лиц разрешения дать то или иное имя ребенку не спрашивают. Что касается самого ребенка, то, получая удостоверение личности в 16 лет, он может выбрать себе другое имя, а также выбрать себе национальность того или иного родителя. Тем самым, закон подстраховывает ребенка от возможного нарушения его прав родителями», - резюмировал Э.Зейналов. 

Джамиля Алекперова

Media.az


P.S. Вопреки ожиданиям, прецедент так и не был не был создан из-за поведения заявительницы. Ниже - перевод фрагмента решения ЕСПЧ №17780/18, где описаны ее ошибки:

«...35. В данном случае Департамент регистрации отказался зарегистрировать выбранное заявителем имя, сославшись на ряд положений внутреннего законодательства. Суд первой инстанции также сослался на некоторые правовые положения и постановил, что рассматриваемое имя не отвечает наилучшим интересам ребенка (...).

36. Суд отмечает, что после решения суда первой инстанции заявительница обратилась с  просьбой о регистрации имени «Аббас» в качестве имени своего сына, и соответствующее ведомство удовлетворило её просьбу (...). Однако, несмотря на регистрацию этого имени, заявительница подала апелляцию на решение суда первой инстанции, которую Бакинский апелляционный суд отклонил по причинам, аналогичным причинам, указанным судом низшей инстанции (...).

37. Затем заявительница подала кассационную апелляцию, впервые аргументировав, что имя «Əbülfəzlabbas» связано с ее религиозными убеждениями и не противоречит особенностям азербайджанского языка (...). Однако, поскольку имя «Аббас» уже было зарегистрировано в качестве имени ребенка по просьбе самой заявительницы, Верховный суд отклонил кассационную апелляцию заявительницы главным образом по этому основанию (...).

38. В своих замечаниях перед Судом заявительница утверждала, что ей пришлось зарегистрировать имя «Аббас» в качестве имени своего сына, поскольку ей нужно было отвезти его в Иран для медицинского осмотра. Однако из материалов дела не следует, что заявительница когда-либо упоминала этот аргумент ни в своих апелляциях в апелляционный и кассационный суды, ни во время слушания в апелляционном суде, хотя, как уже упоминалось выше, имя ребенка было зарегистрировано как «Аббас» в соответствии с решением суда первой инстанции. Более того, хотя она предоставила Суду копию паспорта ребенка с указанием дат двух поездок в Иран, никакой информации или документов, касающихся медицинского осмотра, представлено не было. Она также не предоставила Суду копию своего запроса от 4 мая 2017 года, адресованного соответствующему регистрационному органу, в котором она утверждала, что объяснила эту ситуацию (...).

39. В данном случае заявительница, представленная адвокатом, смогла подать свою жалобу в три инстанции, которые рассмотрели ее требования и обосновали свои решения. Как упоминалось выше, в то время как суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что рассматриваемое имя не отвечает наилучшим интересам ребенка (...), Верховный суд отклонил кассационную апелляцию заявительницы, в основном, постановив, что ребенку уже было дано имя, и указал соответствующую процедуру обращения за изменением этого имени (...). Перед Судом заявительница не объяснила, почему она продолжала разбирательство по данному вопросу вместо того, чтобы использовать соответствующую процедуру изменения уже зарегистрированного имени своего ребенка, и не утверждала, что такой порядок действий был бы неуместен в ее ситуации (...). В данных обстоятельствах и при отсутствии каких-либо обоснованных аргументов против, а также с учетом широкой свободы усмотрения, которой обладают государства в этой сфере (...), Суд не находит оснований оспаривать выводы, сделанные национальными властями (...).

40. Что касается некоторых «проблем», на которые ссылается заявительница как на результат отказа национальных властей зарегистрировать выбранное ею имя (...), Суд, во-первых, отмечает, что они не были подняты в национальных судах. Далее он отмечает, что отказ в регистрации рассматриваемого имени не препятствует заявительнице использовать это имя. Следовательно, в конкретных обстоятельствах настоящего дела неудобства, на которые ссылается заявительница, недостаточны для того, чтобы Суд пришел к выводу о неуважении к ее частной и семейной жизни в соответствии со статьей 8 (...).

