Что происходит с прессой Азербайджана?

[24-05-01]

Власть против прессы

Автор и ведущий Олег Панфилов

Сегодня в программе:

- Что происходит с прессой Азербайджана - комментарий директора правозащитного Центра Азербайджана Эльдара Зейналова.

Прошедшие две недели после предыдущей программы прошли в обществе под знаком подготовки и празднования майских праздников. Однако это совсем не означает, что борьба власти с прессой ослабла, она лишь сделала перерыв. В то же время международные организации в преддверии ее одной даты - 3-го мая - Международного дня свободной прессы, подвели свои итоги нарушения прав журналистов в 2000-м году, обозначив и президентов стран СНГ, оказавших наибольшее давление на независимую прессу. Напомню, что организация "Репортеры без границ" таковыми посчитала президентов России, Белоруссии и Украины, а американский Комитет защиты журналистов - Владимира Путина и Леонида Кучму.

По данным Центра экстремальной журналистики, статистика фактов давления на прессу выглядит так: при исполнении профессиональных обязанностей погибли в России четверо; в Грузии - один; в Таджикистане - один; и в Украине - один журналист. Убийства журналистов, которые или не расследованы должным образом, или существуют данные о возможном убийстве в связи с выполнением профессионального долга, выглядят так: в России - пятеро; в Казахстане - один; в Украине - трое. Следует добавить, что в России в 2000-м году было убито - 12; в Таджикистане - один; в Украине - трое журналистов, чья гибель не была связана с профессией.

Пропавшие без вести журналисты: в России - двое и в Белоруссии - один. Таким образом, в России пропавшими без вести считаются 14 журналистов, о чьей судьбе ничего не известно с 95-го года. С 93-го года в Туркменистане считается пропавшей без вести журналистка Наталья Соснина.

Нападения на журналистов: в России - 64 случая; в Азербайджане - 24; в Армении - два; в Белоруссии - три; в Грузии - тринадцать; в Казахстане - восемь; в Кыргызстане - два; в Молдове - четыре; Украине - десять.

Задержания и аресты журналистов: в России - двадцать один случай; в Азербайджане - четыре; в Армении - три; в Белоруссии - сорок четыре; в Грузии - два; в Кыргызстане - один; в Украине - один.

Судебным преследованиям подверглись: в России - семнадцать журналистов; в Азербайджане - двое; в Казахстане - двое; в Кыргызстане - четверо; в Туркменистане - один журналист.

Самым разнообразным формам давления подвергались редакции газет, журналов, радиостанций, телекомпаний. Судебных процессов над редакциями в Азербайджане было семь; в Белоруссии - два; в Казахстане - семь; в Кыргызстане - четыре; и Молдове - два. В России и Украине стали популярны силовые захваты редакций, так называемые "маски-шоу". В России их было шесть, в Украине - два. Следует добавить, что только в России было проведено семь обысков в редакциях.

Еще одна категория нарушений прав - ограбления или имитация ограблений редакций. На самом деле, трудно определить, была ли ограблена редакция банальными хулиганами, или бандитами, или таким образом было оказано политическое давление на ту или иную редакцию. Тем не менее, таких случаев в России было 19, три в Грузии и по одному в Белоруссии, Казахстане и Украине.

Кроме этих фактов, следует отметить и традиционные, которые можно назвать цензурой, или те, которые юридическим языком обозначаются как "ограничения на получение и распространение информации". Отличились почти все страны, но больше всего было зафиксировано в России - 16 случаев, и в Украине - 9, а также в Азербайджане - один, в Армении - один, в Белоруссии - один, в Казахстане - три и в Таджикистане - два случая.

