Социал-демократия и права человека

Права человека, как общепризнанные рамки Справедливости, никогда не могли быть вне поля зрения социал-демократии, выступающей за создание общества с гармоничными взаимоотношениями различных слоев общества. Не случайно образцом в области прав человека являются именно те общества, где социал-демократия глубоко укоренилась в сознании людей, приобрела заметные позиции.

Историческая эволюция

Говоря так, я имею в виду современную ситуацию. Исторический же опыт социал-демократии отягощен известными ошибками, проистекавшими из довоенной концепции отношения классов.

Острое неприятие дикой капиталистической эксплуатации, с одной стороны, и недопонимание того, что классы обусловливают существование друг друга, привело к преобладанию революционных настроений. Пиком их явился большевизм, попытки революционного разрушения парламентаризма в Германии в 1920-х годах и т.п.

Тогда многим казалось справедливым немедленное восстановление социальной справедливости, нарушенных прав трудящихся не путем диалога, а за счет революционного насилия.

Отрезвление пришло не сразу. Революционная диктатура в России, после буквального физического уничтожения «нетрудовых» классов, взялась поедать собственных «детей» - рабочих и крестьян. Приход к власти в результате разобщения социалистического движения фашистов и война, в результате которой уже на западной почве возникла «народная демократия», развеяли последние иллюзии о справедливости (пусть даже однобоко понятой) большевистской модели общества.

В развитых капиталистических странах появился все более и более заметный «средний слой» со своими собственными интересами, отличными от интересов предпринимателей и наемных рабочих. А в это время где-то на задворках Европы, в Скандинавии, где с довоенных времен социалисты имели сильные позиции, без шумной рекламы выросла социалистическая альтернатива, на которую социалисты опираются и сейчас. 

Возникший в 1951 году Социалистический Интернационал в своей программной Декларации принципов определил неприемлемость для европейских социалистов любого монополистического общества — как классического капитализма, так и советского «казарменного социализма». Монополизм какого-либо класса или узкой социальной группы на власть по сути своей означает ущемление фундаментальных прав остальных слоев общества. Особенно это проявляется в моменты, когда этот монополизм сталкивается с демократией, то есть более равномерным распределением власти. Реакция бывает однозначной: иностранная интервенция, попытки «задушить революцию костпявой рукой голода», подавление народных движений в Венгрии и Чехословакии, появление «эскадронов смерти» и охранок, и т.д. 

Борьба за права человека в этих условиях естественным образом связана с борьбой за изменение политического устройства общества.

Когда меньшинством нарушаются права большинства, либеральная идеология борьбы за права каждого отдельного индивидуума не может удовлетворить массы. Не может быть свободным отдельный человек (если не иметь в виду чисто внутреннюю, духовную свободу), если порабощена вся его социальная группа. Всегда приходит момент, когда индивидууму указывают на его место в жесткой диктаторской модели общества.

Ограниченность социал-демократической модели

Вот почему идея смягчения социальных противоречий в обществе через расширение народного представительства в органах власти, компромиссного перераспределения доходов и планового сектора в экономике, то есть социал-демократическая модель, достаточно популярна в Европе. Добавлю, что она в той же степени непопулярна в других частях света (за небольшими несущественными исключениями). И конечно, дело здесь не в особом европейском менталитете.

Очевидно, срабатывает определенная ограниченность социал-демократии. Она пригодна только в тех обществах, где есть серьезные социальные трения и вместе с тем достаточно высокий уровень сознания для диалога и компромисса. Ибо социал-демократия в современном понимании - это сплошной непрерывный компромисс как форма взаимоотношения классов, когда, по классическому определению, «движение - все, а конечная цель - ничто». Поэтому, например, скандинавский социализм спокойно уживается с монархиями, а израильский — с коммунистическими кибуцами.

Когда же социальные трения смягчены системой социальных гарантий, как в США, или же классы пытаются выяснять отношения лишь путем насилия, как в Латинской Америке или в Индокитае, то социал-демократы неизменно оказываются на обочине событий. Даже в традиционно «социал-демократических» странах, как только стихают классовые трения и достигается известный уровень взаимопонимания между классами, сразу же вырастают консервативные настроения, то есть желание масс «остановить мгновение». Если удается сохранить этот баланс, то консерваторы надолго занимают правительственные кресла. Если нет, то социал-демократы снова возвращаются к власти (как это было в Швеции).

А как насчет Азербайджана?

Это, кстати, классическим образом иллюстрирует пример Азербайджана. Здесь остры социальные противоречия и даже есть некоторые социалистические традиции (упомяну излюбленный пример с социал-демократическим прошлым первого лидера республики М.Э.Расулзаде, профсоюзное движение начала века и т.д.). Однако социал-демократы не у дел.

Почему?

Ответ прост - потому что здесь мы имеем авторитарное монополистическое общество. Вместо баланса трех классических институтов власти (законодательной, исполнительной и, судебной) - резкий и ничем не прикрытый перевес исполнительной власти. Это особенно было заметно на примере старого Милли Меджлиса, где представители исполнительной власти преобладали, и половина парламентариев могла, например, обратиться к президенту с просьбой об изменении его указом одного из пунктов Конституции (!). В нынешнем парламенте доля «исполнителей» законодательно ограничена, но главным принципом его формирования было протаскивание кандидатов по списку президентского аппарата, то есть заведомой креатуры исполнительской власти.

