Тюрьма должна лишать свободы, а не жизни...

(интервью с директором Правозащитного Центра Азербайджана Эльдаром Зейналовым)

- Несколько слов о Вашей организации…

Правозащитный Центр Азербайджана (ПЦА) был создан 29 апреля 1993 г. по моей инициативе 4 журналистами, недовольными восстановлением политической цензуры в Азербайджане. Мы начали собирать и распространять как в Азербайджане, так и за его пределами информацию о положении с правами человека в стране. В результате очень скоро стали источником информации для многих международных правозащитных организаций, которые охотно нас цитируют.

Практически сразу же наш мониторинг был распространен не только на свободу слова, но и на такие сферы, как выполнение гуманитарного права, соблюдение прав национальных меньшинств, независимость судов, положение в местах лишения свободы…

- Нельзя ли поподробнее о последней теме?

Уже с 1993 г. мы начали сбор информации о положении в местах лишения свободы, фактах пыток, злоупотреблений в отношении заключенных, стали составлять постоянно пополняющийся список политических заключенных. С тех пор тема положения в тюрьмах постоянно находится в фокусе нашего внимания, а в 1997 г. была даже запущена специальная программа мониторинга, в рамках которой нашими сотрудниками были посещены 10 колоний, госпиталь в Беюк-Шоре, Гобустанская, Баиловская, Шувелянская тюрьмы. Все то, что мы видели своими глазами или о чем имеем вызывающие доверие материалы, публикуется в виде пресс-релизов, отчетов, рассылается по электронной почте и выставляется в Интернет. То есть мы стараемся не только удовлетворять свой собственный правозащитный интерес, но и привлекать внимание общества и прессы к тем или иным проблемам наших сограждан за решеткой.

В текущем году мы с этой целью даже пошли на то, чтобы собрать ответственных за колонии сотрудников Минюста вместе с правозащитниками и журналистами. Группы по 10-15 человек посетили такие интересные места, как колонии строгого режима, где значительную часть контингента составляют политические, специальная колония для заключенных, больных туберкулезом. И нас пустили практически повсюду, вплоть до штрафных изоляторов.

- И вас туда пустили? Не побоялись, что всплывет что-то негативное?

Негативные факты и так невозможно утаить ни от прессы, ни от правозащитников. Заключенные постоянно контактируют с внешним миром через родственников, причем с начала 1997 г. власти пошли на существенное увеличение числа свиданий и даже разрешили телефонные разговоры (последние, впрочем, проводятся под контролем администрации). Те заключенные, которые подвергались злоупотреблениям во время следствия, будучи в строгой изоляции, все равно рано или поздно получают доступ к адвокату, возможность выступить на суде, переводятся в колонию или тюрьму, где у них есть возможность встреч с родственниками. Так что скрывать что-либо от нас невозможно, можно лишь голословно отвергать даже хорошо обоснованные заявления.

Но чем действительно опасно для властей недопущение внешних наблюдателей в места лишения свободы, так это тем, что ситуация там будет описана исключительно в черных красках. Многие заключенные, будучи часто оскорблены поведением следователей или тюремной администрации, несправедливым приговором и т.п., склонны концентрироваться исключительно на негативных фактах. Психологически ни заключенный, ни его родственники не расположены обращать внимание на позитивные изменения в тюремной системе, особенно, если они носят малозаметный, нединамичный характер. 

С момента подачи Азербайджаном заявки на членство в Совете Европы выяснилось, во-первых, что надо внимательнее следить за своим имиджем, чем до 1996 г. откровенно пренебрегали. Во-вторых, власти открыли для себя, что в европейских структурах прислушиваются к мнению местных неправительственных правозащитных организаций, которых тоже у нас до недавнего времени считали едва ли не за наемников внешних врагов. Что-то позитивное начало происходить уже с 1997 г., но пресса и правозащитники продолжали описывать все в черных красках. Вот поэтому их и стали допускать в ранее запретные места – необходимо было сделать рекламу той работе, которая была там действительно проведена, но в чем мировая общественность продолжала сомневаться ввиду закрытости этих мест.

Но одноразовой экскурсией тут не обойтись. На многих наблюдателей, впервые побывавших в наших местах лишения свободы, они производят шоковое впечатление, так как для оценки изменений в этой системе необходимо побывать там хотя бы 2-3 раза в течение длительного периода. Поэтому я расчитываю, что прямой мониторинг тюрем превратится в постоянное явление, а не будет временной кампанией.

- Но Вам, по всей видимости, и показывают-то не все, а заранее подготовленное шоу со свежепокрашенными и убранными камерами, «счастливыми» заключенными и т.п.?