41. Суд, кроме того, отмечает, что ранее в своем анализе он, среди прочего, учитывал факт более раннего принятия национальными властями для официальной регистрации спорного имени или наименования (...). Он отмечает, что в данном случае, как утверждало правительство и не оспаривала заявительница, спорное имя никогда не было зарегистрировано.

42. В свете вышеизложенных обстоятельств Суд приходит к выводу, что статья 8 Конвенции не была нарушена.»

четверг, 10 октября 2019 г.

ქართველები აზერბაიჯანში: თვითმყოფადობასა და გაუცხოებას შორის

10.10.2019
ნიკა მუსავი, ბაშირ კიტაჩაევი, ბაქო 

ალიბეილი – ჩრდილო-დასავლეთ აზერბაიჯანში, ქალაქ კახთან მდებარე ერთ-ერთი სოფელი, სადაც ეთნიკური ქართველები ცხოვრობენ. ვიკიპედია ალიბეილის მცხოვრებლებს „ინგილოებად“ მოიხსენიებს, მაგრამ თავად ამ განსაზღვრებას არ ეთანხმებიან და საკუთარ თავს ყველაზე ნამდვილ ქართველებად მიიჩნევენ. და მართლაც, მათ ყველაფერი ქართული აქვთ – დღესასწაულები, სუფრა, ენა, ეკლესია, ღვინოსაც თიხის ქვევრში ამზადებენ ქართული ღვინის დამზადების ყველა წესის დაცვით. და თავიანთ სოფელს ისინი ალიბეგლოს უწოდებენ. 

როგორ ცხოვრობენ ადამიანები ორ ქვეყანას შორის არსებულ სოფელში?

შემოდგომის შუადღე, ცხელი და მშვიდი. ალიბეილში თხილის კრეფის სეზონია გახურებული და სოფლის თითქმის მთელი ზრდასრული მოსახლეობა „პლანტაციებშია“ წასული. მხოლოდ მოტოციკლეტების ხმაური და მათზე გამოდევნებული ძაღლების ყეფა ისმის. 

სოფლის შესასვლელთან, კულტურის სახლის ეზოში, სარემონტო კვარცხლბეკის ძირში, წიწილები ბალახში საკვებს ეძებენ. ეს იოსებ სტალინის ძეგლია. ამბობენ, რომ მეოცე საუკუნის 50-იან წლებში მისი მოშორება უნდოდათ, მაგრამ ადგილობრივებმა წინააღმდეგობა გაუწიეს. შემდეგ კი ძეგლი ყველას მიავიწყდა და ახლა ის, ალბათ, ალიბეილის ყველაზე მთავარი ღირსშესანიშნაობაა.


ვინ არიან ინგილოები

ბოლო, 2009 წლის აღწერის თანახმად, აზერბაიჯანში, დაახლოებით, 10 ათასი ქართველი (აზერბაიჯანის მოქალაქე) ცხოვრობს. ეს ქვეყნის მოსახლეობის საერთო რაოდენობის 0,1 პროცენტია. ქართველების ძირითადი ნაწილი ქვეყნის ჩრდილო-დასავლეთში, კახისა და ზაქათალის რაიონებში ცხოვრობს.

„საქართველოში ჩვენ ნამდვილ ქართველებად არ მიგვიჩნევენ. მაგრამ როდესაც ადამიანები ჩვენთან ჩამოდიან სტუმრად, ხედავენ, როგორ ვცხოვრობთ, როგორ აღვნიშნავთ ქორწილებს, როგორ საჭმელებს ვამზადებთ, ისინი რწმუნდებიან, რომ ჩვენ ზუსტად ისეთები ვართ, როგორიც ისინი“, – ამბობს ქალაქ კახის მცხოვრები, 63 წლის ვასილი ტარტარაშვილი.

