Жертвы репрессий: как проходит процесс реабилитации в Азербайджане

Ноябрь 20, 2016 13:00 

Н.АЛИЕВ

С 1953 года, после смерти Иосифа Сталина, в СССР и России были реабилитированы почти 400 тыс. человек, репрессированных незаконно. О том, как протекает процесс реабилитации в Азербайджане, Echo.az рассказывает директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

— Прежде всего: что такое реабилитация жертв репрессий, и в чем ее смысл для человека, который уже расстрелян или на пороге смерти от старости? 

— Реабилитация означает буквально «восстановление». При этом уголовное дело против человека может быть прекращено за отсутствием события или состава преступления или за недоказанностью. Под политическими репрессиями следует понимать не только лишение свободы или жизни, но и другие меры политического принуждения: ссылку, высылку, выдворение из страны, лишение гражданства, помещение в психбольницу, на спецпоселение и т.п. Некоторые репрессии принято считать обоснованными, например, наказание за сотрудничество с нацистами во время войны или участие в репрессиях. Реабилитация предполагает, что государство восстановит нарушенные права жертвы репрессий и обеспечит жертвам и членам их семей достойную компенсацию. Однако долгое время компенсация для всех ограничивалась лишь жильем, работой и двухмесячной зарплатой. Лишь позже начали появляться некоторые льготы.

— О каком количестве жертв репрессий может идти речь в случае Азербайджана?

— Это зависит от методологии. Считать ли борьбу с коммунистами оправданной, а репрессии в отношении противников Советской власти — оправданными? Какие брать временные рамки? Включать ли в число жертв тех, кого расстреляли без суда или убили во время крестьянских беспорядков? Тех, кто убивал сам — т.н. «политбандитов» или гачагов? Тех, кто участвовал в репрессиях, а потом сам был репрессирован? Раскулаченных и высланных из приграничной зоны? Депортированных из Армении? Арестованных у нас и отправленных в Россию белогвардейцев? Репрессированных за пределами Азербайджана (например, в лагерях)?

Даже после 1996 г., когда был принят соответствующий закон, все еще остаются некоторые вопросы и не выведена точная, сверенная с архивами цифра. Считается, что с мая 1920 года до начала 1921 года, когда по Азербайджану прокатились восстания против коммунистов, Красная Армия и АзЧК уничтожили более 40 тысяч человек. В 1934-1938 годах НКВД Азербайджана приговорил к расстрелу 27.854 человек (среди них были как политические, так и уголовники). Но ведь были же и приговоренные судами, были приговоренные к лишению свободы, раскулаченные, высланные, лишенные иранского гражданства? Да и в промежутках между 1921 и 1934 годами, а также в 1939-1991 гг. репрессии не прекращались… Таким образом, речь идет о сотнях тысяч человек.

— Как проводилась работа по реабилитации?

— Реабилитация в бывшем СССР шла в несколько этапов. Первая, половинчатая реабилитация, прошла еще при Сталине в 1939-40 гг. Еще в январе 1938 г. пленум ЦК ВКП(б) принял решение о перегибах во время репрессий. В качестве «козлов отпущения» позднее выбрали наркома внутренних дел Н.Ежова и его сотрудников, которых впоследствии расстреляли. После приема-сдачи НКВД новый нарком Л.Берия вместе с комиссией ЦК в январе 1939 г. направили в адрес Сталина письмо, в котором утверждалось, что при Ежове враги «производили массовые необоснованные аресты ни в чем неповинных людей». Кроме того, были приговорены к лишению свободы около 200 тысяч уголовников через неузаконенные «милицейские тройки». Часть жертв, дела которых не были рассмотрены к сентябрю 1938 г., а также некоторых лагерников оправдали и освободили в 1939-1940 гг.

Статистику никто не вел, но известно, например, что на 1 января 1941 г. на Колыме находилось 3 тыс. полностью реабилитированных лагерников, а в армию вернули 6650 командиров из 35 тыс. уволенных в 1937-38 гг. При этом, если кого-то оправдывали, то только верных сталинцев, а уже расстрелянных по тому же делу и тоже невиновных, никто не реабилитировал. Реально оппозиционные к власти люди рассчитывать на реабилитацию не могли… Вторая, намного более значительная волна реабилитаций началась со смертью Сталина в марте 1953 г., первоначально — усилиями все того же Л.Берия, снова возглавившего госбезопасность. Он забросал Президиум ЦК предложениями о реабилитации по ряду дел, в которых он не участвовал и где мог сыграть ту же роль «защитника справедливости», что и в 1938-м: кремлевских врачей, мингрельских националистов, Еврейского антифашистского комитета. При этом о жертвах Большого террора речь не шла.