Такая тенденция существует, и психологически она вполне оправданна. Какая хозяйка будет принимать заранее ожидаемых гостей в неприбранном доме, не одетая должным образом, не стерев пыль с мебели, не поменяв занавески на окнах, не приготовив к столу что-то специальное? В случае с тюрьмами ситуация даже более серьезная. Если в случае недостаточно качественного уровня приема гостей хозяйку лишь покритикуют, то чиновник может лишиться доверия начальства или даже своей должности.

Наша позиция – это позиция взыскательного, но вежливого гостя, которым мы, в сущности, и являемся по нашему неправительственному статусу. Мы просим показать нам все, но если нам не идут навстречу, то мы не протестуем, а лишь отмечаем в своих отчетах, что нас не пустили туда-то или туда-то, а по нашей косвенной информации там ситуация обстоит таким-то образом. 

Так, например, было в 1997 г., когда нам показали практически всю Баиловскую тюрьму, кроме знаменитого 5-го корпуса смертников. Побывав там недавно, я понял, что власти тогда не случайно опасались нашего визита, так как крохотные камеры площадью 4-5 кв.м, где сейчас содержатся по двое заключенных, были перегружены в 2-3 раза. Однако, если вы прочтете наши отчеты того периода, то поймете, что ситуация описывалась нами достаточно объективно, хотя мы и не имели возможности увидеть все своими глазами. Сейчас, отталкиваясь от данных того периода, мы можем оценить позитичное изменение положения бывших смертников: у каждого теперь есть свои нары, право на часовую прогулку, 2 свидания, 4 передачи и 4 телефонных переговора в год, переписку – полтора года назад ничего этого не было.

Иногда, когда мы просим посетить какую-либо колонию, нам честно заявляют, что там пока еще идет ремонт, который будет закончен в такое-то время, после чего нас туда пустят. Как нам отнестись к такому отказу - как к стремлению утаить свои недостатки? Но разве не важнее тот факт, что администрация производит ремонт, то есть улучшает условия содержания заключенных?

Вообще, я не склонен увлекаться заявлениями типа «всем эти улучшениям – грош цена, так как они делаются ради вступления в Совет Европы». Пусть так (и скорее всего, так). Но какая, по большому счету разница, ради чего строят новые жилые корпуса, организуют автономное водоснабжение, выпечку качественного хлеба и т.п. – разве все это не на пользу заключенных? Разве мы, правозащитники, не этого добиваемся? Тюрьма, в конце концов, должна лишать человека свободы, а не жизни или здоровья.

- Но почему в тюрьмы все-таки пускают именно вашу организацию, в то время как в стране существует множество других правозащитных групп?

Ну, начнем с того, что в места лишения свободы пускают не только нас. Например, там регулярно проводит свои программы Общество защиты прав женщин. В ходе наших семинаров колонии каждый раз посещали по 10-15 человек из разных организаций, хотя, понятно, что это было лишь эпизодическое посещение, причем под «зонтиком» ПЦА.

Однако я вряд ошибусь, если заявлю, что такое доверие нашему Центру – это прежде всего признание его международного авторитета. Нашу информацию использует в своих отчетах Международная Хельсинкская Федерация, «Международная Амнистия», Госдепартамент США и др. организации, мнение которых небезразлично для властей.

С другой стороны, видимо, учитывается, что мы решительно настроены прежде всего на конструктивную работу по улучшению положения заключенных. Это заставляет нас перепроверять нашу информацию, избегать дешевых сенсаций, лишней саморекламы, держать дистанцию от политических кампаний и т.п. Мы не будем по три раза «хоронить» политзаключенного в слабой надежде, что нас после этого к нему допустят, для нас исключена сознательная дезинформация (от ошибок никто не гарантирован) для формирования негативного общественного мнения вокруг какой-либо структуры или чиновника. Для нас чужд достаточно широко распространенный порочный подход, что пока такое-то лицо является лидером, никакого улучшения положения политзаключенных (и даже заключенных вообще) в принципе не может произойти. Мы считаем, что для того, тобы добавить в миску заключенному лишнюю ложку каши или изменить конструкцию окна в камере, совершенно нет необходимости менять политическое руководство страны.

Наша позиция в отношении политзаключенных тоже существенно отличается от трактовки этого понятия большинством других правозащитных групп. Мы используем определение, даваемое «Международной Амнистией»: политический заключенный – это заключенный, дело которого содержит значительный политический элемент. В этой связи такие заключенные, которых в нашем списке насчитывается около 900, являются группой риска в смысле пристрастности правоохранительных органов и судов. Как и «МА», мы не требуем освобождения тех политзаключенных, которые использовали или публично пропагандировали насилие. Сопоставьте это с оппозиционным лозунгом «Свободу политзаключенным!», и разница будет очевидной. 