დედით რუსი ვასილი ვიქტორის ძე რუსულ სკოლაში სწავლობდა და მისი ყველა მეგობარი ან რუსი იყო, ან აზერბაიჯანელი.


ვასილი ტარტარაშვილი. ფოტო JAMnews
ვასილი სასწავლებლად ბაქოში წავიდა, გარკვეული დრო დედაქალაქში იცხოვრა, შემდეგ კი უკან, გახში დაბრუნდა. გრძნობდა რა თავს ყოველთვის „ნამდვილ ქართველად“, შეგნებულად შეარჩია ცოლად ქართველი, რათა მასთან ერთად ნამდვილი ქართული ოჯახი შეექმნა.

მას შემდეგ ორ ათწლეულზე მეტი გავიდა. ვასილი ვიქტორის ძის ქალიშვილი თბილისში გათხოვდა, ვაჟი ვიქტორი კი საქართველოში სწავლის დასრულების შემდეგ მშობლიურ სახლში დაბრუნდა და ნანაზე დაქორწინდა – ალიბეილელ გოგოზე. ვიქტორმა და ნანამ 2011 წელს „შეცდომით“ გაიცნეს ერთმანეთი. ბიჭი ვიღაცას ურეკავდა სამშობლოში, ნომერი შეეშალა და ყურმილი ნანამ აიღო. ახლა ისინი გახში ცხოვრობენ და შვილს ელოდებიან. 


ვიქტორი და ნანა. ფოტო JAMnews
რაც შეეხება „ინგილოელის“ გაგებას, ადგილობრივები ამბობენ, რომ სჯობს ასე დაუძახონ არა მათ, არამედ ქართველებს, რომლებმაც მრავალი საუკუნის წინ დათმეს ქრისტიანობა და მიიღეს ისლამი. ახლა ისინი ძირითადად აზერბაიჯანში, ზაქათალის რაიონში, კახის მეზობლად ცხოვრობენ.

ქართული ცხოვრების სტილი 
ალიბეილი/ალიბეგლო კახიდან, დაახლოებით, 25 კილომეტრში მდებარეობს – საკმაოდ კარგად მოვლილი და აყვავებული სოფელია: აქ არის სკოლა, საბავშვო ბაღი, საავადმყოფო და თეატრიც კი.

მთავარი „ბიზნესი“ – თხილია. ყოველ მაცხოვრებელზე აქ ერთ ჰექტარამდე მიწა მოდის – ეს უფრო მეტია, ვიდრე აზერბაიჯანში საშუალოდ.

ალიბეგლოში არავინ უჩივის ხელისუფლებას – სოფელს აქვს გაზი, ელექტროენერგია, დანარჩენ პრობლემებს კი მოქალაქეები თავად უმკლავდებიან.

„ნამდვილი ქართული“ ცხოვრების წესი, რომლითაც ასე ამაყობენ ინგილოები – ეს, პირველ რიგში, სუფრის ტრადიციაა. ღორის მწვადს ამზადებენ, სვამენ სახლის ღვინოს, რომელსაც ქვევრში აყენებენ – თიხის ჭურჭელში, რომელიც მიწაშია მოთავსებული.

არის სხვა ტრადიციებიც – ყველაფერი, რაც უკავშირდება რელიგიას, მაგალითად – ნათლობა, წმინდა გიორგის დღესასწაული. იხსენებენ გარდაცვლილებს, „საკმელს აკეთებენ“ – ნახშირზე საკმეველს წვავენ, ამზადებენ საჭმელებს, რომელიც გარდაცვლილს უყვარდა.


უმაღლესი განათლებისთვის – მხოლოდ თბილისში 
სოფელ ალიბეილში ერთი, ცოტა ხნის წინ გარემონტებული სახელმწიფო სკოლაა, სადაც ქართულ ენაზე ასწავლიან. აზერბაიჯანულად ადგილობრივები თითქმის არ ლაპარაკობენ – და ის, ძირითადად, არც კი სჭირდებათ.