Бериевская амнистия 27 марта 1953 г. коснулась не только уголовников, но и ряда политзаключенных, осужденных на срок до 5 лет (до 100 тыс.). Кроме того, были досрочно освобождены высланные, которым запрещалось жить в крупных городах, а также часть ссыльных. Хотя Берия вскоре был арестован, его идеям был дан ход. Были реабилитированы 54 генералов и адмиралов. 1 сентября 1953 г. Верховный суд СССР получил право пересматривать по протесту Генпрокурора СССР решения несудебных инстанций: коллегии ОГПУ, Особого совещания (ОСО) и троек НКВД, двоек. В мае 1954 г. появился несудебный орган — Центральная комиссия по пересмотру дел осужденных, которая также могла пересматривать дела лиц, осужденных ОСО или Коллегией ОГПУ. На местах были созданы десятки комиссий, которые могли пересматривать дела осужденных двойками и тройками и спецпоселенцев.Во все эти комиссии были включены бывшие политзаключенные из числа «верных ленинцев», например, бакинка О.Шатуновская.

Сильный импульс был дан в 1956 г. после знаменитого доклада Н.Хрущева на ХХ съезде КПСС, а в Азербайджане — после суда над бывшим первым секретарем ЦК АКП М. Багировым. Были освобождены некоторые категории ссыльных, сняты ограничения по спецпоселению с раскулаченных и немцев. Начался пересмотр приговоров 1930-х, правда, точно так же келейно, в отсутствие подсудимого, как и 15-20 лет назад. В ряде случаев, ради скорейшего освобождения, политзаключенных не реабилитировали, а амнистировали или освобождали досрочно. Про эту реабилитацию мы знаем по воспоминаниям выживших политзаключенных. Участников вооруженной борьбы с Советской властью, членов антисоветских партий, внутрипартийной оппозиции не реабилитировали вообще. Писателя Шаламова, например, оправдали по приговору 1937 г., но оставили в силе приговоры 1929 и 1932 гг. за троцкизм.

А была еще и «партийная реабилитация». Многих антисталинистов не восстанавливали в партии, несмотря на реабилитацию. А это означало «волчий билет»… Реабилитировали некоторых из коммунистов и чекистов, кто сам ранее активно участвовал в репрессиях 1920-30-х. В то же время Президиум ЦК воспротивился реабилитации осужденных по т.н. «Московским процессам» 1936-38 гг. Лишь с началом перестройки в 1985 г. к этой теме снова вернулись. И опять вопрос решался на уровне ЦК КПСС, с ограничениями и недостатками.

В 1989-м полностью реабилитировали депортированные народы, но туркам-месхетинцев не разрешили вернуться в Грузию. В том же году вышел указ Президиума Верховного Совета СССР, по которому отменялись внесудебные решения, вынесенные в период 1930-40-х и начала 50-х годов. Всех осужденных объявили реабилитированными, за исключением «изменников Родины и карателей периода Великой Отечественной войны, нацистских преступников, участников националистических бандформирований и их пособников, работников, занимавшихся фальсификацией уголовных дел, а также лиц, совершивших умышленные убийства и другие уголовные преступления». Сложилась странная ситуация: если в шпионаже и контрреволюции обвиняли простого гражданина, то он реабилитировался даже без проверки того, было ли это обвинение обоснованным. Если в том же обвиняли Ежова, Берию, Багирова, то, несмотря на фальсификацию, эти обвинения не пересматривали…

— Но ведь была еще и реабилитация в период независимости?

— Да, и эта реабилитация была с правовой стороны более грамотной. 15 марта 1996 г. в Азербайджане был принят закон «О реабилитации жертв политических репрессий», в котором были даны определения «политической репрессии», «жертвы политической репрессии», и был определен период репрессий: весь период Советской власти с 28 апреля 1920 года по 18 октября 1991 года. Закон определяет политическую репрессию как «лишение или ограничение прав и свобод лиц, считающихся социально опасными для государства и его политического устройства по классовым, социальным, национальным, религиозным или другим признакам, применяемые государством по политическим соображениям».

При этом, если раньше реабилитировались только осужденные, то сейчас признается, что репрессии могли исполняться не только «по решению суда и других органов, наделенных судебными функциями» (ОСО, тройки, коллегия), но и в административном порядке. Вопросы все же остаются. Так, из-под действия закона выведены не только пособники фашистов во время войны и участники репрессий, но также «организаторы банд, совершавших убийства, грабежи и другие насильственные действия, а также лично участвовавшие в совершении таких действий в составе подобных банд».