Но третьего мая подводились итоги не только прошедшего года. Украинский институт массовой информации сообщил, что уже с начала 2001-го года в Украине зафиксировано 43 случая нарушений прав журналистов. Кстати, когда распространялись эти факты, в Днепропетровске был избит очередной журналист, сотрудник местной оппозиционной газеты "Лица" Игорь Марков. Поздно вечером, когда журналист возвращался домой, в подъезде его дома на него напал неизвестный. Оглушив жертву ударом в висок, преступник около десяти минут избивал журналиста ногами, а потом скрылся, не взяв у пострадавшего ничего ценного. По мнению Маркова, нападение прямо связано с его профессиональной деятельностью. Это уже не первое нападение на работников газеты "Лица". Недавно трое неизвестных подстерегли журналиста Виктора Трухова и принялись избивать его молотками. Раненому журналисту тогда с трудом удалось убежать от нападавших. А несколькими днями раньше, 27-го апреля, в Киеве был избит корреспондент газеты "Сельские вести" Андрей Мосальский. За день до Всемирного дня свободы печати уже в Азербайджане был избит корреспондент газеты "Азатлык" Эльчин Мамедли. Последние дни апреля в Туркменистане вышла и сразу же была закрыта газета "Путь вождя". Как сообщается, причиной стало лишь неудовольствие президента Ниязова тем, что газета подготовлена без его ведома. 30-го апреля в Кыргызстане закрыта единственная киргизская оппозиционная газета "Асаба", проигравшая суд, приговорившего издание к выплате крупного штрафа. В российских регионах все четче обозначается новая территория - Магаданская область, где в последнее время произошло несколько конфликтов в прессе.

Михаил Горбунов:

Пошла третья неделя, как в Магадане исчез главный редактор и издатель местной газеты "Вести" Владимир Сербинов, он же - генеральный директор информационного агентства "ВС". О некоторых его злоключениях Радио Свобода уже рассказывало слушателям. В 2000-м году информационное агентство издавало местное приложение к "Аргументам и фактам", "АиФ Магадан". Осенью во время кампании по выборам губернатора Магаданской области это приложение предоставило свои страницы для выступлений главному сопернику действующего губернатора Валентина Цветкова депутату Государственной Думы Владимиру Буткееву. Затем Цветков победил. А первого марта нынешнего года срочной факсограммой генеральный директор главного "АиФ" Николай Зятьков расторг договор с Владимиром Сербиновым.

За два последующих месяца произошло немало не менее интересных событий. Газета "АиФ Магадан" продолжает выходить, сменив издателя. Им стало акционерное общество "Издательский дом "Наша Колыма"", где не последний голос принадлежит фирме "Магаданская группа", которая пользуется полной поддержкой победившего губернатора. Сам губернатор Цветков подал в суд на информагентство "ВС" и депутата Буткеева за распространение порочащих сведений и в первой инстанции иск выиграл. Газету "АиФ Магадан", по вполне понятным причинам, в ответчиках на этом процессе не числится. Одновременно Сербинов, который все не унимался, стал выпускать новую газету, которую назвал "Вести". Мало того: он решил участвовать в выборах депутатов новой областной Думы, которые состоятся 20-го мая. 20-го апреля областная избирательная комиссия провела жеребьевку, определившую время выступления кандидатов в газетах и на телеканалах. По странному совпадению в тот же день налоговая полиция изъяла все документы нескольких фирм, к которым имел отношение кандидат в депутаты Владимир Сербинов. Проверка продолжается до сих пор и когда закончится - неизвестно. Через два дня после этого Сербинов и исчез. Лишь выходят выходят в эфире одного коммерческого телеканала рекламные ролики с фотографией кандидата в депутаты. Выходят и "Вести". Их новый главный редактор Валерий Фатеев не смог или не захотел пояснить мне, где же сам Владимир Сербинов. Политикой "Вести" не занимаются. Лишь в номере 18-м на днях издали колонку редакции под красноречивым заголовком "Свобода слова - действительная и мнимая". В колонке есть робкое пожелание, чтобы власть не делила средства массовой информации на своих и чужих.