სკოლა 216 მოსწავლეზეა გათვლილი, მაგრამ ახლა 161 ბავშვი სწავლობს. მათ 35 მასწავლებელი ჰყავთ – თითქმის ყველა ადგილობრივი.

სკოლის დირექტორი არნო სანაშვილი გვიყვება, რომ სახელმძღვანელოები ან საქართველოდან ჩამოაქვთ, ან კი ქართულად თარგმნიან წიგნებს, რომლებიც აზერბაიჯანში, რუსულ სკოლებში გამოიყენება.

„პრობლემები გვაქვს მხოლოდ ისტორიის სახელმძღვანელოებთან დაკავშირებით. იმიტომ, რომ ისტორია – ეს მაინც პოლიტიკური მომენტია“, – ამბობს სანაშვილი. საქმე ისაა, რომ ქართულ და აზერბაიჯანულ სახელმძღვანელოებში, ზოგიერთი ისტორიული მოვლენის განსხვავებული ვერსია გვხვდება. აზერბაიჯანული სახელმძღვანელოების გამოყენება აქ არ შეიძლება, რათა „არ წავიდეთ საკუთარი თავის წინააღმდეგ“, ქართულის კი იმიტომ, რომ არ წავიდეთ სახელმწიფოს წინააღმდეგ.

არნო სანაშვილი დაიბადა და მთელი ცხოვრება ალიბეგლოში გაატარა. მისი ორი ქალიშვილი თბილისშია გათხოვილი, ბიჭი კი სოფელში დარჩა. დაახლოებით მსგავსი სიტუაციაა თითქმის ყველა ოჯახში – ახალგაზრდები სკოლის დამთავრებისთანავე მიდიან სოფლიდან. იციან რა მხოლოდ ქართული, მათ უმაღლესი განათლების მიღება მხოლოდ თბილისში შეუძლიათ.

„მაგრამ ასაკში შესვლასთან ერთად, მათ გული უკან, მშობლიური სოფლისკენ მიუწევთ“, – ამბობს არნო სანაშვილი.

 

ოფიციალური მონაცემებით, ალიბეილში ორი ათასი ადამიანი ცხოვრობს. ადგილობრივები ამბობენ, რომ სინამდვილეში – უფრო ნაკლები. სტატისტიკური საკითხების მიუხედავად, ერთი რამ ნათელია – უკანასკნელი 10 წლის განმავლობაში მოსახლეობის რაოდენობა საგრძნობლად არც გაზრდილა და არც შემცირებულა. არ იზრდება საქართველოში სასწავლებლად წასულების გამო, არ მცირდება – დაბრუნებულების ხარჯზე

ქართული უმცირესობის იდენტობის დაცვა – მიღწევა თუ პრობლემა?
ეთნიკური უმცირესობის პრობლემებს აზერბაიჯანელი უფლებადამცველები ეთნიკური იდენტობის შენარჩუნების პრიზმიდან უყურებენ – აძლევენ თუ არა ხალხს ტრადიციების შენარჩუნებისა და საკუთარ ენაზე საუბრის უფლებას? ასიმილაციის პრობლემა პრინციპში არასოდეს განიხილებოდა, განსაკუთრებით, მცირერიცხოვანი ქართული უმცირესობისთვის.

ის ფაქტი, რომ ქვეყნის ჩრდილოეთით რამდენიმე ათასი ინგილოელი „გამორთულია“ ქვეყნის ცხოვრებიდან და ნელ-ნელა საქართველოში გადავიდა, აზერბაიჯანში არასოდეს განუხილავთ პრობლემად.

პირიქით, ალიბეილსა და სხვა ქართულ სოფლებში ხშირად ჩაჰყავთ ქართველი ჩინოვნიკები და აჩვენებენ, რომ ენასა და კულტურას იქ არაფერი ემუქრება.

