Эльдар Зейналов: «Русские в Азербайджане [среди нацменьшинств] находятся в привилегированном положении»

"Новое время", 09-06-2020 22:00

О том, что Азербайджан создал равноправие для всех проживающих здесь национальных меньшинств, сказано уже немало. Однако, безусловно, национальные меньшинства, в том числе и русские, могут сталкиваться здесь с определенными сложностями. Об этом, а также о других нюансах, связанных с правами русских в Азербайджане, мы поговорили с главой Правозащитного центра Азербайджана Эльдаром Зейналовым.

- Азербайджан, сравнивая с другими странами бывшего СССР, часто приводят в качестве примера мультикультурализма и толерантности. Согласны ли Вы с тем, что права граждан других национальностей, в частности русских, в Азербайджане никоим образом не ущемляются? 

- Есть такой наглядный показатель государственной политики в отношении нацменьшинств, как доля «титульного» этноса в национальном составе Азербайджана. По переписи 1939 года, она составляла 58,4%, перед распадом СССР — 82,7% (в 1989), в 2009 г. - 91,6%. Если взять русских, то в 1989 г. их было 392 тыс., в 1999 — 142 тыс., в 2009 г. - 119 тыс. То есть в эпоху толерантности и мультикультурализма, количество русских сократилось втрое.

Разумеется, в 1989 г. значительную часть русских составляли дислоцированные в стране военные. Понятно и то, что Россия, теряющая титульное население, была заинтересована в отливе русского населения из бывших союзных республик в РФ. Вместе с тем в национальной политике Азербайджана были и пока остаются проблемы.

Нельзя сводить дискриминацию нацменьшинств только к погромам, гетто или нашиванию на одежду звезд Давида. Как кто-то сказал, антисемитизм начинается с фразы: «Я не антисемит, но...» Дьявол кроется в мелочах, в этих самых оговорках...

Например, все граждане страны имеют право на получение начального, среднего и высшего образования. Но... образование ведется на государственном языке. Для талыша или курда образование на родном языке ограничивается только начальной школой, где несколько раз в неделю проводятся уроки родного языка, причем педагогов для этого языка в Азербайджане не готовят. А арифметику или ботанику на этих языках в школе вообще не преподают.

В этом плане положение русского нацменьшинства выгодно отличается, так как есть средние и высшие школы с обучением на русском, обновляются и издаются учебники, готовятся педагоги по различным дисциплинам.

Другой пример: участие в государственном управлении не может быть ограничено этническими мотивами, и никто не может запретить взять на работу человека только потому, что он русский. Но единственным государственным языком является азербайджанский, и его знание является обязательным для госчиновника. Ничего необычного или дискриминационного в этом требовании нет. Однако это подразумевает высокий уровень преподавания официального языка в школах, в том числе и с преподаванием на русском. А мы видим, что даже после почти 30 лет независимости выпускники русских школ массово заваливают этот экзамен.

В результате многим выпускникам русских школ закрыта дорога в госструктуры, и они вытесняются либо в частный бизнес, либо вообще в Россию. 

Никто не запрещает русский язык в СМИ. Но среди электронных СМИ (радио и телевидении) нет ни одного канала только на русском языке (или талышском, лезгинском, курдском и т.д.).

Никто не ставит целью уничтожения русских (и вообще христианских) кладбищ. Но и не делает для них исключение в правиле, что могилы, за которыми не ухаживают дольше 12 лет, могут быть уничтожены (что и произошло, например, в случае Наримановского кладбища).

Ощущение, что в отношении культуры нацменьшинств, особенно тех, за которыми не стоит дружественная «историческая родина», государственная политика пущена на самотек («спасение утопающих являются делом самих утопающих»). Хотя, повторяю, русские находятся среди нацменьшинств в этом отношении в привилегированном отношении, так как в Российской Федерации действуют различные программы поддержки соотечественников за рубежом.

В принципе, выход очевиден. Вступая в январе 2001 г. в Совет Европы, Азербайджан взял на себя обязательство принять закон «О национальных меньшинствах» и ратифицировать «Европейскую Хартию региональных языков или языков меньшинств», которые бы обеспечили решение этих и других вопросов. Тем более, что в случае русского языка, он является как языком местного нацменьшинства, так и региональным языком, официальным в таких структурах, как ОБСЕ, СНГ, ГУАМ.