Олег Панфилов:

Если приводить в пример страну СНГ, в которой бы полно представлены все категории нарушений прав журналистов и прессы, то Азербайджан - именно та часть постсоветского пространства, где на протяжении десяти лет происходило все - убийства и избиения журналистов, судебные преследования и цензура. Еще несколько лет назад в Азербайджане официально существовали три вида цензуры, в том числе и военная, как последствия военных событий в Карабахе. Но Азербайджан уникален еще и тем, что здесь существует, в отличие от большинства стран СНГ, широкий спектр оппозиционной партийной прессы, а также несколько журналистских организаций. С точки зрения законодательства, Азербайджан находится в числе стран, где действуют несколько достаточно демократических законов, но, к сожалению, Азербайджан отличается и довольно ожесточенной борьбой независимых от государства журналистов с властью. Только в прошлом 2000-м году в Азербайджане зафиксировано 26 нападений на журналистов, были арестованы четыре репортера, прошли два судебных процесса над журналистами и семь над средствами массовой информации. В качестве эксперта я пригласил сегодня директора правозащитного Центра Азербайджана Эльдара Зейналова, который так же ведет мониторинг нарушений прав журналистов и прессы, являясь экспертом Центра экстремальной журналистики.

- Эльдар, как вы оцениваете состояние прессы Азербайджана?

Эльдар Зейналов:

Вы говорили о спектре нарушений прав журналистов за последние десять лет. Если оценивать последние год-полтора, то, безусловно, есть улучшения положения журналистов. Это отражено и в новом законе о средствах массовой информации и в некотором снижении давления на журналистов. Но появились новые опасные тенденции. Начиная практически с момента отмены политической цензуры, набрало обороты судебное преследование журналистов. К этому оказались не готовы ни журналисты, ни адвокатская общественность, ни правозащитники. Мы к этому оказались не готовы. Точно так же, как мы сейчас не готовы к вхождению в европейское пространство. Журналисты не знают, как защищать свои права в рамках европейской системы законодательства. И, как результат судебного давления, появилась самоцензура, та вещь, от которой, казалось бы, мы уже освободились в период перестройки. Многие журналисты, особенно редакторы средств массовой информации, сейчас опасаются заострять внимание на каких-то табуированных проблемах, чтобы их не подвергли преследованию. Одна из журналистских организаций - Комитет защиты прав журналистов, посчитал, что в прошлом году на журналистов наложили штраф порядка двухсот тысяч долларов, в общей сложности. Эта тенденция развивается. И, как мы видим в случае с главным редактором оппозиционной газеты "Ени Мусават", есть возможность и возвращения к уголовному преследованию журналистов. Все это не может не рождать беспокойство правозащитников. И, в этой связи, надо отметить, что межправительственные организации, типа Совета Европы, типа ОБСЕ, как правило заостряют свое внимание на законодательных рамках. И это не совсем правильно, потому что законодательные рамки действуют только тогда, когда есть справедливый независимый суд, где можно было бы отстаивать свои права.

Олег Панфилов:

На мой взгляд, самой серьезной проблемой азербайджанских средств массовой информации является осознание того, что власть официально не подвергает прессу цензуре, но давление власти продолжается. И за последнее время закрыт журнал "Монитор", представители власти постоянно предъявляют претензии газете "Ени Мусават", и как это случилось несколько дней назад, газетам "Ени заман" и "Мелитин сейси". Достаточно ли независимы суды в Азербайджане, чтобы говорить о реальной защите прав журналистов?

Эльдар Зейналов:

Суды никогда в период независимости Азербайджана не были независимы от исполнительных властей. Прежде всего - потому, что, согласно нашей конституции, все судьи в Азербайджане назначаются указами президента и на определенный срок. Соответственно, к концу этого срока они испытывают опасения за то, что их не перевыберут и уже сейчас они начинают отрабатывать свой следующий срок. Кроме того, сама процедура назначения судей имеет кое-какие субъективные компоненты. В частности, например, под давлением Совета Европы было введено тестирования судей. И помимо объективного тестирования на основе письменных тестов, проверенных компьютером, было добавлено устное собеседование, интервьюирование кандидатов в судьи, на основании которого, неясных, непрописанных критериев было отсеяно половина кандидатов. Такая процедура оставляет лазейки для вмешательства исполнительных властей. Соответственно, очень мало вероятности, что высшие чиновники, я не говорю о мелких чиновниках, здесь положение лучше, но если кто-то из высших чиновников Азербайджана возбуждает уголовное дело, то суды, как правило, этот иск поддерживают. Даже если это касается совершенно диких дел, например, иска брата президента против одного из оппозиционеров и группы газет, в которых было напечатано интервью этого оппозиционера о том, что наш президент является не азербайджанцем по национальности, а курдом. И это было воспринято родственниками президента как оскорбление чести и достоинства. С точки зрения конституционности Азербайджана, это дико. Не может быть оскорблением быть курдом, армянином или русским в Азербайджане. Но, тем не менее, суд взял под козырек, и дело было начато, хотя и не закончено. Во многих случаях, в частности, первый процесс против "Монитора", тоже было дикое дело под давлением лиц, близких к семье президента, было возбуждено дело об оскорблении чести и достоинства азербайджанского народа. Такого преступления нет в нашем законодательстве. Тем не менее, дело было возбуждено. И исцами выступали три профессора, хотя по конституции они не имеют право представлять народ, только выборные лица могут представлять народ. Тем не менее, "Монитор" был осужден, на него наложили штраф, и это послужило длинной цепочкой событий, которые привели к закрытию этого журнала.

Олег Панфилов:

Одним из самых серьезных конфликтов последнего времени стало распоряжение администрации Баку очистить город от киосков частной фирмы "Гая". Как можно расценить эту ситуацию - как желание властей оградить государственную фирму "Гасид" от конкурентов или как еще одну форму давления на распространителей независимой прессы?

Эльдар Зейналов:

Нельзя однозначно расценить это как давление на независимых распространителей прессы. Прежде всего, потому, что к моменту, когда начался снос этих киосков, области влияния между "Гасидом", проправительственной фирмы и "Гая" были уже разделены. Более того, сам президент фирмы "Гая" отмечал, что правительственные газеты продаются лучше в киосках "Гая", с меньшим возвратом в несколько раз, чем в киосках "Гасида". Я думаю, что подоплека этого дела чисто экономическая и, может быть, даже мафиозная. Потому что упорно циркулируют слухи, что вместо этих киосков, которые были снесены, исполнительные власти хотят навязать киоски одного какого-то установленного образца, которые будут завезены, и от которого выиграет какое-то конкретное лицо.

Олег Панфилов:

Последние несколько лет довольно оживленно проходит общение азербайджанских и армянских журналистов, которые таким образом пытаются внести свой вклад в урегулирование карабахского конфликта. Ваша оценка таких отношений?

Эльдар Зейналов:

Я могу только положительно оценивать контакты любых профессионалов, в том числе и журналистов. Журналистов особенно, потому что в свое время пресса много сделала для разжигания конфликта. Сейчас на ней лежит моральная обязанность за погашение этого конфликта. И сила средств массовой информации известна, недаром называют четвертой властью. Эти контакты они много чего дали. Прежде всего, это был какой-то прорыв независимой информации на информационное поле Азербайджана и Армении. К сожалению, в последнее время начался новый виток истерии вокруг карабахского конфликта, и средства массовой информации обеих стран получили социальный заказ от властей. Развернута, в частности, антиазербайджанская пропаганда в армянской печати, антиармянская в азербайджанской печати. Обсуждается проблема информационной войны и так далее. Мне кажется, это уже прошлый день, попытки восстановить атмосферу 93-94-х годов. И с этим надо как-то заканчивать. Прежде всего, сами журналисты должны осознать свою моральную ответственность. Потому что война, возобновление боевых действий - это опять новые жертвы, новые беженцы, новые беды. Сейчас необходимо использовать вот это перемирие для того, чтобы наладить горизонтальные контакты. Очень хорошо, что между журналистами Армении и Азербайджана они крепнут. Я могу, например, сказать, что это не только касается журналистов - и других лиц тоже. В частности, например, сейчас двое членов моего Центра находятся в Армении, где встречаются с представителями женских организаций и внеправительственных организаций, которые занимаются беженскими проблемами, беженцы - это проблема общая и для Армении, и для Азербайджана. Как бы то ни было, конфликт когда-нибудь закончится, и эти проблемы надо решать. Если попробовать начать об этом говорить раньше, то мы раньше с этим закончим.