Как и «МА», мы выступаем против пыток и жестокого обращения с любыми категориями заключенных и потому рискуем прослыть защитниками исламистов и муталлибовцев, фронтовцев и террористов. Помню, как однажды мы подверглись настоящей атаке властей как «расуловцы» исключительно потому, что в нашем списке политзаключенных первым по алфавиту стоял ныне помилованный президентом экс-помощник спикера Балаш Аббасзаде. Однако мы исходим из того, что жестоким обращением можно вынудить практически любого человека подписать любые показания, и это будет во вред законности. Вспомним, как во время известных событий июня 1993 г. попавший в плен к мятежникам тогдашний генеральный прокурор буквально через день дал санкцию на арест своего собственного президента. Что тогда говорить о рядовом опоновце?

- Какие проблемы, на Ваш взгляд, наиболее характерны для всех мест лишения свободы вне зависимости от их подчиненности?

Прежде всего, требуется пересмотр законодательной базы. Необходим единый уголовно-исправительный кодекс, наподобие того модельного кодекса, который принят в СНГ. Необходимо привести условия в колониях в соответствие с «Европейскими Пенитенциарными Правилами». Необходимо, чтобы все места лишения свободы, в том числе следственные изоляторы, были переданы ведомству, которое не причастно к ведению следствия, то есть Министерству Юстиции. Необходимо рассредоточить места лишения свободы по регионам Азербайджана, чтобы заключенный содержался ближе к семье. В настоящее время многие заключенные содержатся фактически на более строгом режиме, чем определен судом, из-за того, что бедные родственники не могут еженедельно приезжать из Нахчивани или Агстафы к заключенному, содержащемуся в Баку.

Другая проблема, причем характерная для всей страны – коррупция персонала. Кто-то пытается организовать заключенным незаконные льготы, кто-то вымогает с родственников деньги за положенные свидания и передачи. Для решения этой проблемы необходимы прежде всего повышение зарплаты сотрудникам. Однако сейчас одинаково сложно и найти эти деньги в нашем бедном государстве, и объяснить людям, почему необходимо эти деньги взять из бюджета их семей, а не сэкономить на словиях заключенных.

Так что необходима огромная просветительская и разъяснительная работа в обществе.

- А помогает ли вам в этом пресса?

Я бы сказал, что скорее помогает, чем мешает. Многие публикации по нашим материалам, я уверен, сыграли или сыграют свою роль в формировании положительного общественного мнения вокруг идеи реформирования, гуманизации нашей тюремной системы. Чего скрывать, многие у нас смотрят на заключенных как на какое-то отребье, которое не заслуживает элементарного человеческого обращения и приличных условий, в то время как у нас страдают сотни тысяч беженцев, миллионам платят нищенские зарплаты и пособия и т.д.

А вот некоторая «желтизна» прессы серьезно мешает. Так, решительно не проходят материалы, где описывается реальное улучшение того или иного аспекта жизни заключенных. Например, одна из популярных газет, традиционно внимательных к теме положения заключенных, выбрала из пресс-релиза ПЦА о посещении Шувелянской тюрьмы лишь то место, где мною подтверждались кожные заболевания заключенных и совершенно игнорировала другое место, где говорилось о том, что там практически готов новый корпус, построенный по новым стандартам, с искусственной вентиляцией камер, центральным отоплением, деревянными полами и в 1,5 раза большим метражом в расчете на одного заключенного! Из такой публикации выносишь ощущение сплошного беспредела, в то время как первоначальная информация была совершенно иной.

Другая популярная газета опубликовала истинное имя заключенного, якобы изнасилованного следователями. Речь даже не о журналистской этике - нетрудно прогнозировать, как отреагирует на такую публикацию «зона» и какая жизнь ожидает этого парня. Но в конце публикации была дана ссылка на ряд организаций, в том числе ПЦА, который действительно предоставил газете кое-какие материалы с согласия авторов и их родственников. И вот завтра благодаря такой «рекламе» преступная неэтичность журналиста будет приписана ПЦА.

Третья газета в свое время расписала якобы имевшую место смерть одного из политзеков, после чего в ПЦА звонили из Москвы и Нью-Йорка с просьбой прислать его фото для некролога. Недавно я лично встретился с этим заключенным и публично засвидетельствовал, что он жив. Однако газету эта информация уже не заинтересовала. Сработал закон желтой прессы: «Сенсация – это не когда собака укусила человека, а когда человек кусает собаку».

Четвертая газета распространила информацию одной из правозащитных групп о якобы применяющемся в полиции для пыток электрическом стуле и связанное с этим заявление протеста ряда групп, в том числе якобы и нашего Центра. Наше опровержение, как вы догадываетесь, было проигнорировано. И т.д.

Такие вот случаи воспитали у нас несколько прохладное отношение к прессе. Но мы постоянно пытаемся наладить нормальные рабочие отношения с нею и надеемся на взаимность. 