- Как Вы считаете, достаточно ли представителей других национальностей в государственных структурах страны, нужно ли как-то менять ситуацию?

- Сначала давайте определимся, как оценивать это самое представительство. Вот у нас один президент страны, как делить это место? Или, скажем, глава духовенства страны в течение десятков лет — талыш, а их по статистике совсем немного, это правильно? Как делить 35 министерских портфелей, если 8,4% нацменов положены всего 3 места? Каким национальностям их выделить, чтобы никому не было обидно, и какие министерства им достанутся?

Есть, конечно, лукавый метод подсчета, используемый в гендерных вопросах, когда при подсчете количества женщин в госструктурах считают всех — управленцев и уборщиц, и выводят приемлемую цифру. Но при этом в руководящих кабинетах сидят мужчины, а женщинам в основном доверяют готовить чай и убирать в коридоре.

На мой взгляд, именно квотирование мест в госструктурах в советское время и привело к тому, что доля нацменьшинств за советские полстолетия 1939-1989 упала в 2,4 раза. Представим себе район, компактно заселенный нацменьшинствами, но при этом в руководящих органах их число не должно превышать среднереспубликанской квоты. Понятно, что в таком случае «титульная» запись в пресловутой 5-й графе в несколько раз повышала шанс пробиться на руководящую должность. Никого не заставляли насильно ассимилироваться, но к этому подталкивала сама ситуация.

Например, мой тесть был лезгином, а его родной брат записался азербайджанцем. В результате тесть в своей карьере уперся в стеклянный потолок, хотя и заработал 15 медалей за отличную работу, а карьера его брата была более успешной. Другой пример: с моим дядей в Спорткомитете работали коллеги разных национальностей. К каким-то датам на комитет выделяли награды: азербайджанцам, русским, армянам и «прочим» полагалось по квотам определенное число медалей. Но так уж получилось, что из «прочих» в Комитете работал один табасаранец (это малочисленный горный народ). И как можно догадаться, он был усыпан наградами, как рождественская елка, хотя их не всегда заслуживал.

Формализм в таких вопросах всегда превращает заботу государства в пародию или даже противоположность.

Вместе с тем при разумном подходе, например, никто не назначит в район с преимущественно талышским или лезгинским населением человека из дальнего тюркского района, который не будет знать местного языка. А выходцы из этих районов будут стимулироваться к получению управленческих знаний.

Я уверен, что лезгин из северного региона вряд ли будет переживать по поводу того, достаточно ли лезгин в госструктурах Нахчывана, но он будет задет, если его районом будет руководить нахчыванец, далекий от культуры его этноса. Аварцу не особенно интересно, достаточно ли аварцев в министерстве промышленности, но его волнует, что аварский язык преподается в школе 2 часа в неделю. Вряд ли талышу будет интересно, работает ли в прессе Азербайджана достаточно журналистов-талышей, но ему будет неприятно, что при наличии журналистов-талышей у него в районе нет радиоканала на талышском языке и на нем не издается ежедневная газета новостей. И т.д.

Критерием должна быть разумность подхода, а не искусственное квотирование. Развитие каждого нацменьшинства должно работать на общую пользу.

- В Азербайджане более 300 школ с обучением на русском языке, периодически звучат предложения от некоторых представителей общественности о необходимости сокращения, а то и вовсе закрытия русского сектора, как Вы считаете, насколько рациональны предложения такого рода?

- Я не хочу использовать спекулятивные доводы типа «в русском секторе образование лучшего качества» или что «в азербайджанском секторе выше коррупция». Меня больше интересует, что даст закрытие русских школ в практическом плане?

Ведь понятно, что из-за языкового барьера выпускники этих школ не могут сделать карьеру в госструктурах и привнести в них «чуждое влияние». Вероятно, с этой целью в русских школах за три декады независимости так и не улучшилось качество обучения государственному языку. Выпускники этих школ идут в частный сектор и, зная русский, делают успехи в бизнесе с партнерами в СНГ. По скромным подсчетам, там занимаются бизнесом 1,5-2 млн. азербайджанцев, которых даже коронавирус не загнал обратно в Азербайджан. Будут ли они учиться в русских или азербайджанских школах, но логика бизнеса все равно погонит их в Россию, но без знания русского языка они будут маргиналами.