Монополизм пронизывает все наше общество, где выделяются определенный правящий клан, определенная правящая партия, определенный экономический уклад.

Демонополизация (в широком, не только экономическом, смысле) - единственный путь построения гармоничного и внутренне здорового общества (что и предлагают социал-демократы), не идет из-за неготовности общества к диалогу. Отсюда путчи, перевороты, ростки террора, массовые аресты.

Пока оппозиция стояла за насильственную борьбу за власть (вспомним, например, постоянные в прошлом стычки в Нахичевани, авантюру в Ленкарани), репрессивная политика властей как-то могла быть оправдана. Сейчас же, после разгрома радикальной оппозиции, она, в большинстве своем (исключая разве что марионеточное «Гражданское Единство») стоит за диалог с властями - пусть трудный и нервный, но диалог, ситуация в корне изменилась. Прошлая деятельность «Круглого стола» политических партий - наглядная тому иллюстрация: партии самого разного направления, взяв за основу примат государственных интересов, выработали платформу для диалога, своеобразный договор об общественном согласии. При этом власти должны были отказаться от репрессий и обеспечить демократичность парламентских выборов, а партии брали на себя обязательство быть лояльными и не использовать насилие в качестве метода борьбы.

Ответом властей, как известно, были лишение официальной регистрации ряда партий, аресты одного из самых умеренных лидеров оппозиции Тофига Гасымова и заместителя председателя Народного фронта Арифа Пашаева (получившего перед этим гарантию неприкосновенности от парламента!) и массовая фальсификация выборов на глазах международных наблюдателей. Обосновать это радикальной опасностью, как раньше, уже невозможно, да власти и не пытаются.

Единственным критерием для сотрудничества с нынешней властью (мы видим это на примере партий «Ана Вэтэн», Демократической независимости и Национальной Государственности) является полная и безоговорочная поддержка президента. Понятно, что такая постановка вопроса исключает само понятие «оппозиция» и превращает диалог в монолог.

Почему мы боремся за права человека?

Чем же оборачивается на практике отказ от диалога с оппозицией? Репрессиями и постоянной конфронтацией.

Освободив из соображений гуманности полтысячи дезертиров, власти посадили туда такое же количество мятежных ОПОНовцев, то есть заменили в тюрьмах уголовников политическими преступниками. Да что ОПОНовцы! На нарах нашлось место и нашему ныне покойному товарищу, вузовскому преподавателю А[йпаре].Алиеву, и ученому-физику Тофигу Гасымову, которые даже палки в руку не брали, не то что оружия (прямой намек более «крутым» оппозиционерам быть поосторожней!).

Нарушаются все мыслимые процессуальные нормы: несанкционированно арестовываются депутаты, произвольно не допускаются адвокаты, сроки рассмотрения дел о незаконном хранении оружия растягиваются до длительности Нюрнбергского процесса и т.д. Адвокатов на суде никто не слушает, и приговоры суда практически копируют обвинительные заключения. Ужесточаются наказания: если раньше власти избегали использования «политических» статей (измена Родине, использование войск против народа и конституционных органов власти и т.п.), то сейчас они стали нормой для. наказания всех тех, кто в какой-то мере поддерживал ненавистные для властей фигуры «бывших». В этом году большинство смертных приговоров, в отличие от длительного предыдущего периода, вынесены по политическим делам.

Самое трагичное в том, что ситуация в тюрьмах не дает 100-процентного шанса не только на «исправление», но и на то, что человек доживет до освобождения. Из наших тюрем ежегодно выносят сотни покойников, в том числе и пока еще немногочисленных «политических». Боевик Народного фронта, осужденный на 13 лет колонии, не протянул даже года; народный депутат, внесенный в порьму на носилках, протянул две недели; выданный из России заговорщик - чуть более месяца...

При этом многолетние переговоры Красного Креста и международных общественных организаций с властями о праве посещать всех узников и получать исчерпывающую информацию по их делам (разумеется, с учетом нормально понимаемой тайны следствия), не дают результатов. До сих пор не подписан и Международный пакт против пыток и негуманного обращения с заключенными, который обязывает каждое государство регулярно отчитываться по этому вопросу перед ООН.

Вопрос о нарушений прав человека для социал-демократов не является лишь поводом для разовых кампаний, как это иногда пытаются показать в нашей прессе. Есть прямая и естественная связь этой проблемы с борьбой СДПА за построение гражданского общества. Но подать об этом голос через государственное телевидение невозможно (а давно ли, кажется, президент Телерадиокомпании обещался дать регулярное эфирное время на АзТВ-2?). В парламент тоже не удалось провести ни одного социал-демократа, даже на последних «довыборах» в округе №64 кандидату от СДПА окружная комиссия предпочла номенклатурную фигуру. Газета в силу финансовых причин выходит мизерным тиражом и нерегулярно.

В этих условиях мы вынуждены использовать международную солидарность социалистов (через Социалистический Интернационал, куда мы входим) и наши давние личные связи с другими международными организациями. Кое-чего добиться удается: несколько резолюций Социнтерна по ситуации в Азербайджане, запросы властям от ряда авторитетных правозащитных организаций, визиты в Азербайджан гражданских активистов и депутатов из-за рубежа.