Интервью взяла Залиха Тагирова (ПЦА).

Политические заключенные: кто они?

На наши вопросы отвечает исполнительный директор Правозащитного Центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

- Прежде всего: есть ли у нас политические заключенные?

Вопрос не лишний, если учесть, что пpедседатель Постоянной комиссии по пpавам человека Милли Меджлиса Азеpбайджана Сафьяp Мусаев, то есть ключевая фигура в вопросе законотворчества страны по правам человека, дал на него отрицательный ответ. "В Азербайджане политических заключенных нет. Есть только пpичастные к госудаpственным пpеступлениям",- заявил он "с полной ответственностью" в интервью газете "Аврасия" (13.02.96 г.). И он не одинок в этом мнении.

Основных аргументов обычно два: что политические заключенные - это лишь те, которым надо немедленно и безусловно дать свободу или что в Уголовном кодексе нет раздела "Политические преступления".

По мнению координатора Программы мониторинга политических преследований в бывшем СССР Валентина Гефтера, опирающегося на определение "Международной Амнистии", "общепринято под (уголовно) преследуемыми по политическим мотивам или, как чаще говорят, политзаключенными понимать любого, чье дело содержит значительный политический элемент, относящийся либо к мотивации действий обвиняемого, либо к характеру этих действий, либо к мотивации властей. При этом термин "политический" используется для ссылки на все аспекты отношений, связанные с политикой: принципы и законы, организация и механизмы функционирования общества, государства и поддержания порядка в них; связь этих вопросов с языком, этническим происхождением, полом, религией, социальным статусом и др."

То есть в разряд политических могут попасть заключенные за мирное выражение своих политических целей; насильственную попытку изменения руководства или государственного строя; уголовники, которым инкриминируют "политические" статьи обвинения; политики, которых обвиняют по уголовным статьям.

Всех их объединяет одно: достаточно серьезная опасность того, что суд над ними будет необъективным, а наказание - неадекватным ввиду того политического резонанса, который он может или должен иметь. Для большинства политзеков, кто не подходит под понятие узников совести, правозащитники требуют гласного безотлагательного и беспристрастного судебного разбирательства, отвечающего критериям презумпции невиновности, права на юридическую защиту по их выбору, на участие в слушаниях своего дела, на то, чтобы не давать показания на самого себя и не признавать себя виновным. 

Весьма небольшая группа политических заключенных признается "узниками совести". Это люди, лишенные свободы за их убеждения, пол, цвет кожи, язык или этническое происхождение, но не прибегающие и не призывающие к насилию. Лишь для них правозащитное сообщество везде и всегда требует немедленного и безоговорочного освобождения.

Узники совести - это не обязательно те, кто "сидит ни за что", то есть жертвы ничем не спровоцированного преследования со стороны властей. Они могут быть достаточно активными в политической и общественной жизни и находиться под следствием или в заключении:

- из-за участия в ненасильственной политической деятельности как в индивидуальном порядке, так и при работе в группе, объединенной, например, по социальному, религиозному, этнонациональному признаку;

- потому что они настаивали на соблюдении такой религиозной практики, следование которой не принято в данной стране или местности;

- из-за участия в общегражданских или профсоюзных акциях, таких как забастовки, митинги, пикеты и демонстрации;

- по причине преследования за совершение приписываемого им уголовного преступления, тогда как на самом деле они только критиковали власти;

- потому что они публично защищали права и свободы конкретных людей, гласно, в т.ч. в СМИ, обличали виновников их нарушений;

- потому что они отказались от несения воинской службы или участия в насильственных действиях по религиозным соображениям или по убеждению;

- потому что они сопротивлялись предпочтительному использованию только официального языка страны проживания;

- потому лишь, что они жили в той же местности или принадлежали к тому сообществу, члены которого преследуются властями;

- потому лишь, что один из членов их семьи - известный оппонент или вооруженный противник официальных властей, и т.п. 

Понятие "политический заключенный" прочно вошло в обиход в прошлом веке, хотя на практике они существовали и во времена фараонов. Но вот определить, является ли тот или иной заключенный политическим, иногда бывает достаточно сложно.

С одной стороны, в Уголовном Кодексе (УК), действительно, нет специального раздела "Политические" преступления. А под "государственные преступления" может попасть не только призыв к свержению государственного строя, но и шпионаж, разглашение государственной тайны, бандитизм и даже контрабанда и уклонение от призыва в армию.

С другой стороны, политическое преступление может сопровождаться уголовными обвинениями, выдвигаемыми для маскировки политического характера ареста. Например, человека, активно участвовавшего в политическом ненасильственном митинге, могут арестовать за хулиганство, сопротивление сотруднику полиции, грубом нарушении общественного порядка и т.п.