აზერბაიჯანის უფლებადაცვითი ცენტრის ხელმძღვანელი, ელდარ ზეინალოვი მიიჩნევს, რომ აზერბაიჯანში ქართველების დასაქმების პრობლემები ექსკლუზიურად უკავშირდება ენის ბარიერს და არა – ეთნიკურ წარმომავლობას.

მას მოსამართლე რაფაელ გვალაძის მაგალითი მოჰყავს, რომელიც თავისუფლად ფლობს აზერბაიჯანულ ენას და ბოლო დრომდე საკონსტიტუციო სასამართლოში მუშაობდა – ქვეყნის უმაღლეს სასამართლო ინსტანციაში.

„სხვა საქმეა, რომ ქართულ სკოლებში აზერბაიჯანულის სწავლება მოიკოჭლებს (ისევე, როგორც რუსულენოვან სკოლებში). და აზერბაიჯანულის სწავლების ყველა სწორხაზოვანი მცდელობა მიდის მხოლოდ იქამდე, რომ ენობრივი უმცირესობა მიდის საკუთარ ენობრივ გეტოში, წყდება საზოგადოებრივ ცხოვრებას და საერთოდაც, თავის ენობრივ წრეში ემიგრირდება. მაგალითად, 1999 და 2009 წლების აღწერებს შორის ქართული მოსახლეობა 14900-დან 9900-მდე შემცირდა. ამ სურათით შეგვიძლია დავასკვნათ, რომ ეს ახალგაზრდობის ემიგრაციის შედეგია და ამას უკავშირდება შობადობის შემცირებაც. შესაძლოა, ეს ვიღაცას ხელს აძლევს: არ არის ადამიანი – არ არის პრობლემები, მაგრამ ეს მიდგომა ნამდვილად არ არის ევროპული“.

ასევე, ელდარ ზეინალოვი იხსენებს, რომ აზერბაიჯანში ამ დრომდე არ მიუღიათ კანონი ეთნიკური უმცირესობების შესახებ, მიუხედავად იმისა, რომ ქვეყნის ხელისუფლება ამის გაკეთებას ჯერ კიდევ 2001 წელს შეჰპირდა ევროპის საბჭოს.

ს

ოფლის მაღაზიის თაროებზე – ტკბილეული, მაკარონები, ბროლის ვაზები და გასაბერი სპილოებია. ხანშიშესული ცოლ-ქმარი, რომელიც ერთ-ერთ ასეთ მაღაზიას ფლობს, საგულდაგულოდ გაურბის საკუთარი სახელის დასახელებასაც კი, მაგრამ სიამაყით ჰყვება, რომ ერთ-ერთმა ვაჟიშვილმა საქართველოში წასვლისა და თბილისში იურიდიული ფაკულტეტის დასრულების შემდეგ, შერჩევა გაიარა და ახლა პროკურატურაში მუშაობს. მეორე შვილი სოფელში დარჩა და სწორედ მისი ცოლი და შვილები დგანან კართან.

თუკი ვინმე თანხმდება ინტერვიუს მოცემას, ეს ოთხი წლის შვილიშვილი ელენეა, ის ცოტას ლაპარაკობს ინგლისურად: „ელენე, მისცემ ინტერვიუს ჟურნალისტებს?“ გოგონა სერიოზულად და მკაცრად ათვალიერებს სტუმრებს და ბებიას ქართულად ეკითხება: „სად არის მიკროფონი?“.

მაღაზიასთან მუქმა ნარინჯისფერმა ფურგონმა გაიარა, რომლიდანაც ხმის გამაძლიერებლით გაურკვეველ მოკლე სიტყვას ჰყვირიან.

— ეს რა არის? 

— თონე მუშაობს. თიხის ღუმლები, რომლებშიც ქართველები პურს აცხობენ.

როდესაც ჩვენ მივდივართ, ყურძნის ხეივნის ქვეშ მდგომი ელენე ხელს გვიქნევს და დამშვიდობებისას პირველად გვიღიმის: 

— Bye! 