Олег Панфилов:

Эльдар, но я не удержусь, чтобы задать еще уточняющий вопрос в отношении так называемой информационной войны между Азербайджаном и Арменией - война в Интернете. Это была довольно ожесточенная война, в результате которой пострадали несколько государственных сайтов и Армении, и Азербайджана. Эта война продолжается до сих пор?

Эльдар Зейналов:

Нет, там было достигнуто частное соглашение между хакерами Армении и Азербайджана. Это фактически уже завершилось года полтора тому назад. Я с самого начала предупреждал, что этого не стоит делать - и, прежде всего, потому, что нужно дать пространство для обмена любыми мнениями. А для устранения из Интернета шовинистических или человеконенавистнических сайтов есть своя политика, и ее можно было бы использовать цивилизованно. Ну, кстати сказать, побочным результатом этой войны было то, что несколько провайдеров Интернета обратились в Министерство национальной безопасности, предложили свои услуги. Первооснова их беспокойства была в том, что осуществлять компьютерные преступления в новом уголовном кодексе - это уже уголовно наказуемо. Но я не могу не отметить и то, что в прошлом году где-то в сентябре месяце министр национальной безопасности заявил, что в 2001-м году весь поток информации, который идет из Азербайджана, будет взят под контроль. И те, которые допускают посылку неправильной информации или опасной для Азербайджана информации, будут выявляться, наказываться и так далее. Это даже не пресловутая система оперативно-розыскных мероприятий, это - кое-что похуже, это пахнет тоталитаризмом. Вот вам результат невинной шалости хакеров и взаимных атак.

Олег Панфилов:

Спасибо. О проблемах прессы Азербайджана и взаимоотношениях между журналистами Азербайджана и Армении рассказал Эльдар Зейналов, директор правозащитного Центра Азербайджана. Надеюсь, что проблему Карабаха мы обсудим в следующей программе с председателем Степанокертского пресс-клуба Гигамом Багдасаряном.

 archive.svoboda.org/programs/avp/2001/avp.051001.asp

За все уплачено?

Эльдар Зейналов

Правозащитный центр Азербайджана

Взаимоотношение прав и обязанностей граждан всегда было предметом оживленных дискуссий. Причем либералы приоритет отдают правам, а государственники - обязанностям. Вспомним классическое: “Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!”

С временем появилась даже советская концепция прав человека, согласно которой права надо было сначала заслужить. Отсюда - тоталитарный подход к обязанностям граждан, в том числе всеобщая воинская обязанность без возможности альтернативной службы.

Демократия изменяет саму философию прав человека. Теперь считается, что основные права человека принадлежат ему от рождения, Их надо уже не заслуживать, а всячески обеспечивать и защищать от посягательств, в первую очередь от чиновников. Так, сначала в 1992 г. появилось “Положение о прохождении альтернативной воинской службы (трудовой повинности)", а в 1995 г. в Конституции было закреплено право на альтернативную службу. Это соотвественно предполагает право на отказ от действительной военной службы по убеждениям, в том числе не только по религиозным, но и по пацифистским.

Сама идея альтернативной службы заключается в том, что она не должна быть физически легче, чем действительная военная, кое-где она даже длительнее по времени. Обычно это гражданские строительные работы, причем бесплатные, тяжелая работа в горных районах ит.п. Человека с антивоенными убеждениями это не должно отпугнуть, а для отказников по религиозным соображениям это тот самый почетный крест, который они готовы нести за свои взгляды.