Повстанцы в Нахичевани, 1930. Реабилитации не подлежат

То есть коммунисты, которые грабили людей во время коллективизации или кроваво подавляли восстания, а потом были осуждены в 1937-38, реабилитируются. Если же раскулаченный брался за обрез, или же человек уходил в лес, чтобы бороться за независимость страны, то он не подлежит реабилитации. Насколько это справедливо?..

Плохо и то, что старшее поколение репрессированных уже вымерло. Но к жертвам политических репрессий закон относит и членов их семей, в том числе тех, кто находился с ними в тюрьмах, ссылке, на поселении, дети, родившиеся в местах исполнения репрессии, а также дети приговоренных к смертной казни.

Кроме закона о реабилитации, в Азербайджане также есть законодательство о порядке возмещения ущерба, нанесенного неправомерными действиями следственных и судебных органов, которое может быть применено более дальними родственниками в качестве правопреемников уже умерших жертв. Я, например, слышал о случае, когда политэмигрант смог по суду вернуть себе поместье своей семьи, конфискованное при раскулачивании в конце 1920-х годов. На мой взгляд, процесс реабилитации не должен ограничиваться только политическими рамками. Мы все еще в долгу перед жертвами репрессий. Надо увековечить их память, составить республиканскую Книгу памяти, упростить доступ к архивам…

http://ru.echo.az/?p=51447

Перепечатка: http://minval.az/news/123641577

Военные суды и трибуналы Азербайджану необходимы

Ноябрь 19, 2016 00:35

Б.САФАРОВ, Н.АЛИЕВ

Военные суды и трибуналы необходимы, и они должны быть независимы от других судебных органов. Гражданские суды не могут знать детали военного законодательства. Об этом сказал Echo.az независимый военный эксперт Узеир Джафаров.

«К тому же в рамках рассмотрения дела могут быть разглашены сведения, относящиеся к военной тайне. Я против того, чтобы военные дела рассматривались в гражданских судах», — сказал Джафаров.

Хотя формально военные суды не зависят от военного руководства, однако, к сожалению, некоторые руководители имеют возможность воздействие на них, отметил он.

«В 90-х годах военные суды больше зависели от Минобороны. Так как они находились на вещевом и продовольственном довольствии у ведомства. Однако в последующие годы их зависимость от силовых структур снижена. Сейчас они, можно сказать независимы», — продолжил У.Джафаров.

Однако, как считает эксперт, неправильно назначать гражданское лицо военным судьей. «Раньше будущие военные судьи обучались в военных учебных заведениях на факультете «военный юрист». Потом их назначали военным судьей.

«В последние годы судей, работающих в гражданских судах, назначают военными судьями в различные военные гарнизоны. К примеру, я встречал в гянджинском, лянкяранском, физулинском, губадлинском гарнизонах лиц, которые ранее работали гражданскими судьями в Ясамальском районе города Баку, Лянкяранском и других районах», — отметил военспец.

При этом У.Джафаров напомнил, что военные судьи находятся в подчинении Председателя Верховного суда и председателя военного суда гарнизона.

Насколько обоснованно существование в Азербайджане военных судов?

С этим вопросом Echo.Az обратилось к главе Правозащитного центра Азербайджана, Эльдару Зейналову. По словам эксперта, настороженность в отношении военных судов, стереотипы о них имеют исторические корни, начиная с тех времен, когда военные суды были подключены к политическим репрессиям.

— Еще в царской России «Положением о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881 г. дела о политических преступлениях были отнесены к подсудности именно военных судов. Это совпало с пиком террористической деятельности партии «Народная Воля». Во время Русской революции 1905-07 гг. военно-полевые суды приговаривали революционеров и погромщиков, причем процедура осуждения вызывала нарекания в обществе. Однако в правительстве относились к борьбе с революционерами как к войне и видели в военно-полевых судах «жестокую необходимость» (выражение лидера октябристов А.Гучкова).

Пришедшие к власти большевики придерживались тех же взглядов. Поэтому дела по знаменитой «антисоветской» статье 58 были отнесены в 1930-50-х гг. к ведению Военной Коллегии Верховного Суда, независимо от того, были ли подсудимые военными или штатскими людьми. В более поздний период практиковалось ведение дела военными трибуналами, если хотя бы часть подсудимых была военными. Однако сейчас к юрисдикции военных судов (бывшие военные трибуналы) относятся лишь дела о преступлениях в Вооруженных Силах, других войсках, а также в органах и формированиях, в которых действующим законодательством предусмотрена военная служба. Такого рода суды существуют и в демократических странах Запада.