С другой стороны, разве закрытие русских школ улучшит образование в школах с азербайджанским языком обучения? А ведь именно невыгодное сравнение двух секторов и провоцирует желание избавиться от русских школ.

Я бы, наоборот, предложил изучать русский и в азербайджанских школах как обязательный иностранный язык, в дополнение к английскому, немецкому или французскому. Раньше, такое практиковалось в гимназиях царского времени, где изучали (и успешно!) несколько иностранных языков.

- Вы как правозащитник могли бы очертить основной круг проблем, с которыми сталкиваются русские по национальности граждане Азербайджана? Обращались ли к Вам представители нацменьшинств с просьбами помочь решить какие-то проблемы?

Довольно большой слой русских хотели бы получить второе (российское) гражданство. Но по нашему законодательству, это невозможно. Принятие же российского гражданства приводит к тому, что в дальнейшем они сталкиваются с азербайджанским законом.

Для русскоязычных (не обязательно русских) есть проблемы в судах и тюрьмах, так как на русский переведено не все используемое там законодательство. Например, не так давно мы обнаружили, что в тюрьмах отсутствует русская версия «Правил внутреннего распорядка» - основного документа, регламентирующего жизнь осужденных в тюрьмах и колониях. Как-то исхитрились, перевели и напечатали. Первые экземпляры разослали по посольствам стран СНГ, а уже потом по тюремным библиотекам.

В наших колониях, кстати, немало русскоязычных иностранцев. У них немало проблем, начиная с языкового барьера, отсутствия христианских молитвенных мест и вплоть до пересмотра дел и репатриации из Азербайджана.

Родители школьников нередко жалуются на то, что в русских школах все шире распространяется коррупция. Но официально жаловаться не рискуют — боятся, что педагоги отыграются на ребенке.

Мельчает и вымирает без финансовой поддержки русскоязычная пресса.

- У нас в стране довольно мягкие требования относительно необходимости знания государственного языка, как Вы считаете, если они будут ужесточены, не станет ли данный шаг расценен как ущемление прав нацменьшинств в Азербайджане?

- Я бы не сказал, что они такие уж мягкие, но для системы госуправления считаю в целом это оправданным. Все делопроизводство ведется на азербайджанском, управленцу его просто необходимо знать на определенном уровне. Никакого ущемления прав нацменьшинств это не составляет.

Но вот если в районе проживания нацменьшинств местный глава исполнительной власти или судья не знает их языка (в дополнение к государственному), то это может создать проблему.

И еще, мне кажется, что уровень знания государственного языка должен быть дифференцированным. Зачем знание тонкостей грамматики землекопу, например? И нужно ли знать в идеале государственный язык для получения гражданства приезжей (из России или Греции) невесте местного азербайджанца, которая не претендует на место министра?

Азербайджанскому языку угрожает плохой уровень образования в школах, недостаточное знание его дикторами телевидения, и много что еще, но отнюдь не слабый прилив в страну людей без знания азербайджанского, или наличие в стране русскоязычного населения.

Проект осуществляется при поддержке Фонда поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом

Беседовала: 

С.СУЛТАНГЫЗЫ

https://novoye-vremya.com/posts/eldar-zeynalov-laquorusskie-v-azerbaydzhane-nakhodyatsya-v-privilegirovannom-polozheniiraquonbsp-2020-06-10-001819

Law and coronavirus: the legality of Azerbaijan’s quarantine

06.06.2020
Bashir Kitachayev, Baku

During the coronavirus pandemic, the Azerbaijani authorities locked up the entire country for a month and a half, issuing a mandatory quarantine where people could only leave the house with permission from the authorities and violators were fined or arrested.

Citizens fiercely resisted and tried their best to evade the quarantine. The need for quarantine, its impact on the economy and its effectiveness were all widely debated, but there was very little talk of whether everything that happened was in accordance with Azerbaijani law.

What “legal lessons” can be learned from the quarantine? What is the past and current state of law and order in the country amid the pandemic? What problems have the coronavirus uncovered?