К сожалению, законодательство в этой области не проработано, а сама альтернативная служба так и не была создана. В настоящее время военкоматы все же прислушиваются к доводам призывников и временами предлагают в качестве альтернативы службу в тыловых частях в удалении от линии фронта. Но это совсем другая идея, которая как раз и может стимулировать молодых людей «откосить» от службы на линии фронта.

Идея альтернативной службы вполне вписывается в реалии нашего общества и, конечно же, она должна быть создана. Но, кроме внешнего давления со стороны международных организаций, в Азербайджане для ее создания практически нет стимулов.

Часто борцы с христианским миссионерством запугивают публику тем, что миссионеры якобы стимулируют отказ молодых людей от службы в армии. Но много ли вы видели христиан-азербайджанцев, публично отказавшихся от военной службы по религиозным убеждениям? В тюрьмах Армении, где альтернативной службы нет, таких отказников-сектантов сидит человек тридцать, да еще человек 15 получили условный срок.

В Азербайджане же, где христиан-азербайджанцев тысячи, они действуют легально, таких отказников нет. Я встретил за 10 лет конфликта всего одного иеговиста, который пошел на конфликт с военным ведомством, но в конце концов не удержался и дал-таки взятку. Так что прецедент не был создан.

Я несколько скептически отношусь к категориям отказников, о которых запрашивают с Запада, и к христианофобским страхам, которые нагоняет наша оппозиция. У нас, слава Богу, никого за отказ от военной службы не расстреливают и Конституция (формально) превыше всего. Так что, если у тебя есть антивоенные убеждения, надо их пытаться защищать в судебном порядке, как это делают честные ребята-пацифисты в России или в той же Армении. Ведь если сосед гвоздь вобьет в стенку, сразу бегут в суд и прокуратуру, а защита собственных убеждений считается менее полезным делом.

Если голосовать против войны ногами, то в чем тогда отличие отказников по убеждениям от просто уклоняющихся от призыва или дезертиров? У последних обычным доводом являются тяжелые условия службы в армии. Они действительно тяжелые, и об этом можно говорить часами.

Но возвратимся к началу темы: признавать ли за теми людьми, кто недоволен условиями в армии, право убегать из страны? Мое мнение: те, у кого нет четко осознанных антивоенных убеждений, вообще не имеют морального права уклоняться от призыва. Армия - это часть общества. Недоволен условиями службы в армии - борись. Если ты боишься защищать собственные права, если у тебя нет бойцовского характера, как же ты завтра сможешь защитить Родину? Ведь враг в отличие от сослуживцев и командиров еще и стреляет. Я уже не говорю о том, что на армию рассчитывают беззащитные женщины, старики и дети.

Конечно, это звучит немного идеалистически: у нас юношей воспитывают, скорее, как торгашей, чем бойцов. Да и примеры из современной истории малоутешительны. Дезертиров амнистируют, а те, кто был на фронте с первых дней, если не посажены в тюрьму, то влачат жалкое существование инвалидов, не имея права даже подать голос в защиту добытых собственной кровью прав без угрозы быть побитым или арестованным.

Но здесь есть и другой, материальный аспект. Существует немногочисленная группа людей, которые все на виду, от которых прямо зависит разрешение на выезд призывной молодежи из страны и отсрочка ее от призыва. Вспомним, например, 1993-1994 гг. Призывались мужчины в возрасте от 18 до 45 лет, т.е. 28 возрастов. Стало быть, с учетом тех 50 тыс. призывников, которых Азербайджан ежегодно давал в мирное время Советской Армии, под ружьем должна была находиться армия в 1,4 млн. человек.

А наша армия, в соответствии с соглашениями об ограничении вооружений, должна была составлять примерно 1% населения, то есть раз в 20 меньше. В 1994 г. было ликвидировано большинство льгот. Да и служили до недавнего времени не положенные 1,5 года, а существенно длительнее.

Возникает вопрос: если всего одного [из 20] призвали, куда же тогда делись остальные 19? Вопрос риторический, а сумма выплаченная за «отмазку» от армии, астрономическая.