„ისინი ეშმაკობენ“ 
ახალგაზრდა ალიბეილელმა დავითმა, რომელსაც სრულიად შემთხვევით უკვე საქართველოში შევხვდით, სოფელი სკოლის დასრულების შემდეგ დატოვა. მისი თქმით, ეს იმიტომ გააკეთა, რომ ხვდებოდა, აზერბაიჯანში „არაფერი ელოდა“.

„თუკი ქართველები გახსა და ალიბეილში ამბობდნენ, რომ არანაირ დისკრიმინაციას არ გრძნობენ საკუთარი თავის მიმართ, ისინი ან ეშმაკობდნენ, ან ფრთხილობდნენ. სინამდვილეში, დისკრიმინაცია არსებობს, მაგრამ ის აშკარად არ ვლინდება, დეტალებშია. მაგალითად, საავადმყოფოს რიგში დგახარ ტალონით ხელში და ხედავ, რომ აზერბაიჯანლებს რიგის გარეშე ატარებენ, ქართველებს კი ლოდინი უწევთ. რაც შეეხება ენას, მე ვიცი აზერბაიჯანული, მაგრამ მაინც ვხვდებოდი, რომ ნაკლებად სავარაუდოა, აზერბაიჯანში კარიერა გამეკეთებინა“.

 

ინგილოები საქართველოში – წახვიდე, რათა დაბრუნდე 
ხატია ღოღობერიძე, თბილისი 
23 წლის გიორგი (სახელი შეცვლილია) საინგილოდან თბილისში 2012 წელს ჩამოვიდა. ვინაობის გასაჯაროება არ სურს  – ამბობს, რომ საინგილოში ბევრი ნათესავი ჰყავს და მათ შეიძლება პრობლემები შეექმნათ. 

ის კახის რაიონიდანაა და ქართულენოვანი სკოლა დაამთავრა. 

საქართველოს სახელმწიფო იმ ინგილო ქართველებისთვის, ვინც ეროვნულ გამოცდებზე მინიმალურ ზღვარს გადალახავს, სასურველ უმაღლეს სასწავლებლებში, უფასო სწავლას უზრუნველყოფს. გიორგი სწორედ ასე მოხვდა თბილისის სახელმწიფო უნივერსიტეტში, სადაც ახლა უკვე მაგისტრატურაზე სწავლობს.

პარალელურად, რესტორანში მიმტანად მუშაობს.

ამბობს, რომ თბილისში მისთვის სრულიად უცხო გარემოში მოხვდა და მასთან შეჩვევა გაუჭირდა. 

“შეიძლება გაგეცინოთ, მაგრამ ჩემთვის პირველი ყველაზე უცნაური შემთხვევა იყო, როცა პირველ კურსზე ლექციაზე ღიად ითქვა სიტყვა “სექსი”. ძალიან გამიკვირდა, ვერ მივხვდი, ეს როგორ შეიძლებოდა”. 

მისი თქმით, ასეთ თემებზე ღიად საუბარი საინგილოში მცხოვრები ქართველებისთვის უცხოა.  

თსუ-ში სწავლის პერიოდში მისთვის მანამდე უცნობი სხვა საკითხებიც აღმოაჩინა. მაგალითად, რა არის შიდსი ან აივ ინფექცია –  ამ სიტყვებს იწერდა და სახლში გუგლში ეძებდა.

“1995 წელს გამოსული წიგნებით რომ დაამთავრებს სკოლას 2012 წელს, იმას აბა როგორი აზროვნება ექნება?…”, – ამბობს გიორგი.

მიუხედავად იმისა, რომ საინგილოში ქართულენოვან სკოლაში სწავლობდა, თბილისში ჩამოსულს ენობრივი ბარიერი მაინც ჰქონდა. ჰყვება, რომ წერა უკეთ გამოსდიოდა, ვიდრე ლაპარაკი და ხანდახან უხერხულ სიტუაციებში ვარდებოდა მისი დიალექტის გამო, რომელიც გარშემო მყოფებს არ ესმოდათ.  