Medicine and the police: a situation gone wrong

“My pregnant wife, one-year-old son and I stayed at home for three weeks,” said Anar. “The boy began to teethe and developed a fever. His temperature remained elevated for a long time, so I called an ambulance. The doctor examined him and said that he was healthy, but that she was required to do a coronavirus test. I didn’t mind. They took an analysis, gave him an injection of diphenhydramine, the child fell asleep, and the next day he woke up completely healthy—he was running around and playing.”

A couple of days later, Anar got a call in the middle of the night from the department of infectious diseases. They said that his son was suspected to have coronavirus and that they would come and take the child for re-analysis and a week-long observation in the infectious disease hospital. When Anar demanded to see the test results, the doctors said that they were not obliged to do so.

Anar flat-out refused to let the child go to the hospital alone, demanding that he be placed there as well and showed the results of the tests. The explanations and legal proceedings began, and doctors twice came to his house with police “as if they were detaining terrorists,” as Anar put it.

And so Anar sought the help of one of his well-connected friends. Doctors stopped doing tests and simply left the family alone.

“But the whole situation made us anxious, especially my pregnant wife. And they made a scene in front of the neighbors.”

Lawyer Samira Agayeva believes that this case is a gross violation of article 8 of the European Convention on the Right to Respect for Personal and Family Life. And of local legislation as well.

“Azerbaijani law states that governmental bodies do not have the right to do anything to a minor without parental consent. Doctors are required to provide test results to patients. It’s unheard of for a child to be forcibly taken away from their parents on the basis that he is ill without any evidence.”

It is possible to forcibly hospitalize a patient if they present a danger to others, either with the permission of the legal representative (in our case, parents), or by decision of the court.

This is just one of many violations that occurred during the COVID-19 virus epidemic in Azerbaijan:

people were hospitalized without their consent;
medical staff refused to treat other diseases due to suspected coronavirus;
the authorities lied about the length of the quarantine regime;
people were placed under surveilled quarantine and invited to “just take the test.”
All these incidents, although numerous, were special cases. Nevertheless, they all reflected one common problem—a lack of understanding by all those participating in the process of what they could and could not do while following orders “from above”.

Illegal basis for the quarantine

From the point of view of the Azerbaijani constitution, making self-isolation at home mandatory, fining people for violating the quarantine regime, closing off cities, and so on is only legal after a state of emergency has been declared. Otherwise, it violates the article on freedom of movement (article 28 of the Constitution of the Azerbaijan Republic), which, in principle, is one of the basic human freedoms (protocol 4 of the European Convention for the Protection of Rights and Freedoms).

How would declaring a state of emergency help? This would allow the authorities to restricting the rights and freedoms of citizens in order to protect them from various threats, all while the constitutional court ensures that the state does not “go too far”.

The quarantine measures introduced in many countries caused controversy and raised questions about how far the state has the right to go when interfering in the personal lives of citizens. The fact is that in any legal state, restricting freedom of movement, life and assembly is a rather serious step, and bypassing the laws in order to implement it is unthinkable.

For example, in the Czech Republic, the constitutional court overturned some government decisions on the grounds that they were not carried out according to the law, and in Romania the court decided that the police did not have the right to fine citizens for violating the quarantine. Both countries had declared a state of emergency.

As did Azerbaijan’s neighbors, Armenia and Georgia.

The constitution is the most important state document and no legislative act should be carried out in conflict with either the constitution or international conventions.

The Constitution of the Republic of Azerbaijan states that the procedure for declaring a state of emergency proceeds as follows: the president submits a decree on the state of emergency to the parliament and the parliament decides whether to declare it or not (Article 112 of the Constitution of the Republic of Azerbaijan).

Thus, all the “quarantine” decisions made by the Azerbaijani cabinet were illegal.

Illegal even during an emergency

And some measures taken would be illegal in any case, for example, the authorities received information about which phone number each person uses through the SMS system through which citizens received permission to leave the house. People were even required to send their passport numbers to the operational headquarters.

Lawyer Samira Agayeva says that this is a gross violation of citizens’ rights and that this would be unlawful, even under a state of emergency.

Many were reminded of the time when during an opposition demonstration, police were able to track the phones of opposition members with help from the mobile operators, and then rang their phones, rounding up several thousand people and bringing them into custody.

The fight against the opposition

Many human Azerbaijani human rights defenders, foreign organizations and activists believe that quarantine measures were not meant to prevent the spread of the virus, but rather to exert total control over and surveil citizens, as well as to prosecute the opposition.