Среди этого огромного «черного» дохода есть и «скромная» доля военных комендатур аэропортов, паромной переправы, наземных контрольно-пропускных пунктов. Те из уклоняющихся от призыва, кто не сфабриковал себе учетные документы и решался воспользоваться этим путем, платили меньше, но рисковали попасть под уголовное преследование.

Много ли таких? Помнится, как-то раз одним указом амнистировали порядка 30 тыс. уклоняющихся, находившихся в розыске. Многих из них просто физически не могли поймать, так как они находились вне страны. За то, что на их выезд из страны закрыли глаза, комендатуры в то время получили несколько миллионов долларов. Умеют у нас торговать!

А мы еще удивляемся, видя на базарах за пределами страны наших молодых соотечественников явно призывного возраста. За все уплачено!..

Газ. «Эхо», 18.04.2001 г. 

Выступление на семинаре Института по правам человека

Выступление директора Правозащитного Центра Азербайджана

Эльдара Зейналова на семинаре Института по правам человека

(Баку, 5-6 апреля 2001 г.)

Азербайджан – постсоветская страна, переживающая переходный период к демократии. Естественно, что в ней существует много проблем, в том числе и в области прав человека. Нарушаются права беженцев, рабочих, предпринимателей, пенсионеров, женщин, детей. Но все эти нарушения и ограничения прав незаконны.

Однако существуют категории лиц, права которых ограничены по закону: военнослужащие, душевнобольные, заключенные. Эти ограничения носят обоснованный характер и диктуются соображениями общественной безопасности. Задачей правозащиты в этом случае является контроль, с одной стороны, за тенденциями необоснованного сужения прав, с другой – за неукоснительным исполнением остатка прав этих людей.

В случае заключенных, сужение принадлежащих им прав человека не должно переходить некой черты, за которой наказанием является уже не только лишение свободы, но и дополнительное наказание унижающими и опасными для здоровья и жизни условиями содержания. На практике же пока случается, что человек, приговоренный к нескольким годам лишения свободы, например, может через год-два умереть от туберкулеза. Поэтому, например, многие западные наблюдатели склонны рассматривать условия содержания в постсоветских тюрьмах как своеобразную пытку.

Необходимо, однако, констатировать, что в случае Азербайджана такое положение имеет в основном объективный характер. Государству, находящемуся в состоянии войны, экономика которого находится в состоянии застоя, приходится распределять скудные финансы для решения проблем не только заключенных, но и социально более уязвимых групп. Но в последнее время с помощью Международного Комитета Красного Креста все же были созданы специализированные колонии для больных туберкулезом, что дало немедленный позитивный результат. По отзывам заключенных, улучшилось питание и санитарно-гигиеническая обстановка.

С точки зрения перевоспитания заключенных важным является сохранение их человеческого достоинства. Человек с уничтоженным достоинством, как бы тихо и послушно он бы не вел себя в тюрьме, после освобождения станет угрозой обществу. Поэтому необходимо, чтобы у заключенного, какое бы преступление он не совершил, оставались некоторые неотъемлемые права, которые будут у него вне зависимости от милости начальства или его собственного поведения

В связи с этим другой областью обеспокоенности правозащитников является мониторинг положения с правами заключенных. Простой анализ жалоб заключенных показывает, что их причиной является обеспечение простых прав, и без того входящих в список положенного. Кого-то не переводят на лечение, кто-то не может получить свидания, к кому-то не допустили адвоката, кто-то не получает ответа на свои письма. На жаргоне заключенных это называется «положняком» от слова «положено», и нарушение этих прав считается «беспределом» и иногда вызывает резкий протест.

В настоящее время советская система наказания, в основе которой лежало убеждение, что права человека необходимо заслужить поведением, уступает место признанию неотъемлемости прав заключенных. Согласно законодательству, проступки заключенного не могут привести к наказанию их уменьшением пищевого рациона, лишению их передач, свиданий, права на переписку и т.п. 