Любопытно, что в этом больше всего нам пытаются помешать не столько власти, которые интересует в основном внутренняя активность партии, а с позволения сказать, «коллеги», «разоблачающие» перед международными организациями никогда ни от кого не скрываемую партийную принадлежность тех или иных работающих в правозащите товарищей. Чем не зеркальное отражение прежней ситуации, когда для занятия тем или иным делом обязательно требовалась партийность?

Другая форма нашей работы - укрепление межпартийных связей в области защиты прав человека. Как показала работа «Круглого стола», это одна из немногих точек соприкосновения практически всех оппозиционных партий, исключая самые радикальные. Вероятно, стимулирует возможная перспектива продолжения политических дискуссий в другом, менее комфортном помещении с «небом в клеточку».

С правительственными партиями взаимопонимания в области прав человека достичь трудно из-за различия подходов к проблеме.

Мы полагаем, что установление в стране законности в ее международном понимании изолирует радикальную оппозицию, укрепляет государственную власть и поднимает престиж лидеров на международной арене, что не может не помочь в решении наших проблем, в том числе и проблемы беженцев. Правящие партии полагают, вероятно, что ради решения проблем миллиона беженцев можно допустить, чтобы летели «щепки» в виде поломанных судеб и загубленных жизней отдельных граждан. А чтобы наши враги не использовали эти «отдельные недостатки» против властей, патриотичным будет замалчивать случаи нарушений прав человека. 

Хотелось бы заранее отвести возможный упрек в том, что в своей правозащитной работе мы создаем негативный образ Азербайджана. Если он в результате и создается, то не наша заслуга в этом главная: нас одинаково волнуют и негативные, и позитивные изменения в ситуации. Отмена смертной казни для женщин, недавняя амнистия смертникам, инвалидам и дезертирам, освобождение пленных и прочие возможные шаги в этом духе всегда заслуживают широкой международной огласки (и этим мы тоже занимаемся). Но в не большей степени, чем пытки и «показательные» расправы с оппозицией...

Эльдар Зейналов.

Газ. «Истиглал», 8.03.1996 г.

Мой дом — моя крепость

Бакинские русские смело могут поставить эту английскую аксиому под вопрос с тех пор, как были заняты и распроданы последние армянские квартиры. Каждое поражение на армянском фронте, выплескивая в Баку всё новые и новые волны беженцев, вытесняет на «историческую родину» очередную партию русскоязычного населения.

Может быть, зная правду об этом, россияне были бы более умеренными в своих симпатиях к «многострадальному» союзнику по СНГ и более дружелюбными к «мусульманскому» Азербайджану, чья славянская община до начала исхода насчитывала 300-400 тыс. человек, или три населения Карабаха. К сожалению, не имея ни опыта в такой пропаганде, ни представления о русской психологии, до самого последнего момента ни средства массовой информации, ни «русские» организации этот вопрос вообще старались не поднимать. В результате получалось еще хуже, так как эту же информацию, окрашенную личной обидой, россияне все равно получали от русских беженцев. И достаточно в России опубликовать умело сделанную подборку таких свидетельств или прокрутить 1-2 фильма на эту тему, чтобы оправдать любой —азербайджанский погром. А пробные шары в этом направлении периодически запускаются.

О каких ужасах могут поведать беженцы, можно представить на следующих примерах (эти люди пока еще не уехали, пытаясь добиться правды через общественные и государственные организации).

В Баку, в одной из квартир дома на Сабаильской, 58, построенного еще ее прадедушкой, пока живет Лошкова Н.Б. Где-нибудь в Прибалтике ей бы вернули дом предка, в Азербайджане же коренную бакинку выгоняет из собственного жилья появившаяся два года назад соседка, званимающая какую-то должность в МВД и поэтому грозящая то сделать поблажку уголовникам, чтобы чтобы те разделались с русскими соседями, то отдать ту же Лошкову «на растерзание солдатам в Карабахе". Две русских семьи - Руденко и Кориных, - таким образом выжить уже: удалось, а Лошкова еще держится, хотя в отделении полиции ей вместо помощи уже посоветовали «не жить дома».

Точно так же «повезло» с соседом - инспектором уголовного розыска проживающей в Гяндже Дроздовой Л.И. Полтора месяца назад сосед ночью выволок ее из дома и на двое суток поместил в изолятор ГУВД, с помощью дубинки пытаясь втолковать ей необходимость покинуть квартиру, где она прожила 16 лет и «уехать к себе в Россию». В противном случае обещался упечь в тюрьму или сумасшедший дом, либо посадить сына, подбросив ему наркотики.

Проживающие в поселке Говсаны Масалыкин А.В. и Гаврилова И.И. имеют там квартиры, полученные от НПО «Норд», где проработали 17-18 лет. Задолго до событий, эти коренные бакинцы уехали работать по трудовому договору на Крайний Север. Естественно, что они в законном порядке забронировали свое жилье, но вернувшись весной этого года, обнаружили, что квартиры их отданы другим. Директор НПО Т.Азизов, являющийся депутатом высшего законодательного органа республики - Милли Меджлиса, вероятно, уважает лишь новые законы, так как заявил, что с распадом СССР бронь на квартиры недействителена. Он, конечно, не стал прямо посылать в Россию этих много потрудившихся для его НПО людей, но и другого выхода им тоже не оставил.