During the pandemic, about a hundred various activists and opposition members were detained for violating the quarantine regime, as stated by the official investigation.

On March 19, President Ilham Aliyev published a video message to citizens during the holiday of Novruz where he discussed the situation with the virus and stated that the opposition is spreading panic about the pandemic and it should be isolated:

“At the same time, we see open provocations. Where do these provocations come from? From the very fifth column, from the enemies who are among us, the elements calling themselves opposition, the traitors who receive money from abroad. Their main goal is to destroy Azerbaijan. The worse for Azerbaijan, the better for them. Look at their addresses on social networks, they are full of hatred and provocation.

They seem to want riots to happen. They want turmoil. They want panic. And then they claim that they care about the Azerbaijani people. They are our enemies, and we must openly state this. It is not known what this disease will lead to. Therefore, during the existence of the disease, the rules of completely new relationships will apply.

Let everyone know this. It is possible that a state of emergency may be declared at some point. In this case, the isolation of representatives of the fifth column will become a historical necessity.”

A few days later, opposition members began to be detained. Most of them were from the Popular Front party, which refuses to engage in a dialogue with the authorities.

The Parliamentary Assembly of the Council of Europe announced that a new round of repression had begun in Azerbaijan and called on the country’s authorities to stop using the quarantine to suppress the opposition.

Human rights activist Eldar Zeynalov even considers it a plus that a state of emergency has not been declared:

“I believe that there would be many more violations by the authorities if they had declared a state of emergency. The punishment for misconduct would also be more serious, as well as the rules they adopted.

For example, few people noticed that during the quarantine, a law was passed holding people administratively liable for disseminating harmful information about the virus. This information could be either false, or just something that the authorities found uncomfortable.”

Why is no one protesting?

Philosopher Rakhman Badalov argues that one should not be surprised that the state of emergency was not declared in Azerbaijan, because the country has never been particularly vigilant about following legal procedure:

“This is not some European country in which people pay attention if the authorities act in ways that are in conflict with the law. On the contrary, we live by the principle: ‘Dad said so? Then you have to obey.’ Moreover, whenever possible, citizens themselves violate the law.

The fact is that the people as a whole are not used to living in a free state, because in practice, they have never had a free state. They knows how to resist, but they do not know how to appeal to protect their own rights.

Most likely, the authorities did not declare a state of emergency simply because it was unnecessary. Moreover, purely psychologically people understand that quarantine in an epidemic is the right decision.”

The results of the tough measures

The fact that many people in Azerbaijan approved of the tough measures, arguing that “this is the only way to deal with our people,” did not help to improve the coronavirus situation. On the contrary, immediately after the quarantine regime was eased, the number of infected people began to increase rapidly.

People on social media are with increasing frequency expressing the idea that fines and detentions were meant to benefit the authorities, and not as a way of combating the virus.

At the same time, the authorities decided to completely “close the country” on Saturdays and Sundays—closing shops, roads—absolutely everything, during which time it will only be possible to get out if absolutely necessary (again, by asking the police permission by phone call).

Citizens are preparing to storm stores on Friday.

And dog owners are preparing for a battle with the police, they need to let their pets out everyday, and cannot just wait until Monday, but it seems that the authorities have once again forgotten to consider them.

https://jam-news.net/quarantine-azerbaijan-law/

Коронавирус и закон: юридическая сторона азербайджанского карантина

05.06.2020

Башир Китачаев, Баку

Во время пандемии коронавируса азербайджанские власти на полтора месяца «посадили» страну на карантин — принудительный, с выходом из дома с разрешения властей, со штрафами и арестами. Граждане отчаянно сопротивлялись и всеми силами старались от карантина уклониться. Обсуждались необходимость карантина, его воздействие на экономику и эффект от него, но очень мало было дискуссий о том, насколько все происходящее соответствует азербайджанскому законодательству.

Каковы «юридические уроки» карантина? Что происходило и происходит с законом и порядком в стране на фоне пандемии? Какие проблемы выявил коронавирус?

