Кабельное рабство

Основная причина кроется в монополизации рынка кабельного телевидения

28.11.2014 Дж.АЛЕКПЕРОВА

Сегодня, к сожалению, качество местных телеканалов оставляет желать лучшего. Поэтому очень многие приобретают спутниковую антенну или просто переходят на кабельное телевидение. Но и тут, как говорится, не без проблем.

Как правило, кабельное ТВ предлагает различные пакеты. Выбрав наиболее подходящий, гражданин порой сталкивается с тем, что содержимое пакета со временем меняют. В итоге вроде выбирал на свой вкус, однако получает не то, что нужно.

Как сообщил echo.az независимый эксперт в области телевещания Зейнал Мамедли, он лично сталкивался с этой проблемой.

"Я специально выбрал пакет на кабельном телевидении, где присутствовал турецкий телеканал ntv. Однако спустя некоторое время этот канал стал платным. Я больше отдаю предпочтение новостным каналам, и пакет выбирал соответствующий. Но с течением времени некоторые каналы исчезли. К сожалению, многие сегодня сталкиваются с похожими проблемами. Люди выбирают пакет с нужными для себя каналами, а в итоге остаются с другими. Хочешь не хочешь возникает вопрос, почему кабельное телевидение, которое основной заработок имеет именно от пользователей, заранее не предупреждает их о ликвидации тех или иных телеканалов. В идеале они могут менять контент пакета, но не путем ликвидации каналов, а, наоборот, добавляя их", - отметил он.

По его словам, основная причина подобного поведения компаний, подключающих кабельное телевидение, монополия. Они все являются монополистами, разделив между собой Баку и его регионы. Дело в том, что наш рынок не независим.

Формально может появиться новая компания, оказывающая услуги подключения кабельного телевидения. Но в реальности рынок уже монополизирован. Сегодня на рынке всего несколько компаний, специализирующихся на кабельном телевидении и работающих в нашей стране. Пока монополия в этой сфере не исчезнет, меньше проблем не станет.

"Нацсовет по телерадиовещанию Азербайджана должен обратить внимание на эту сферу, да и сами люди должны активно жаловаться", - отметил он.

"Я сам пользуюсь и спутниковым, и кабельным телевидением. Первое частично бесплатно, но меня не устраивает ограниченный выбор каналов. Обычная проблема в том, что некоторые из популярных каналов первоначально бесплатны, а потом, по истечении времени, становятся платными. Нарушения в этом нет: за эксплуатацию спутника-ретранслятора надо платить. Второе предоставляет неплохой выбор каналов, причем со временем он вроде даже расширяется", - сообщил echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

По его словам, правильное отношение к спутниковым и кабельным каналам должно быть таким же, как к платным каналам: хочешь смотреть - плати. В то же время местные каналы принимаются на телеантенну бесплатно. Так что человек с "телеящиком", но без денег, не остается без информации и развлечений...

"А вот в тюрьмах, например, где разрешен просмотр местных телепрограмм, даже иностранцам и даже за деньги нельзя смотреть иностранные каналы. И в этом контексте некоторые заключенные Гобустанской тюрьмы поднимали вопрос о нарушении прав человека (например, в контексте использования родного языка). Понятно, что тюремные власти не устраивают те каналы, где показывают сцены насилия, эротику и т.п. Но разве нельзя организовать тюремное кабельное телевидение, где будет отфильтрован весь запретный контент?" - отметил он.

Отметим, что в Азербайджане представлено немало кампаний, предоставляющих услуги кабельного телевидения. Как ранее сказал Trend президент Ассоциации кабельных операторов Азербайджана (АКОА), руководитель компании AG Telecom, учредитель оператора кабельного телевидения KATV-1 Самир Гурбанов, почти все наиболее популярные зарубежные каналы представлены у наших кабельных операторов. В отличие от других стран, наши операторы сталкиваются с тем, что население наряду с национальными каналами смотрит каналы на турецком и русском языках.

Учитывая ограничения в количестве каналов, операторам трудно укомплектовывать пакеты каналов, что уменьшает начальное количество каналов. То есть наряду с российскими и турецкими каналами операторы вынуждены размещать в базовом пакете идентичные каналы мировых производителей с турецким и русским дубляжем (Discovery, Disney и другие).

"На начало 2013 года проникновение кабельных операторов в стране составляло около 10 процентов населения, из них восемь процентов охватывает население города Баку. Данная статистика связана с ограниченным присутствием кабельных операторов в регионах и с большим количеством абонентов спутникового телевидения, настроенных на прием бесплатных каналов со спутников Turksat, Yamal, Eutelsat, Hotbird и др. Количество абонентов платного спутникового ТВ (НТВ+, Digiturk, "Триколор", "Радуга", "Телекарта"...) составляет более 110 тысяч домохозяйств, в том числе абоненты, предпочитающие смотреть каналы с пиратскими картами спутниковых операторов", - отметил он.

http://echo.az/article.php?aid=74344

Пятый корпус: "Пятизвездочный отель" (3)

«С потолка камеры постоянно капало, как в парной бане»

Скрипнула закрываемая дверь, с лязгом защелкнулись замки. Смертник шагнул через порог и остановился в шаге от двери. Душу охватило пугающее, настороженное чувство, которое усугублялось тем, что после относительного светлого коридора камеру было почти невозможно разглядеть.