Впрочем, нельзя сказать, что власти полностью отрицают наличие политических заключенных. Они используют другое определение "арестованные из соображений государственной безопасности", которое принято и Международным Комитетом Красного Креста. В эту категорию попадает подавляющее большинство политических заключенных, за исключением тех, кто был осужден по "чисто уголовным" статьям.

- Однако можно ли выделить группу особенно "популярных" обвинений, используемых властями Азербайджана в борьбе с политическими противниками?

Безусловно, эта группа обвинений уже определилась. Причем многие из статей были введены в Уголовный Кодекс именно в период распада СССР и острого политического противостояния. Например, ст.188-4 была введена в марте 1988 г., ст.63-1 - в апреле 1989 г., ст.188-5 - в апреле 1990 г., ст.188-6 - в июне 1990 г. ст.70-2 - в январе 1992 г., ст.57-1 - в июле 1992 г. Остановлюсь на наиболее часто используемых при борьбе с такими острыми антиконституционными формами политической оппозиции, как заговор с целью смены власти.

Статья 57, ч.1: "Измена Родине" - деяние, умышленно совершенное гражданином Азербайджанской Республики в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности Азербайджанской Республики, переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в Азербайджанскую Республику, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против Азербайджанской Республики, а равно заговор с целью захвата власти.

Под эту статью автоматически попадают те, кто пытается сменить руководство неконституционными методами; политические эмигранты или невозвращенцы; сепаратисты. Это обвинение может быть выдвинуто против любого активиста, сотрудничающего с иностранцами, но в этом случае необходимо доказать, что эта связь была направлена во вред государству и, главное, что это было совершено умышленно.

Статья 57-1, ч.1. Использование Вооруженных Сил Азербайджанской Республики и иных предусмотренных законодательством Азербайджанской Республики вооруженных формирований против азербайджанского народа или конституционных государственных органов. Часть 2 этой статьи используется, если те же действия повлекли тяжелые последствия.

Это обвинение будет выдвинуто за тот же заговор, который наказывается по ст.57, ч.1, если в него втянуты любые законные вооруженные формирования. Если же они незаконны, то выдвигается обвинение по другой статье:

Статья 70-2, ч.1. "Создание не предусмотренных законодательством вооруженных формирований или групп", а равно участие в их создании и деятельности, снабжение их оружием, боевыми припасами, взрывчатыми веществами, военной техникой или воинским снаряжением. Ст. 70-2, ч.2. Нападение на учреждения, предприятия и организации либо на отдельных лиц в составе таких групп. Ст.70-2, ч.3. Если действия по ч.2 повлекли гибель людей или иные тяжкие последствия.

Под статью 70-2 попадают, кстати, не только отряды добровольцев или же вооруженные отряды тех или иных партий, но и "законные" вооруженные формирования (например, ОПОН), если они не выполнили приказа о расформировании. Может быть использована и: 

Статья 70. "Бандитизм", т.е. организация банд с целью нападения на какое-либо предприятие, учреждение, организацию либо на отдельных лиц, а равно участие в таких бандах или в совершаемых ими нападениях.

Гибель и ранения людей всегда рассматриваются в этих случаях как отягчающее обстоятельство. Если нападение на государственного или общественного деятеля, или представителя власти происходит с политическим умыслом, то это квалифицируется как террористический акт (статья 59 УК). В случае убийства людей, не облеченных полномочиями, либо без политического умысла, используются статьи 94 и 95 (умышленное убийство).

В случае, если действия сознательно направлены на ослабление государства, то взрывы, поджоги и иные действия, направленные на массовое уничтожение людей, нанесение им телесных повреждений, вреда их здоровью, разрушение и повреждение государственного или общественного имущества, совершение массовых отравлений, распространение эпидемий и эпизоотий будут квалифицированы как диверсия (ст.61). А умышленный подрыв промышленности, транспорта, денежной системы, торговли и деятельности государственных и общественных организаций, если он имеет целью ослабление государства, будет квалифицирован как вредительство (ст.62). 

Организационная деятельность, направленная к совершению особо опасных государственных преступлений (ст.57-64), а также участие в антигосударственной организации согласно ст.65 влечет ответственность за соответствующие преступления. Ответственность также может наступить не только непосредственное участие в преступлении, но и приготовление к преступлению и покушение к преступлению (ст.15), а также соучастие в преступлении (ст.17). 

Надо отметить, что участие в заговоре или создании незаконных вооруженных формирований или банд часто сопровождается незаконным ношением, хранением, приобретением или сбытом огнестрельного оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ (ст.220) или же хищением огнестрельного оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ (ст.220-1). Карается также незаконное ношение, изготовление и сбыт холодного оружия (ст.220-2).

В качестве наказания за преступления, предусмотренные статьями 57, ч.1; 57-1, ч.2; 59, ч.1; 61; 70; 70-2, ч.3; 94; может использоваться исключительная мера наказания (расстрел).