Из 75 лет жизни 60 прожила в Баку Бармина Т.П. В ее возрасте стариковские болячки - не редкость: отлучившись на 5 месяцев на лечение в Россию (врачи там лучше и менее корыстны, чем у нас), она тоже попала в беду. Двое соседей-азербайджанцев, войдя в сговор с начальником ЖЭУ, составили в ее отсутствие липовый акт о том, что она отсутствовала не 5, а 6 месяцев, и на этом основании суд (опять же без ее участия) лишил Бармину права на жилье. Никакие справки, ходатайства, протоколы не помогли. Скорее всего, это только пробный шаг. В доме проживает много вдов, квартиры которых записаны на покойных мужей, но ЖЭУ почему-то не желает переписать жилье на имя реальных владельцев, да и приватизации препятствует.

В отличие от предыдущей эпопеи, когда беженцы из Армении захватывали «армянские» квартиры явочным — порядком, захват «русских» квартир чаще всего стараются «узаконить": зарящиеся на жилье претенденты, улучив момент, когда хозяева куда-либо выезжают, совместно с ЖЭКом составляют липовый акт и... (см. выше).

Впрочем, в неразберихе нынешнего времёни нередки и нахальные захваты. Так было, например, в случае с Верой Кузьминичной Джангировой: звонок в дверь, затем в квартиру ворвалась группа людей (беженцы из Агдама). Избили, угрожали, в конце концов, выбросили из собственной приватизированной квартиры с частью имущества. А дальше - изматывающие, а главное - безрезультатные хождения по инстанциям. В Хатаинской районной полиции Джангировой посочувствовали: заявили, что «без санкции прокурора бессильны что-либо предпринять» .

В отличие от предыдущих пострадавших, Светлана Алексеевна Тингаева - военнослужащая Национальной Армии и, кажется, должна быть более защищенной. Однако и ее квартиру во время недельной поездки в Россию заняли беженцы, причем по «наводке» и при прямом содействии командира спецроты. На законный протест - те же угрозы, тот же совет «езжай свой Расия». Местное отделение полиции отказалось принять заявление, предупредив вместе с тем, что в случае, если она выселит захватчиков с помощью сослуживцев, ее «арестуют как зачинщицу драки». Военная полиция жалобу приняла, но заявила; что «силой никого выселять не будет».

Не правда ли, удивительная деликатность к тем, кто преступает закон? Так выходит, что вселиться в чужое жилье можно запросто, без помощи прокуратуры, а выселение превращается в целую юридическую проблему. Удивительно ли после этого, что безнаказанность пришлых воодушевляет и местных жителей. Так, Д.А.Семенкова выживает из его квартиры сосед-профессор. В отсутствие хозяина он не побрезговал черной работой, оперативно проломил смежную стенку и заколотил входную дверь. Управы на влиятельную особу пока найти не удалось.

Впрочем, не исключено, что проламливание соседских стенок превращается в своеобразное хобби у некоторой категории профессоров. Так, на другом конце города другой профессор, проломив стенку, присоединил к своим владениям две армянские квартиры (не смущаясь присутствием перепуганных хозяев). А не так давно тем же проверенным образом вломился на кухню слепого соседа-осетина А.Туганова. Русской жене инвалида интеллигент, директор Института Национальных отношений в частном порядке посоветовал... правильно, «уехать в Россию», потому что «скоро все вы, русские, отсюда уедете».

Такие заявления десятками и сотнями поступают в общество «Содружество», Хельсинкскую Гражданскую Ассамблею, другие правозащитные и общественные организации, где люди надеются найти защиту. В одном только российском посольстве подобных жалоб скопилось около 200. Учитывая то, что после вполне реальных угроз их жизни не каждый из выселенных отважится куда-то пожаловаться, очевидно, что явление это отнюдь не частного и не единичного порядка. В массовом порядке обижают именно русских, в силу обстоятельств ставших наименее защищенной категорией граждан.

Присмотревшись к проблеме, легко заметить существование хорошо организованной системы. Как и двумя-тремя годами ранее, беженцев на квартиры наводят ЖЭКи. Они же составляют и липовые акты о длительном отсутствии хозяев. Со своей стороны, полиция саботирует выселение захватчиков: не принимает заявлений, советует не жить дома во избежание расправы, делает вид, что не может двинуться без санкции прокурора и т.п. В некоторых случаях (например, при выселении полурусской-полуармянки Виолы Ковальковой) она и сама участвует в беззаконии. Народные суды, закрывая глаза на юридические огрехи и не стараясь разобраться в обстоятельствах дела, лишают хозяев права на жилье.

Да и с чего это им стараться, если сам председатель Верховного Суда (сейчас уже бывший) захватил расположенную в центре квартиру братьев Гурбановых записанную на имя их матери-армянки. Чтобы сломить их сопротивление, одного из братьев посадили на 15 суток, хотя он нуждался в ежедневной медицинской помощи). Более высокие инстанции, закрывая глаза на захват русских квартир, то ли облегчают себе таким образом головную боль об устройстве бездомных беженцев, то ли имеют долю в этом бизнесе.