— А разве нельзя было просто создать при невоенных районных и городских судах судебную коллегию для рассмотрения дел военнослужащих?

— Вооруженные Силы — довольно специфическая структура, которая сильно отличается от гражданских судов. Так, в армии (и соответственно, в военных судах) принято деление на гарнизоны, а не районы. Судят военным судом только тех граждан, которые совершили преступления во время прохождения ими военной службы. Подача жалоб в армии регулируется уставами и требует предварительного разрешения начальства.

По закону, предварительное расследование преступлений в войсковой части проводится также начальником части или капитаном корабля. Много информации попадает под служебную или государственную тайну, какие-то эпизоды должны рассматриваться в закрытом заседании. Военные преступления выделены в отдельную главу Уголовного Кодекса. Многие из них специфические, не имеют аналога среди обычных «штатских» преступлений, например, неподчинение приказу, дезертирство, жестокое обращение с военнопленными и т.п.

— Насколько в таком случае они зависят от военных?

— Их деятельность регулируется не специальным, а общим законом «О суде и судьях». Военные суды не имеют формального отношения к военным властям, а военные судьи имеют тот же статус, что и гражданские. Они не связаны субординацией и не подчиняются вышестоящим военным инстанциям. Точно так же и военная прокуратура является частью Генеральной прокуратуры и не имеет отношения к Минобороны.

http://ru.echo.az/?p=51370

Евросуд высказался по делу о предполагаемом самоубийстве в Баку

Ноябрь 19, 2016 00:02
Эльдар ЗЕЙНАЛОВ

В последние годы на страницах печати участились сообщения о суицидах женщин. В городах одним из излюбленных методов является прыжок с высоты. О результатах расследования таких случаев обычно не сообщается.

Почему это может происходить, проясняет решение Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) по делу «Эльдар Гасымов против Азербайджана» (N8937/09). Заявитель, 67-летний житель Баку Эльдар Гасымов, выдал свою дочь С. замуж за офицера Министерства национальной безопасности (МНБ). У молодых что-то не сложилось, и С. подала на развод. 15 ноября 2006 г., когда иск все еще рассматривался судом, 27-летняя женщина упала с балкона 7-го этажа своего дома, получила тяжелые травмы и через несколько дней умерла в больнице.

Как положено, было начато расследование по статье 125 Уголовного кодекса (доведение до самоубийства). Первая экспертиза в 2006 г. пришла к выводу, что различные повреждения на теле С. могли быть причинены ее падением с балкона или «другими обстоятельствами».

В июне 2007 г другая экспертная комиссия дала заключение, что причиной смерти была общая интоксикация организма в результате повреждения внутренних органов от травм. 5 ноября 2009 г. следователь назначил новую экспертизу, которая повторила прежние выводы о невозможности определения причины отравления и о наличии травм от ударов до падения С. с балкона. Эксперты также заключили, что было возможно ввести С. отравляющие вещества в больнице.

В августе 2007 г., новая экспертиза пришла к выводу, что причиной смерти было отравление (интоксикация) организма, но не смогла определить его происхождение, т.к. пробы крови у С. сразу после ее поступления в больницу взяты не были. Кроме того, эксперты отметили, что некоторые из травм не могли быть результатом падения с балкона и были причинены тупым предметом. Дальнейшие комиссии лишь повторяли эти выводы.

Трассологические экспертизы в апреле и ноябре 2007 и в декабре 2009 г. не исключали, что погибшая могла прыгнуть с балкона. Однако медицинское заключение от мая 2007 г. отмечало и то, что женщина чувствовала себя перед смертью подавленно и у нее отмечались признаки депрессии и неврологические проблемы. С учетом заключения экспертов дело все меньше походило на самоубийство.

Получив 2 сентября 2008 г. статус потерпевшего лица, отец покойной потребовал переквалифицировать обвинение с доведения до самоубийства на умышленное убийство (статья 120 УК). Он считал, что покойная была избита и потом выброшена с балкона, а в больнице — еще и отравлена. Следователь же каждый раз отказывал, ссылаясь на то, что «на данном этапе» нет доказательств, что С. вообще была убита. Жалоба на это решение, направленная заместителю генпрокурора, была отклонена.

29 января 2009 г. адвокат подал жалобу в ЕСПЧ на нарушение статьи 2 (право на жизнь) Европейской конвенции по правам человека. Как видно из дела, ключевым вопросом следствия стал состав крови в момент падения, пробу которой не взяли. Лишь в январе 2011 г. догадались обследовать находившийся среди доказательств жакет, в который была одета С. в день смерти.