- Какая кара может ожидать участника несанкционированного митинга демонстрации, забастовки?

Прежде всего, нарушителей порядка организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций ожидает административное наказание, т.е. предупреждение, штраф или административный арест до 30 суток. Но если те же действия были совершены повторно в течение года, то гражданин может быть наказан по ст.188-4 (штраф, исправительные работы до 1 года или лишение свободы до 6 месяцев). Если же эти "групповые действия" грубо нарушили общественный порядок или были сопряжены с неповиновениям законным требованиям представителя власти, или повлекли нарушение работы транспорта, учреждений, предприятий и организаций, то по ст.188-3 организаторов и активных участников ожидает лишение свободы на срок до 3 лет, или исправительные работы до 2 лет, или штраф.

Под ст.188-3 подходит и забастовка, хотя ст.36 Конституции и гарантирует "право бастовать самостоятельно или совместно с другими". Если же забастовка происходит в условиях чрезвычайного положения, то она наказывается по ст.188-5 УК с использованием тех же мер.

Хуже придется участникам "групповых действий", если они повлекли за собой эксцессы. Так, организация и непосредственное участие в массовых беспорядках, сопровождавшихся погромами, разрушениями, поджогами и другими подобными действиями, а также оказание вооруженного сопротивления власти наказывается по ст.82 лишение свободы на срок от 2 до 15 лет. Наказывается и сопротивление представителю власти или общественности (ст.189), а также сопротивление работнику полиции или военнослужащему (ст.189-1), оскорбление представителя власти или общественности (ст.190), оскорбление работника полиции или военнослужащего (ст.190-1), угроза или насилие в отношении должностного лица или гражданина, выполняющего общественный долг (ст.191), посягательство на жизнь сотрудника полиции или военнослужащего (ст.191-1). При этом обязательным условием должно быть исполнение ими своих служебных обязанностей.

Хулиганство (ст.207), то есть умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, также является одним из возможных обвинений против участника митинга.

Выступление на "политическом" митинге может повлечь за собой ответственность по ст.63 (насильственное изменение государственного строя либо раздробление или отторжение территории республики), ст.63-1 (призывы к совершению преступлений против государства, т.е. измене Родине, совершению террористического акта или диверсии), ст.64 (пропаганда войны), ст.67 (нарушение национального и расового равноправия), разглашение государственной тайны (ст.68), ст.188-6 (оскорбление или клевета в отношении президента Азербайджанской Республики).

- А можно ли арестовать человека "ни за что"?

Обычная практика - или подбрасывание запрещенных предметов, или инспирирование конфликта с представителями власти.

Если уголовникам обычно подбрасывают наркотики, то "политическим" - боеприпасы (патроны, гранаты). Это удобно с нескольких точек зрения: невозможность определения происхождения изделия - в отличие от оружия, дешевизна и легкость для любого полицейского нахождения таких вещественных доказательств - их достаточно вынуть из обоймы собственного пистолета. Наконец, более легкая мотивировка - известного оппозиционного политического деятеля, который у всех на виду, гораздо труднее обвинить в наркомании, чем в хранении боеприпасов. На умышленный характер подбрасывания патронов указывает то, что в этих случаях практически никогда не находят (и не ищут!) оружия.

Что касается второго повода для ареста, то при отсутствии свидетелей (или, наоборот, в присутствии "дежурных" свидетелей) легко обвинить задержанного в том, что он сопротивлялся сотрудни-

ку полиции или военнослужащему, оскорбил их при исполнении служебных обязанностей, и даже посягал на их жизнь (см. уже упомянутые ст.ст.189 - 191-1).

Другие, менее распространенные способы задержания человека придраться к отсутствию документов и объявить его "подозрительным лицом", либо вызвать для допроса в качестве свидетеля, а потом арестовать его на основании данных им показаний.

Всего этого достаточно, чтобы задержать человека и привести его в отделение полиции. При задержании должен быть составлен протокол (ст.121 Уголовно-процессуального кодекса) с указанием оснований, мотивов, дня и часа, года и месяца, места задержания, объяснений задержанного и времени составления протокола. В раздел объяснений можно занести свое мнение о необоснованности своего задержания. Впрочем, можно объяснений и не давать, т.к. с момента задержания человек являетесь подозреваемым, который имеет по закону право не давать показаний.

После этого полиция имеет право в течение 24 часов не ставить в известность прокуратуру, которая после извещения обязана в течение 48 часов дать санкцию на арест или отказать в этом. Если человека арестовали вне дома, то родных и сослуживцев должны известить в течение 6 часов с момента задержания. Первый допрос в качестве подозреваемого должен быть проведен не позднее 24 часов с момента задержания. Не более чем через 10 суток с момента задержания должно быть предъявлено обвинение, т.е. возбуждено уголовное дело, либо быть отказано в возбуждении дела. Отмечу, что без возбуждения уголовного дела не может быть нанят адвокат. 