А нажива идет крупная. В связи с наплывом в столицу республики беженцев и переселенцев из Армении, Средней Азии, Грузии, прифронтовых районов, население города увеличилось с 1.7 млн. в 1989 г. до 3-3,5 млн. в настоящее время. Кто-то поселился в пансионатах и общежитиях, кто-то потеснил родственников, кто-то воздвиг «самостройку», но сотни тысяч осели в захваченных квартирах. Официальная стоимость квартир на рынке в зависимости от площади составляет 1,5-7,5 млн. рублей, а в реальности - гораздо больше, что беженцам, при всех их сбережениях, не всегда по карману. Куда проще - договориться с ЖЭКом, захватить чью-либо квартиру и потратиться в этом случае только на «подмазку» заинтересованных контор. Даже при добровольном выезде (например, еврейских семей) зачастую возникают проблемы с продажей квартир, которая оформляется опять же через ЖЭКи. Последние, бывает, вынуждают отьезжающие семьи к продаже квартир по ценам ниже рыночных.

Кроме того, при обмене потоками мигрантов из Азербайджана всегда почему-то выезжает больше людей, чем въезжает. Так, в 1988-1990 гг. из Азербайджана выехало примерно 300 тысяч армян, въехало же (азербайджанцев, турок-месхетинцев, курдов, русских) 205 тысяч. Разница в 95 тыс. человек или примерно 24 тыс. свободных. квартир. Что-то не слышно, чтобы они достались «очередникам», зато много разговоров о продаже этого фонда (многие квартиры, несмотря на наличие большого количества нуждающихся стояли в ожидании покупателей год и более). Более того, азербайджанских беженцев того периода время от времени выгоняли из самовольно захваченных ими квартир, например, переселяя в очищенные от армян села Карабаха и прилегающих районов.

В январе 1991 - июне 1992 гг. из Азербайджана в СНГ выехало 115 тыс. человек, а въехало 74 тысячи. Разница составляет 41 тыс. человек или примерно 10 тысяч квартир. Данные о миграции населения в более поздний период (при режиме Народного фронта) не публиковались. Но можно предположить с большой долей вероятности, что в период, когда официально была провозглашена политика тюркизации и исламизации, проводилась дискриминация по языку, осуществлялись массовые чистки государственного аппарата от «ненадежных» элементов из числа нацменьшинств и была объявлена мобилизация мужчин сразу 10 призывных возрастов (что затрагивает до 700 тыс. мужчин), эмиграция из республики должна была усилиться, а поток азербайджанцев-репатриантов — уменьшиться. Но даже с учетом прежних темпов, за прошедший год должно было высвободиться еще 7 тыс. квартир. Если на продаже этого свободного жилья (40 тысяч квартир средним размером в 3 комнаты) квартирная мафия получила хотя бы половину его номинальной стоимости, то и тогда ее доход в нынешних ценах должен был составить около 100 млрд. рублей.

Операции по захвату русских квартир, вероятно, можно оценить цифрой не меньшего порядка. Эти астрономические барыши отшибли последние остатки совести у чиновников и поставили под вопрос дальнейшее существование в Азербайджане русской общины. Зашевелились, собираясь в дальнюю дорогу, даже русские сектанты, которые, уж кажется, повидали и пережили за два века своего проживания в Азербайджане все. Помню, как на одном из прошлогодних собраний русскоязычной общественности, где был деликатно затронут вопрос выезда русских, взволнованно выступила жительница села Привольное: "Ну почему мы должны уезжать в Россию? Мы же в Привольном - иудейской веры, а в России свинину едят, субботу не соблюдают! Да мои внуки так же‚ обрезаны, как и азербайджанцы!" - она выкрикнула этот наивный аргумент с болью, словно утопающий, хватающийся за соломинку. У той аудитории она нашла сочувствие. Но у тех, кто все решает, имеют ли вес какие-либо доводы, кроме хрустящих купюр, в которые можно превратить слезы простых людей, не защищенных ни полицией, ни своей прародиной?..

Я намеренно ухожу здесь от темы национализма, хотя те, кто гонит русских, возможно, и переполнены ненавистью к ним и сознанием собственного национального превосходства. Мало верится в то, что захватчики - в большинстве своем сельские жители, многие из которых и русских-то видели раньше лишь по телевизору - пылали такой же ненавистью к русскому народу до того, как их изгнали из родного гнезда враги, вооруженные и обученные Россией (а может быть, и сами русские наемники, которых сейчас в зоне конфликта немало). Но стоит лишь представить, что всех беженцев каким-то чудом государство обеспечило этими или такими же квартирами без всяких эксцессов, и как-то перестается верить, что эти люди станут из национальной неприязни врываться к русским с ножами и топорами.

Та или иная идеология имеет в данном случае подчиненный характер и не должна заслонять сути — пресловутого «Грабь награбленное!» Кончатся «русские» квартиры — возьмутся за смешанные семьи. Или за талышей, припомнив им пресловутую «Талышско-Муганскую Республику» (во взрывоопасном Сумгаите, например, выходцы из этой зоны, по некоторым данным, составляют до 40% населения). Или за лезгин, если провокации с "Лезгистаном" дадут какие-либо результаты...

А преодолеть погромный синдром мешает прежде всего позиция тех, кто, считая себя цивилизованным человеком, стыдливо отворачивается от беззакония, а то и опускается до оправдания насилия какими-то «высшими целями». Вспомним, например, как старательно до недавнего времени обходили «неудобную» тему многочисленные организации русскоязычного населения, предпочитая заниматься исключительно антиармянской агитацией (самым порядочным из них оказалось общество «Содружество»). А полтора десятка народных депутатов Азербайджана русской национальности, которые за все эти годы ни разу (!) не попытались сделать депутатский запрос в парламенте или коллективное заявление по поводу положения русских!..