Невероятно, но на одежде человека, который упал с 5-го этажа и разбился, почему-то вообще не было обнаружено следов крови! Впоследствии на одном из судов выяснились и другие странности. Так, следователь заявил, что дело стало «очень трудным», т.к. некоторые доказательства по делу были утеряны при передаче его из Бинагадинской районной прокуратуры в Генеральную.

Оказалось и то, что запрос следователя о проведении химической экспертизы в Великобритании был проигнорирован. Адвокат заявителя еще в июле и октябре 2008 г. также написал две жалобы генпрокурору на неэффективность следствия. Он отметил в них, что ему угрожали по телефону в связи с привлечением мужа С. (офицера МНБ) стороной по этому делу. Адвокат просил прокуратуру выяснить, что за люди ему угрожали.

По всей видимости, просьбу не удовлетворили (хотя при безуспешности поисков виновных она должна была привлечь внимание). 14 февраля 2011 г. Генеральная прокуратура заверила отца С., что следствие будет вестись эффективно, и о результатах ему сообщат. Выждав месяц и не получив ответа, заявитель подал на неэффективность следствия уголовную жалобу в Сабаильский районный суд и гражданский иск в Бакинский Административно-экономический суд N1.

В течение марта — сентября 2011 г. районный и административный суды не могли решить, в чьей юрисдикции находится это дело. Наконец, в октябре Бакинский Апелляционный cуд, а в декабре — Верховный cуд решили, что дело не может быть рассмотрено в гражданском процессе.

Тем временем 28 декабря 2011 г. следователь решил закрыть уголовное дело за невозможностью определить преступника, хотя все необходимые следственные действия были предприняты. 16 февраля 2012 г. отец покойной пожаловался на это решение в Насиминский районный суд. Жалобу удовлетворили, и решение отменили как незаконное.

Выждав год, 30 ноября 2012 г. следователь опять закрыл дело, обосновав его теми же аргументами и в тех же выражениях, что и предыдущее. История повторилась, и 27 февраля 2013 г. суд отменил решение следователя, отметив длительное бездействие следствия и задержку с выдачей копии решения. Ровно через год, 30 ноября 2013 г., последовал новый отказ, идентичный предыдущему. Опять суд 21 февраля 2014 г. отменил решение следователя, установив, что тот не предпринял никаких мер для установления личности преступника.

На конец марта 2015 г., когда закончилась коммуникация дела в ЕСПЧ, дело все еще не было закончено. Рассматривая жалобу, Евросуд отметил, что обязательство защищать жизнь, гарантированное статьей 2 Конвенции, по определению включает и необходимость эффективного официального расследования, в том числе смерти при подозрительных обстоятельствах. Эффективное расследование должно быть способным привести к установлению и наказанию виновных. Это обязательство не результата, а мер: власти должны принимать обоснованные меры, позволяющие добыть доказательства, касающиеся инцидента.

В данном случае уголовное дело по статье 125 УК за 9 лет еще не завершено, и виновные еще не установлены. ЕСПЧ в этой связи счел необходимым указать на ряд недостатков следствия. Во-первых, прокуратура не смогла обеспечить все доказательства, касающиеся смерти С., в частности, не взяла образцы крови. Это в дальнейшем помешало установить происхождение отравления. Хотя прокуратура и сделала запрос о проведении химической экспертизы в Великобритании, она не была проведена.

Во-вторых, не были вовремя исследованы уже имеющиеся доказательства. Так, жакет С. был проверен на наличие пятен крови лишь через 4 с лишним года после начала расследования. В-третьих, следствие не велось быстро, в нем были долгие периоды бездействия.

Например, следственные действия вообще не производились между декабрем 2009 и декабрем 2010 года. Более того, общая длительность следствия делает бессмысленным его продолжение. Наконец, заявитель не был проинформирован о ходе следствия и своевременно снабжен копиями решений.

Этого было достаточно, чтобы ЕСПЧ сделал заключение о том, что национальные власти не смогли провести адекватное и эффективное расследование обстоятельств смерти дочери заявителя, в нарушение статьи 2 Конвенции.

Через 3 месяца, когда решение ЕСПЧ вступит в силу, властям придется разбираться, был ли это порочный стиль работы прокуратуры или на нее магически влияло место работы мужа покойной. В любом случае ошибки надо исправлять…

http://ru.echo.az/?p=51356

Перепечатка: http://minval.az/news/123641582