Таким образом, на вполне законном основании человек "исчезнуть" на 6 часов, быть вне поля зрения прокуратуры 1 сутки, без санкции на арест - 3 дня, а без помощи адвоката - 10 суток. Обычно это время и используют для давления на задержанного, чтобы склонить его к даче нужных показаний.

- Какому преследованию могут подвергаться родственники политических заключенных и будут ли в случае ареста они также считаться политическими?

Стаья 66 Конституции запрещает принуждение к даче свидетельских показаний против близких родственников. Однако на практике такое давление имеет место. Более того, родственники, даже если они не участвовали в преступлении, могут быть осуждены за недонесение о государственных преступлениях (ст.82) или укрывательство государственных преступлений (ст.82-1). В ряде случаев неполитических обвинений их могут привлечь также по статьям 186 (недонесение о преступлениях) и 187 (укрывательство преступления).

Я не говорю уже о более тяжелом случае осуждения за те же государственные преступления через ст.17 (соучастие) как пособников преступления. Ими признаются лица, содействовавшие совершению преступления советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий, а также те, кто заранее обещали скрыть преступники, орудия преступления, следы преступления или предметы, добытые преступным путем.

Понятно, что во всех этих случаях будет присутствовать значительный политический элемент, хотя сами родственники могут быть людьми далекими от политики. Иногда власти сами признают политический характер таких арестов в публичных заявлениях или же путем смены статьи обвинения на более "политическую", чтобы арестованные не попали под амнистию.

- И наконец, какое общее количество политических заключенных?

Согласно официальным цифрам правоохранительных ведомств, в связи с попытками государственных переворотов и несанкционированных групповых действий на срок более года в 1993-96 гг. было арестовано более 900 человек, среди которых есть как беспартийные, так и члены по меньшей мере 15 партий и общественных организаций. Имена примерно 500 политзаключенных известны правозащитным организациям.

Средний срок лишения свободы, по подсчетам Правозащитного Центра, составляет сейчас 10 лет из-за преобладания тяжких "политических статей".

По состоянию на 1 января 1997 г., 18 политзеков (2% от общего числа) были приговорены к смерти, 30 освободились в связи с истечением срока заключения, 20 - по амнистии.

 1997 г.

Восток - дело тонкое. И неторопливое...

Милли Меджлис (парламент) Азербайджана очередной раз принял решение о продлении срока действия паспортов старого образца - до 30 июля 1998 г. Традиционная восточная неторопливость привела к тому, что три года с момента провозглашения независимости азербайджанские парламентарии даже не подступались к вопросу о новых паспортах. Закон «О въезде и выезде из страны и паспортах» был принят лишь 29 ноября 1994 г., а решение «Об утверждении образцов общегражданских, служебных и дипломатических паспортов граждан Азербайджана» - |3 июня 1995 г.

Было решено, что внутренние паспорта граждан Азербайджана будут заменены на удостоверения личности, выдаваемые в 18 лет. Они будут представлять собою пластиковую карточку с фотографией, где будут указаны фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, национальность (по матери или отцу), семейное положение, отношение к воинской обязанности, место проживания, рост, цвет глаз и группа крови. Удостоверения будут меняться в 25, 35 и 50 лет.

При рождении гражданин Азербайджана получит удостоверение, в котором будут зафиксированы только фамилия, имя, отчество, имена родителей, дата и место рождения, место жительства. Удостоверение действительно до достижения совершеннолетия.

Новые зарубежные паспорта будут выдаваться на 5 лет. Предполагается, что наличие таких паспортов не будет требовать получения виз для выезда за рубеж, чем существенно облегчит этот процесс. Как и прежде, будут действовать общегражданские (зеленые), служебные (синие) и дипломатические (красные) паспорта.

Дискуссия, которая сейчас ведется в России о необходимости «пятой графы», в Азербайджане была разрешена в ноябре 1994 г. Хотя были и голоса за ее сохранение (мотивировалось это, например, тем, что надо контролировать перемещения армян, имеющих азербайджанские или русские имена), все же решили не отличаться от цивилизованного мира. Теперь вместо национальности будет указано «гражданин Азербайджанской Республики».

Казалось бы, вопрос о паспортах решен раз и навсегда. Милли Меджлис поспешил анонсировать, что с 31 декабря 1996 г. паспорта СССР недействительны в Азербайджане, и 25 ноября 1994 г. принял решение о заказе бланков паспортов в Национальной Типографии Франции. Однако уже в феврале 1996 г. стало ясно, что выпуск национальных паспортов затягивается. Подготовленный образец был забракован как «некачественный», а с ним и 19 тыс. уже готовых и завезенных в республику паспортов. Новые паспорта заказали британской компании «Томас де ля Ру». и в ноябре срок действия паспортов старого образца продлили до середины 1997 г.