Уже не надеясь на своих депутатов, разнообразные общества и центры, а также на невнимательную к ним и неласковую мать-Россию, сидящие на чемоданах русские Азербайджана с последней надеждой присматриваются к переменам в верхних эшелонах власти республики. О своей поддержке их прав заявили недавно осуществляющий полномочия президента Гейдар Алиев и госсекретарь - недавняя москвичка Лала-Шовкет Гаджиева; и это не осталось незамеченным. Однако: ощутимых сдвигов пока не происходит. |

Эльдар Зейналов

P.S. Эта статья, написанная 15 августа по материалам, предоставленным Комиссией по межнациональным — отношениям при Бакинском комитете СДПА (председатель - Людмила Григорьева), а также другими людьми, представляющими самые разные общественные организациями, не была тогда пропущена всемогущей цензурой в «Истиглале». Однако от замалчивания проблема не перестала быть менее острой. Можно констатировать, к сожалению, что после того, как в Сумгаит были недавно направлены 17 тысяч беженцев из приграничной полосы, появился новый очаг межнациональной напряженности. Оттуда, неведомыми путями найдя офис партии, уже потянулись первые выселенные беженцами русские граждане.

Ввиду безнаказанности чиновников, откровенно пренебрегающих своим долгом по обеспечению гражданских прав, в низовых структурах власти процветает правовой произвол, сводящий эффективность правозащитной работы почти к нулю. Из перечисленных выше пример в помочь удалось лишь С.Тингаевой - возможно, лишь потому, что она служит в армии. «Основное богатство Азербайджана - это населяющие его народы»,- сказал на днях на встрече сс представителями национальных меньшинств спикер азербайджанского - парламента Гейдар Алиев. Будем надеяться, что теперь, став полноправным главой государства, он предпримет эффективные меры против самовольных захватов квартир - одной из основных причин поредения русской общины Азербайджана. На это рассчитывали, голосуя за него на выборах, русские избиратели.

Газ. «Истиглал», 20.10.1993 г.

Баку: бескровные погромы (чтобы паркет не испортить)

О влиянии квартирной мафии на демографическую ситуацию в суверенных государствах

Баку часто называли и называют «городом интернациональной дружбы». Я бы добавил — «попранной интернациональной дружбы», ибо уже четвертый год, как после позорных армянских погромов не слышно на его улицах армянской речи. Лучше всех оппонентов знаю, что азербайджанцев из Армении изгнали еще за год до этих событий, но не хочу признавать приоритета пресловутого «око за око» над дружбой, порожденной совместным трудом и преломленным хлебом. Баку был бы достоин участи Содома, если бы в то время в нем не нашлось многих тысяч азербайджанцев, русских, евреев, которые в меру сил помогали гонимым. Но кровавый январь 1990-го показал и то, что благородство и прекрасные порывы бессильны перед оружием в руках озверелого погромщика или пьяного солдата карательной армии.

Армян отстоять бакинцы не сумели, и теперь те же черные силы взялись за русских. Каждое поражение на фронте, выплескивая в Баку все новые и новые волны беженцев, вытесняет на «историческую родину» очередную партию русскоязычного населения. Может быть, зная об этом, россияне были бы более умеренными в своих симпатиях к «многострадальному» союзнику по СНГ и более дружелюбными к «мусульманскому» Азербайджану, чья славянская община до начала исхода насчитывала 300—400 тыс. человек (три населения Карабаха).

Приведу лишь несколько примеров. В Баку в одной из квартир дома на Сабаильской, 58, построенного еще ее прадедушкой, пока что живет Лошкова Н.Б. В Прибалтике ей бы вернули дом предка, в Азербайджане же коренную бакинку выгоняет появившаяся два года назад соседка, занимающая какую-то должность в МВД и грозящая поэтому то «сделать поблажку уголовникам», чтобы они разделались с русскими, то «отдать на растерзание солдатам в Карабахе». Две русских семьи — Руденко и Кориной — выжить уже удалось, а Лошкова еще держится, хотя в отделении полиции ей уже вместо помощи посоветовали «не жить дома».

Точно так же «повезло» с соседом — инспектором уголовного розыска — проживающей в Гяндже Дроздовой Л.И. Полтора месяца назад сосед ночью выволок ее из дома и на двое суток поместил в изолятор ГУВД. Где с помощью дубинки пытался ей втолковать необходимость отъезда «к себе в Россию». В противном случае обещал посадить в тюрьму или сумасшедший дом, либо посадить сына, подбросив ему наркотики.

Масалыкин А.В. и Гаврилова И.В., проживающие в бакинском поселке Гоусан, имеют там квартиры, полученные от НПО «Норд», в котором проработали около 20 лет. Задолго до событий эти коренные бакинцы уехали на Крайний Север работать по трудовому договору, естественно, что в законном порядке забронировали свое жилье, но, вернувшись весной этого года, обнаружили, что квартиры их отданы другим. Директор НПО Т. Азизов, являющийся депутатом законодательного органа — Милли меджлиса, уважает, вероятно, лишь новые законы, так как заявил, что «СССР распался: и ваша бронь на квартиры недействительна». Он, конечно, не послал прямо в Россию лишившихся крова людей.