Естественно, что все эти меры не могут не сказаться на моральном состоянии заключенных. Не случайно в прошлое уходят массовые бунты заключенных, характерные для первого периода независимости. В ходе последнего бунта в январе 1999 г. в Гобустанской тюрьме, отличающейся самым строгим режимом, из 500 заключенных в событиях активно участвовало всего около 35 человек, что само по себе является доказательством успеха реформ. Более того, эти события дали новый толчок реформе: был создан учебный центр для персонала, выделены дополнительные средства на тюремную систему, созданы условия для длительных свиданий заключенных с членами семей.

Для придания пенитенциарной реформе большей эффективности и динамики необходимо, чтобы она не замыкалась только в тюремной ограде, а затрагивала и все общество в целом. Часто приходится слышать, например, что улучшение условий содержания преступников необоснованно тогда, когда тысячи беженцев, не совершивших никаких преступлений, уже 8 лет живут в палатках, испытывают материальную нужду. Соответственно, абсолютно необходимым условием является привлечение к реформе неправительственных организаций и журналистов.

Новый Кодекс исполнения наказаний в ст.20 предусматривает участие общественных организаций в перевоспитании заключенных и общественном контроле за пенитенциарными учреждениями, а в ст.22 – допуск в эти учреждения представителей средств массовой информации. Однако пока еще не разработана соответствующая нормативная база, и поэтому отношения тюремной администрации с правозащитниками и журналистами остаются нестабильными. Пока еще не перейден психологический рубеж, за которым взаимные недоверие и подозрительность могли бы смениться осознанием общности целей и необходимости равноправного партнерства. Даже Красный Крест смог добиться неограниченного доступа к заключенным лишь год назад.

Наша организация занимается мониторингом мест лишения свободы с 1995 г. В конце 1996 г. мы получили возможность легального посещения тюрем и в настоящее время обследовали условия содержания в большинстве из них, в некоторых были по несколько раз. Мы имеем все основания констатировать как общее улучшение условий содержания, так и сохраняющиеся проблемы, постоянно поднимаем те или иные вопросы. Во многих случаях удается найти решение проблем.

Естественно, что останься наша организация за порогом тюрем, мы не могли бы составить сбалансированное представление о реальном положении внутри них. Мы можем это оценить по некоторым своим коллегам, которые не посещают тюрем и остаются на позициях голой критики и отрицания какого-либо прогресса тюремной реформы.

К чести Главного управления исполнения судебных решений Министерства Юстиции, оно пошло на рискованный эксперимент, допустив в пенитенциарные учреждения наш Правозащитный Центр Азербайджана. Он не только известен своим критическим отношением к нарушениям прав человека, но и не имел к тому времени официальной регистрации со стороны того же Министерства (нас зарегистрировали лишь через 3 года). Тем не менее результат был обоюдовыгодный: мы смогли осуществить прямой мониторинг и получили дополнительную возможность защиты прав заключенных, а Управление – через наши отчеты довести до международных организаций объективную картину о положении в тюрьмах. Администрация во многих случаях уже не ждет, когда негативная информация появится в отчетах правозащитников или в газетных статьях, а старается сразу же исправить положение.

При нашем участии впервые в истории пенитенциарных учреждений страны была издана и распространена в некоторых тюрьмах «Памятка заключенного», где были доступно изложены права заключенных. Она получила хорошую оценку заключенных и, надеюсь, будет переиздана с учетом прошлогодних изменений законодательства .

На сегодня наше сотрудничество с Министерством Юстиции расширилось благодаря созданию в нем отдела по правам человека. Не исключено, что правозащитники будут привлечены к честному, критическому обсуждению проектов правительственных отчетов и других документов в области прав человека. К сожалению, пока что это не практикуется.

Пользуясь случаем, хочу высказать свою благодарность международным организациям и, в частности, Совету Европы, которые дали мощный импульс тюремной реформе и своим авторитетом поддерживают деятельность наших правозащитных организаций. Надеюсь, что после вступления в Совет Европы эта традиция укрепится.

Благодарю за внимание.