В апреле в республику поступили 0.5 млн. бланков паспортов, а также техническое оборудование, необходимое для их заполнения в соответствии с мировыми стандартами. С 1 мая Отдел Виз и Регистрации Министерства внутренних дел Азербайджана начал принимать документы на оформление новых паспортов. В июне в связи с неподготовленностью оборудования срок продлили до 31 декабря.

В июле грянул скандал: хотя отпечатанные паспорта и соответствовали всем требованиям Международной Организации Гражданской Авиации по защищенности, машиночитаемости, секретности и прочим мировым стандартам, они содержали элементарные грамматические (!) ошибки. Партию паспортов, стоимость которой оценивалась в 600 тыс. долларов, вернули, и контракт расторгли. Срок продлили уже в третий раз.

По нормальной логике едва ли возможно случайное повторение одних и тех же ошибок. Именно поэтому, если на заре независимости старики еще объясняли отсутствие новых паспортов тем, что «скоро все равно снова объединимся», то сейчас найдется мало людей, верящих в то, что затягивание эпопеи с выдачей паспортов не связано со злоупотреблениями. В частности, в качестве виновника называется бывший министр внешнеэкономических связей Г. Гулиев, который курировал этот вопрос последние три года. Упоминается и имя племянника экс-спикера азербайджанского парламента Р.Кулиева - И. Кулиева, а также сумма предполагаемой взятки - 500 тыс. долларов.

Однако можно предположить, что заинтересованных в отсутствии новых паспортов гораздо больше. Так, ОВИР весь этот период нелегально торговал бланками советских загранпаспортов по цене от 200 до 300 долларов. Родился даже анекдот, что новые паспорта поступят лишь тогда, когда ОВИР выкупит старые бланки по всему бывшему Союзу. Стоимость бланков внутреннего паспорта, которыми торговала полиция, еще выше - до 500 долларов.

С другой стороны, беженцы, «теряя» свой паспорт, получали заменяющую его форму № 9 и вместе с нею возможность получать гуманитарную помощь сразу в двух местах. Об этом недавно заявил, например, вице-премьер И. Рустамов, возглавляющий Госкомиссию по контролю за поступлением и распределением гуманитарной помощи. «Такие документы прежде выдавались различными организациями, несмотря на то, что это - прерогатива МВД. Определить количество фальшивых документов очень сложно. Т.к. обычно гражданин по паспорту получает гуманитарную помощь в одном районе, а по форме №9 - в другом».

Достаточно сложно с юридической точки зрения обстоит вопрос и с паспортами беженцев из Армении. Армянский паспорт им выдадут едва ли, на постоянный паспортный учет их не берут. к тому же, став гражданами Азербайджана, они лишатся права на получение гуманитарной помощи. По той же причине не торопятся получать новые (армянские) паспорта и граждане Азербайджана, проживающие в качестве беженцев в Армении. Как заявил начальник Управления по вопросам беженцев и миграции населения министерства социального обеспечения Армении М. Габриелян на пресс-конференции 20 августа 1997 г., из примерно 300 тыс. беженцев армянское гражданство получили всего около тысячи человек, остальные же предпочли гуманитарную помощь праву избирать и быть избранным.

Связанный с паспортами вопрос о гражданстве пока еще не решен. Парадокс - все законы пишутся для граждан и каким-то образом выполняются в то время, когда формально еще не решено, кто этими гражданами является.

Законопроект поступил на обсуждение в Милли Меджлис в декабре 1994 г. и к ноябрю этого года он принят во втором чтении. Похоже, что именно этот документ, прошедший экспертизу Совета Европы и Верховного комиссариата ООН по беженцам, и станет законом. Согласно законопроекту, гражданами Азербайджана являются: лица, родившиеся на его территории: лица. у которых оба родителя или хотя бы один из них - граждане Азербайджана; лица, являвшиеся гражданами Азербайджана до 1 января 1992г.: лица, длительное время имеющие прописку на территории Азербайджана и законные источники доходов; лица, получившие гражданство на основе этого закона (например, те, кто получил в Азербайджане убежище). Документ исключает двойное гражданство. Таким образом, затянувшаяся на 6 лет проблема гражданства и паспортов, похоже, скоро разрешится.

А тем временем 6 ноября перед Домом правительства в Москве состоялся пикет этнических азербайджанцев, протестовавших против того, что с исключением главы «национальность» из нового российского паспорта они из «лиц кавказской национальности» станут лицами «российской национальности».

Э.Зейналов

Сеть этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов. - Бюллетень, дек. 1997, с.55-56.