Медицина и полиция: что-то пошло не так

«Мы с моей беременной женой и годовалым сыном три недели сидели дома, — рассказывает Анар. — У мальчика начали резаться зубы и поднялась температура. Она долго не падала, и я вызвал скорую помощь. Врач, осмотрев ребенка, сказала, что он здоров, но она обязана сделать тест на  коронавирус. Я не возражал. Взяли анализ, сделали ему укол димедрола, ребенок уснул, а на следующий день он проснулся уже полностью здоровым, бегал, играл». 

Через пару дней посреди ночи Анару позвонили из инфекционного отделения. Сказали, что у сына есть подозрение на коронавирус и что они сейчас приедут и заберут ребенка на повторный анализ и недельное наблюдение в инфекционном отделении. В ответ на требование показать результаты анализов врачи заявили, что не обязаны этого делать.

Анар категорически отказался отпускать ребенка в больницу одного, требуя, чтобы его туда поместили тоже и показали результаты анализов. Начались разбирательства и выяснения, врачи два раза приезжали с полицейскими — «как будто террористов собирались брать», по выражению Анара. 

В итоге помог друг Анара, у которого оказались нужные связи. Никаких тестов больше не делали, семью просто оставили в покое.

«Но произошедшее стоило нам нервов, главным образом, моей беременной жене. Еще и для соседей шоу устроили». 

Этот случай – грубейшее нарушение статьи восемь Европейской конвенции  о праве на уважение личной и семейной жизни, говорит адвокат Самира Агаева. И местного законодательства тоже.

«По закону Азербайджана государственные органы не имеют права что-либо делать с несовершеннолетним ребенком без согласия родителей. Врачи обязаны предоставлять результаты анализов пациентам. Это неслыханно, чтоб у родителей насильно забирали ребенка на основании того, что он болен, без предоставления каких-либо доказательств».  

Принудительная госпитализация больного в случае его опасности для окружающих возможна либо с разрешения законного представителя (в нашем случае – родителей), либо по решению суда. 

Это лишь одно из многих нарушений, которые произошли во время эпидемии вируса COVID-19 в Азербайджане:

людей госпитализировали без их согласия;

отказывались лечить от других болезней из-за подозрения на коронавирус;

обманывали насчет сроков пребывания в карантине;

помещали в карантин, пригласив «только сдать тест». 

Все это были хоть и многочисленные, но все же частные случаи. Тем не менее все они отражали одну общую проблему — непонимание всеми участниками процесса, что им можно и чего нельзя делать при исполнении директив «сверху».

Незаконная «основа» карантина

С точки зрения азербайджанской конституции принудительно запереть людей в домах, штрафовать за нарушение карантина, закрывать города и так далее можно только после объявления чрезвычайного положения. Иначе все это нарушает статью о свободе передвижения (статья 28 конституции Азербайджанской Республики), которая в принципе является одной из базовых свобод человека (протокол 4 Европейской конвенции о защите прав и свобод). 

Чем бы помогло чрезвычайное положение? Его объявление позволяет ограничивать права и свободы граждан для их защиты от разных опасностей,  а конституционный суд следит за тем, чтобы государство не «перегибало палку». 

Карантинные меры, вводимые во многих странах мира, вызывают споры о том, насколько далеко государство имеет право зайти, вмешиваясь в личную жизнь граждан. Дело в том, что в любом правовом государстве ограничение свободы передвижения, жизни и собраний — довольно серьезный шаг, осуществление которого в обход законов немыслимо. 

Например, в Чехии Конституционный суд отменил некоторые решения правительства на основании того, что они не были проведены по закону, а в Румынии суд решил, что полиция не имеет права штрафовать граждан за нарушение карантина. В обеих странах было объявлено чрезвычайное положение.  

Как и в соседних с Азербайджаном странах – Армении и Грузии. 

Конституция – самый важный документ страны, и ни один законодательный акт не должен ей противоречить, равно как и международным конвенциям. 

Согласно конституции АР процедура объявления ЧП происходит так: президент представляет парламенту на рассмотрение указ о чрезвычайном положении и парламент принимает решение, объявлять режим или нет (статья 112 конституции АР). 

Таким образом, все «карантинные» решения азербайджанского кабинета министров были незаконными. 

Незаконно даже во время ЧП

А некоторые меры были бы незаконны в любом случае — например, благодаря системе смс-разрешений, при помощи которых нужно было отпрашиваться для выхода из дома, власти получили информацию о том, какой телефонный номер использует каждый человек. В оперативный штаб нужно было отправлять номер своего паспорта.