Точно так же не повезло отлучившейся на 5 месяцев Барминой Т.П., из 75 лет жизни 60 прожившей в Баку. Войдя в сговор с начальником ЖЭКа, двое азербайджанцев составили акт о ее отсутствии в течение не 5, а 6 месяцев, и на этом основании лишили ее в судебном порядке права на квартиру. Никакие справки из поликлиники и сбербанка, ходатайства домового комитета, протоколы ветеранских собраний и т.п. не помогают. Это, кстати, наиболее частый случай «узаконенного» захвата квартиры, когда зарящиеся на жилье (претенденты совместно с ЖЭКом, улучив момент, когда хозяева куда-нибудь уедут (иногда на месяц), составляют фиктивный акт и... (см. выше).

А бывает и проще, как, например, в случае с Верой Кузьминичной Джангировой: звонок в дверь, затем в квартиру врывается группа людей, избивают, угрожают и в конце концов выбрасывают из квартиры с частью имущества (главное, вселиться, чтобы правоохранительные органы были поставлены перед свершившимся фактом). А дальше — безрезультатные хождения хозяев по инстанциям. Вере Кузминичне, например, в полиции Хатаинского района заявили, что «без санкции прокурора бессильны».

Светлана Алексеевна Тингаева — военнослужащая Национальной армии и кажется, должна быть более защищена по сравнению с Джангировой. Увы! Во время недельной поездки в Россию ее квартиру заняли беженцы. Опять тот же совет: «езжай своя Расия». Местное отделение полиции отказалось принять заявление, а военная полиция заявила о том, что «силой никого выселять не будет», но в случае, если она выселит захватчиков своими силами, ее «арестуют как зачинщицу драки».

Глядя на действия пришлых, воодушевились [и местные].

Так, Д.А.Семенкова выживает из его квартиры сосед-профессор. В отсутствие хозяина профессор не побрезговал черной работой, проломил смежную стенку и заколотил входную дверь. Управы на влиятельную особу найти не удалось.

Впрочем, не исключено, что проламывание соседских стенок — своеобразное хобби профессоров. Так, на другом конце города не менее уважаемый профессор директор Института национальных отношений (!) В. Арзуманлы сначала, проломив стену, присоединил к своим владениям две армянские квартиры (в присутствии хозяев), а теперь вломился тем же образом в кухню слепого соседа-лезгина А. Туганова, русской жене которого он с высоты науки межнациональных отношений посоветовал... правильно, «езжать в Россию потому, что скоро все вы русские, отсюда уедете».

Такие заявления поступают в российское посольство, общество «Содружество, правозащитные комиссии партий, в гуманитарные организации. Лишь, в одном только посольстве РФ в Азербайджане их скопилось около 200. Так что явление это отнюдь не частного и не единичного порядка.

За всем этим стоит хорошо организованная система. ЖЭКи наводят беженцев на русские квартиры, точно так же, как и в 1989—90 гг., когда ими составлялись списки армян. Кроме того, они же составляют липовые акты о длительном отсутствии хозяев. Полиция вместо решительных действий саботирует выселение захватчиков: не принимает заявления; советует не жить дома, делает вид, что не может двинуться без санкции прокуратуры, а в некоторых случаях (например, при выселении полурусской-полуармянки Виолы Ковальковой) она и сама участвует в беззаконии. Народные суды присоединяются к кампании, лишая хозяев права на жилье. Высшие же власти города, закрывая глаза на захваты квартир, то ли облегчают таким образом себе головную боль об устройстве бездомных, то ли имеют долю в этом бизнесе.

А нажива идет крупная. В связи с наплывом в столицу республики беженцев и переселенцев из Армении, Средней Азии, Грузии, прифронтовых районов население города увеличилось с 1,7 млн. в 1988 году до 3—3,5 млн. в настоящее время. Стоимость квартир на рынке в зависимости от площади и места составляет от 3 до 20 млн. рублей, что беженцам при всех их сбережениях далеко не всегда по карману. Куда проще — договориться с ЖЭКом, захватить квартиру и потратиться только на «подмазку» заинтересованных контор.

Даже при добровольном выезде зачастую возникают проблемы с продажей квартир, которая оформляется опять же с помощью бумажек ЖЭКов. Последние бывает, вынуждают отъезжающие семьи к продаже квартир по ценам ниже рыночных.

Кроме того, при обмене потоками мигрантов Азербайджан почему-то имеет всегда отрицательное «сальдо», т. е. въезжает в республику меньше, чем выезжает. Так, в 1988—90 гг.. из Азербайджана выехало примерно 300 тыс. армян, въехало же (азербайджанцев, месхетинцев, курдов, русских) — 205 тысяч. Разница — 95 тыс. человек, или примерно 24 тыс. освобожденных квартир. Я что-то не слышал, чтобы их давали «очередникам», зато много слышал о продаже этого фонда (многие квартиры стояли в ожидании покупателя год и больше). Более того, периодически азербайджанских беженцев того периода выгоняли из самовольно захваченных квартир, например, переселяя в очищенные от армян села Карабаха и прилегающих районов.