ყველაზე დიდ პრობლემად იგი საქართველოს მოქალაქეობის არქონას მიიჩნევს. სახელმწიფო ამაზე უარს ეუბნება  – ამისთვის მან აზერბაიჯანის მოქალაქეობაზე უნდა თქვას უარი, რასაც ვერ ახერხებს. მისი თქმით, აზერბაიჯანში მოქალაქეობიდან გასვლა დიდი ქრთამის გარეშე შეუძლებელია. 

ჩვენ შევეცადეთ გაგვერკვია, თუ რატომ არ შეუძლიათ საქართველოს მოქალაქეობის მიღება ქართული წარმოშობის აზერბაიჯანის მოქალაქეებს. სახელმწიფო სერვისების სააგენტოში, არაერთგზის მიმართვის შემდეგ, მხოლოდ ის გვითხრეს, რომ აზერბაიჯანის მოქალაქეებს მოქალაქეობის მიღება საერთო წესების საფუძველზე შეუძლიათ. რაც ქვეყანაში ლეგალურად 10 წლის განმავლობაში ცხოვრებას და ენასა და ისტორიაში გამოცდის ჩაბარებას გულისხმობს. საქართველოს კონსტიტუცია ორმაგი მოქალაქეობის უფლებას მხოლოდ საქართველოს იმ მოქალაქეებს აძლევს, რომლებმაც შემდგომ მიიღეს სხვა ქვეყნების მოქალაქეობა. ამასთან, არსებობს გამონაკლისის სახით საქართველოს მოქალაქეობის მინიჭების პროცედურა – ამის უფლება პრეზიდენტს აქვს. სააგენტოს სტატისტიკის თანახმად, 2009 წლიდან 10 წლის განმავლობაში, ამ გზით საქართველოს მოქალაქეობა აზერბაიჯანის მხოლოდ 6 მოქალაქემ მიიღო.
გიორგის აზერბაიჯანში დაბრუნება არ სურს. აპირებს სწავლა და სამსახური თბილისში გააგრძელოს. 

„​იქ რომ დავბრუნდე, რა გავაკეთო? აქ შემიძლია ჩემს ქვეყანას გამოვადგე, ეს არის ჩემი ქვეყანა. იქ ვერაფერს ვიზამ, სამი დიპლომითაც რომ ჩავიდე. ბევრ რამეზე ვიტყოდი უარს, ოღონდ საქართველოს მოქალაქეობა მქონდეს“, – ამბობს 23 წლის ინგილო ქართველი.

თბილისში წამოსვლის ალტერნატივა ბაქო იყო, თუმცა გიორგი დარწმუნებულია, რომ იქ სწავლა და სამსახურის დაწყება დიდი ფულის გარეშე შეუძლებელია. 

თუმცა, ხანდახან საქართველოს საზოგადოებაშიც თავს უცხოდ გრძნობს. ჰქონია უსიამოვნო შემთხვევებიც  – მაგალითად, როდესაც ჰკითხეს „თქვენ, თათრები, ქართულად როგორ სწავლობთო“. ასეთ დროს ცდილობს მშვიდად მოუყვეს მსმენელებს როგორ შეინარჩუნეს საინგილოში ენა და სარწმუნოება.

გული წყდება, რომ საქართველოში საინგილო თითქოს არ ახსოვთ.

21 წლის რომა ნუროშვილი ნეიროქირურგობას აპირებს. ახლა თბილისის ივანე ჯავახიშვილის სახელმწიფო უნივერსიტეტში სამედიცინო ფაკულტეტის მე-5 კურსზეა. ისიც კახის რაიონიდანაა და განათლება ქართულ სკოლაში მიიღო. მისი კლასის 10 მოსწავლიდან 6 სასწავლებლად თბილისში ჩამოვიდა.

რომას უნივერსიტეტი მოსწონს. ამბობს, რომ აქ თავს თავისუფლად გრძნობს და სწავლაც საინტერესოა.