Это грубое нарушение прав граждан, и такой метод был бы незаконным даже при режиме ЧП, говорит адвокат Самира Агаева. 

Многим это напомнило тот митинг оппозиции, на котором полиция при помощи мобильных операторов отследила телефоны, находившиеся на территории, где проводили митинг, и потом «прозвонила» и вызвала в полицию несколько тысяч человек.

Борьба с оппозицией

Многие правозащитники в Азербайджане, иностранные организации и активисты считают, что карантинные меры работали не на препятствование распространению вируса, а на тотальный контроль и слежку за гражданами и для преследования оппозиции.  

За время  пандемии  были задержаны около ста человек — разных активистов и оппозиционеров — за нарушение карантинного режима, по официальной версии.

19 марта президент Ильхам Алиев записал видеообращение к гражданам по случаю праздника Новруз, говорил о ситуации с вирусом и высказался о том, что оппозиция распространяет панику в связи с пандемией и она должна быть изолирована:

«Откуда исходит эта провокация – от той самой пятой колонны находящихся среди нас врагов, элементов, именующих себя оппозицией, предателей, получающих деньги из-за рубежа. Их главная цель — уничтожить Азербайджан. Они — враги, и мы должны открыто сказать это… …Поэтому в период этой болезни будут действовать совершенно новые правила отношений. Не исключено, что когда-то может быть объявлено и чрезвычайное положение. В таком случае изоляция представителей этой пятой колонны станет уже исторической необходимостью».

Уже через несколько дней начались задержания оппозиционеров. В основном из партии «Народный фронт», которая отказывается идти на диалог с властью. 

В Парламентской Ассамблее Совета Европы объявили, что в Азербайджане начался новый виток репрессий, и призвали власти страны прекратить пользоваться карантином для подавления оппозиции. 

Правозащитник Эльдар Зейналов считает даже плюсом то, что не было объявлено чрезвычайное положение:

«Я считаю, что нарушений со стороны властей было бы намного больше, объяви они чрезвычайное положение. Наказания за различные проступки тоже были бы серьезнее, как и принимаемые законы. 

К примеру, мало кто заметил, что за время карантина приняли закон, согласно которому назначалась административная ответственность за распространение вредной информации про вирус. Такой информацией может быть как фейк, так и просто что-то неудобное для властей».

Почему никто не протестует?

Удивляться тому, что чрезвычайное положение не было объявлено в Азербайджане, не стоит, потому что страна в правовом пространстве никогда и не жила, утверждает философ Рахман Бадалов:

«Это не какая-то европейская страна, в которой люди обращают внимание, если власть действует не по закону. Наоборот, живем по принципу «Папа сказал? Значит, надо слушаться». При этом, когда есть возможность нарушить закон, граждане его и сами нарушают. 

Дело в том, что народ в целом не привык жить в свободном государстве, потому что свободного государства у него практически не было никогда. Он умеет сопротивляться, но не умеет апеллировать к правам. 

Скорее всего, власти не объявляли чрезвычайное положение, потому что в этом попросту не было необходимости. Тем более, что чисто психологически народ понимает, что карантин в условиях эпидемии – правильное решение».

Результаты жестких мер

Жесткие силовые меры, одобряемые многими в Азербайджане с аргументацией «с нашими людьми только так», не помогли улучшить ситуацию с коронавирусом. Наоборот, немедленно после ослабления карантинного режима количество инфицированных начало стремительно увеличиваться. 

В социальных сетях все чаще высказывают мысли о том, что штрафы и задержания на самом деле были целью властей, а не средством борьбы с инфекцией. 

Тем временем, власти приняли решение полностью «закрыть страну» на субботу и воскресенье — закроют магазины, дороги, абсолютно все, а выйти можно будет только для чего-то жизненно важного (опять же, отпросившись у полиции по телефону). 

Граждане приготовилиcь штурмовать магазины в пятницу.

А владельцы собак готовятся к битве с полицией — питомцев нужно каждый день выгуливать, с этим нельзя подождать до понедельника, а про них опять забыли.  

https://jam-news.net/ru/карантин-азербайджан-закон/