В январе 1991 — июне 1992 гг. из Азербайджана в республики СНГ выехало 115 тыс. человек, а въехало 74 тысячи (данные Госкомстата). Разница составляет 41 тыс. человек, или примерно 10 тыс. квартир. Данные о миграции населения в более поздний период (при режиме Народного фронта) не публиковались. Но можно предположить с большой долей вероятности, что в период, когда официально была провозглашена политика, проводилась дискриминация по языку, осуществлялись массовые чистки государственного аппарата от «ненадежных» элементов из числа нацменьшинств и была объявлена мобилизация мужчин сразу 10 (!) призывных возрастов, эмиграция должна усилиться, а поток репатриантов-азербайджанцев — уменьшиться. Но даже с учетом прежних темпов за прошлый год должно было освободиться еще 7 тыс. квартир.

Если на продаже этого жилья квартирная мафия получила хотя бы половину его рыночной стоимости, то ее доход в нынешних ценах должен был составить около 100 млрд. рублей. Операции по захвату русских квартир, вероятно, можно оценить цифрой такого же порядка.

Эти астрономические барыши отшибли последние остатки совести у виновников и поставили под вопрос дальнейшее существование в Азербайджане русской общины. Зашевелились, собираясь в дальнюю дорогу, даже сектанты, которые, кажется, повидали и пережили все за два века проживания в здешних краях. Помню, как на одном из прошлогодних, собраний русскоязычной общественности, где был деликатно затронут вопрос выезда русских, взволнованно выступала жительница села. Привольное: «Ну почему мы должны уезжать в Россию? Мы же в Привольном иудейской веры, а в России свинину едят, субботу не соблюдают! Да мои внуки так же обрезаны, как ваши!» — выкрикнула она с болью как последний аргумент. У той аудитории она нашла сочувствие, но найдется ли сочувствие у тех, кто решает, имеют ли вес какие-либо доводы, кроме хрустящих купюр, в которые можно превратить слезы простых, не защищенных ни полицией, ни прародиной людей?

Я намеренно ухожу здесь от темы национализма, хотя те, кто гонит русских, возможно, переполнены ненавистью к ним. Но стоит представить, что всех беженцев обеспечили такими же квартирами без эксцессов, по мановению какой-то волшебной палочки, и что-то перестается верить, что эти люди станут врываться в чужие квартиры с топорами, как это делается сейчас. Мало верится и в то, что эти сельские жители, многие из которых до Баку и русских-то видели лишь по телевизору, пылали такой личной неприязнью до тех пор, пока их не изгнали из родного гнезда враги, вооруженные и обученные русскими, а может быть, и сами русские наемники.

Знаю, что развитие сепаратистской возни на юге республики, в т. н. «талышско-муганской зоне», может привести к погромам уже талышей (в Сумгаите выходцы из этого региона составляют, говорят, процентов 40 населения), а малейшие попытки реализации планов создания «Лезгистана» на севере Азербайджана вызовут такую же напряженность в отношениях с лезгинской общиной. А это уже мусульмане, к тому же их нельзя послать «в свой Расия», ибо и лезгины, и талыши — автохтонные народы, проживавшие здесь задолго до тюрок. Так что та или иная идеология в данном случае будет подчинена вопросам наживы — и только, и имеет в своей сути знаменитое «грабь награбленное!».

А преодолеть погромный синдром мешает прежде всего позиция тех, кто, считая себя цивилизованным человеком, стыдливо отворачивается, а то и опускается до оправдания насилия какими-то «высшими целями». В случае с русскими Азербайджана это касается также и российской интеллигенции. Разве мало было в России тех, кто с удовольствием прислушивался к антиазербайджанской истерии вокруг каждого русского беженца в 1990-м, дабы заглушить голос совести после кровавой бойни в Баку, устроенной Советской армией для возвращения Азербайджана в союзное стойло? И не они же сейчас, стыдливо потупив глаза, проходят мимо того факта, что Азербайджан стал третьим по массовости поставщиком беженцев в Россию, и что в Азербайджане ждут смерти российские солдаты, с ведома своих командиров воевавших за армян. Иначе пришлось бы погрузиться в тягостные думы о неблаговидной роли в Закавказье той России, о которой так хорошо говорится в богемном кругу под хорошую закуску. О ее далеко не безупречной политике, поссорившей Россию с «мусульманским» Азербайджаном и «христианской» Грузией и отдавшей в жертву русское население Баку и Абхазии.

...Уже не надеясь на Россию, сидящие на чемоданах русские с последней надеждой присматриваются к переменам в верхних эшелонах власти Азербайджана. О своей поддержке их прав заявили недавно спикер парламента Гейдар Алиев и госсекретарь — недавняя москвичка Лала-Шовкет Гаджиева. Но ощутимых сдвигов пока не происходит.

Р.S. В конце июля министр обороны РФ Павел, Грачев заявил о том, что в Армении будут размещены две российские военные базы, а в начале августа в Ереване побывал представитель МО РФ Ю. Иванов, обсуждавший вопросы дислокации российских войск в Армении. По данным азербайджанской стороны, в Армению будут переведены из Германии и размещены вдоль азербайджанской границы две дивизии. Освободившиеся армянские войска будут переброшены в Карабах. Значит, надо ждать новых беженцев...

Эльдар ЗЕЙНАЛОВ,

"Новая ежедневная газета" (Москва), 20 августа 1993 года, № 27.