სწავლის დასრულების შემდეგ, საქართველოში დარჩენა და მუშაობა უნდა. 


რომანი. ფოტო JAMnews
„საინგილოში რომ დავბრუნდე, ფიზიკურად ვერ გავაგრძელებ ნეიროქირურგიის განხრით მუშაობას. მინდა სასწავლო გრანტი მოვიპოვო და საზღვარგარეთ გავაგრძელო სწავლა, მაგრამ არ ვიცი რამდენად გამოვა, მოქალაქეობის გამო“– ამბობს რომა.

მას, გიორგისგან განსხვავებით, მუდმივი ბინადრობის უფლება აქვს, რაც სწავლასა და სამსახურში მეტნაკლებად ეხმარება, თუმცა არ აძლევს არჩევნებში მონაწილეობის, ასევე, ევროკავშირთან უვიზო მიმოსვლის შესაძლებლობას. გარდა ამისა, ამ მოწმობის საფუძველზე ბანკები სესხს არ გასცემენ.

რომა გვიყვება, რომ ჰყავს მეგობრები, რომელთაც არც მოქალაქეობა აქვთ და არც მუდმივი ბინადრობის ცნობა, ამიტომ ისეთ სამსახურებში იწყებენ მუშაობას, სადაც ოფიციალური ხელშეკრულება არ ფორმდება.

გიორგის მსგავსად, მასაც აწუხებს საინგილოს ქართულ სკოლებში გნათლების პრობლემა. ჰყვება, რომ თვითონ 2000 წლამდე გამოცემული სახელმძღვანელოებით სწავლობდა, რომლებიც საქართველოდან იყო ჩატანილი. უფროს კლასებში წიგნების ყიდვა უწევდათ და ამისთვის თბილისში ჩამოდიოდნენ, თუმცა, მოგვიანებით, აზერბაიჯანის სახელმწიფომ ამაზეც შეზღუდვა დააწესა, რომელიც განსაკუთრებულად ისტორიულ და რელიგიურ წიგნებს ეხება. ამასთან, სკოლაში საერთოდ არ ისწავლებოდა საქართველოს ისტორია და გეოგრაფია.

საინგილოში ახლა რომას უმცროსი და სწავლობს. წიგნები აზერბაიჯანულიდან არის ქართულად ნათარგმნი და ყველას ყდაზე ილჰამ ალიევი, აზერბაიჯანის დროშა და გერბია გამოსახული.

მისი დაც, ბევრი ინგილო ქართველის მსგავსად, სწავლის გაგრძელებას თბილისში აპირებს.

„მშობლებმა იციან, რომ იქ სწავლის შემთხვევაში წინსვლის პერსპექტივა არ არის. ამიტომ მათაც ურჩევნიათ შვილმა აქეთ გააგრძელოს სწავლა. თუმცა,  უმრავლესობას სურს, სწავლის შემდეგ შვილი დაბრუნდეს, მაგრამ იქ რა უნდა აკეთოს, არ იციან. ბევრია, ვინც ისწავლა, დაბრუნდა და სამსახური ვერ დაიწყო“, – ამბობს რომა.

მისი ოჯახი საინგილოში ცხოვრობს. ცდილობს, ხშირად ჩავიდეს, განსაკუთრებით გიორგობაზე, აღდგომაზე ან ახალ წელზე.

ამბობს, რომ ინგილო ქართველები საქართველოში სასწავლებლად და სამუშაოდ ხშირად ჩამოდიან, მაგრამ იქაურობის მიტოვება არ სურთ.

„იშვიათად ნახავთ ვინმეს, ვინც გაყიდა სახლ-კარი და აქ ჩამოვიდა. უმეტესობას ურჩევნია იქ დარჩეს, მიუხედავად იმისა, რომ იქ განვითარების პერსპექტივა არ არის, სამსახური პრობლემურია. ბევრი სიბერემდე აქ მუშაობს და უკვე მოხუცებული გადადის იქით საცხოვრებლად“, – ამბობს რომა.