Она освещалась лампочкой примерно в 60 ватт, спрятанной за решеткой в маленьком вентиляционном окошке над дверью и бросавшей узкий луч тусклого света куда-то на потолок и стенку выше верхнего этажа «шконки». Лишь корпусные «буржуи» и «демагоги» удостаивались лампочки в 150 ватт, но из-за расположения лампы освещение и там не было нормальным.  В результате заключенные годами портили себе глаза.

Окно камеры изначально не были предназначено для освещения. Расположенное на высоте примерно 2 м (на 15-20 см выше верхней «шконки»), оно было закрыто решеткой из металлических угольников, поверх которой была натянута кроватная сетка. Глубже располагался еще один ряд решетки, к которой болтами был прикреплен «намордник» – металлическая коробка с жалюзи. Естественно, что вся эта конструкция могла пропустить лишь воздух, но не свет.

…Из полутьмы постепенно проступила двухэтажная «шконка». Трое примостились на верхнем ярусе, еще двое сидели на нижних нарах, шестой заключенный сидел слева от двери на железном столе. Вошедшего молча рассматривали шесть пар глаз – глубоко заинтересованных, возбужденных. Но не было ни одного злого или свирепого взгляда.

Обведя взглядом свое последнее обиталище, новичок отметил чрезвычайно малые размеры камеры – всего 2 х 2,5 метра, меньше квадратного метра на душу. Уже потом его просветили, что первоначально такие камеры были спланированы как одиночки. Потом к нарам нарастили второй ярус. Но даже и для 1-2 человек камера была тесноватой, учитывая отсутствие прогулок. Но не семеро же на таком пятачке?!

…Позже тем же вопросом задавался следователь Сабаильской районной прокуратуры, проводивший в январе 1995 г. дознание по случаю смерти в камере №121. На глазах изумленного следователя, из крохотной камеры сначала вынесли труп, затем один за одним вышли шестеро сокамерников погибшего! Зайдя в камеру для осмотра условий, следователь вскоре вышел и обратился к старшине с тем же недоуменным вопросом, что и наш новичок.

Был и другой «любопытный» - сотрудник прокуратуры, которому поручили разбирать жалобу родственников жертвы убийства о том, что мол, преступник, которого почему-то не казнят, сидит в комфортных условиях. Ознакомившись с жалобой, смертник пригласил прокурора самому осмотреть его камеру. Заглянув в нее, озадаченный прокурор не нашел слов и, лишь смущенно извинившись перед смертником, поскорее ретировался…

На этой левой стороне коридора, если не считать переделанную из туалета камеру-«петушатник» №133, все камеры были «малогабаритными». Одни немного больше, другие поменьше, где-то нары стояли вдоль, где-то – поперек.

...В этой же камере, куда поместили новичка, нары шириной примерно 80 см занимали пространство вдоль противоположной входу стены. Остаток занимал расположенный слева высокий стол площадью примерно 70 х 80 см, а также «север».

Странная конструкция «севера», как называют туалет заключенные, на секунду привлекла внимание новичка. Каменное возвышение высотой примерно 30 см, такого же размера, что и стол, с конической дырой – «очком» посредине. Умывальника нет – лишь короткий патрубок с надетым на него куском резинового шланга сантиметров 20 длиною. «Не «за падло» ли им умываться и пить воду оттуда же, где подмываются и промывают туалет?» - отметил для себя смертник, решив выяснить это позднее у сокамерников. Ведь, не зная местных «поняток», легко попасть в сложное положение.

Пить воду из этого «крана» действительно когда-то считалось «за падло». Но это были благодатные времена до побега 1994 г. Корпус смертников хорошо «грели», и за мзду надзиратели охотно приносили кипяченой воды для питья, кипяток для чая… Потом все резко изменилось, и даже вода из этого «крана», открываемая дважды в сутки на полчаса, стала роскошью. Так что пришлось убрать запрет на потребление воды из туалетного патрубка…

 «Так что же все-таки в «севере» странного? Ах да, ведь он впритык к «шконке» и нет никакой перегородки, какие обычно бывают в других корпусах. Хотя, вон и простыня висит на стене – один конец закреплен за гвоздик, другой, наверное, цепляют за «кормушку» или дверную щель…»

 Заключенный, озираясь по сторонам, топтался на пятачке 1,2 х 1,2 м перед дверью – единственном свободном месте в камере. Пауза затягивалась. Наконец, с нижних нар послышалось дружелюбное приглашение: «Проходи, братишка! В ногах правды нет, садись с нами рядом, познакомимся».

 Проведший долгое время в следственном корпусе заключенный знал, что простое на первый взгляд приглашение имело скрытый подтекст, и что от его правильного ответа на это приглашение зависело его будущее. Например, если бы он был «обиженником», то это был тот единственный момент, когда можно было честно сообщить об этом без особых для себя последствий. «Обиженник» не мог бы сесть рядом с другими на «шконку» – его место было на «севере» или под нижней шконкой. Знали это и остальные заключенные и поэтому испытующе смотрели на новичка.

К счастью для себя, он не имел «грехов» и поэтому смог с чистой совестью отрапортовать об этом «хате». В ответ лица сокамерников расплылись в улыбках.

В тот день новичок перезнакомился со всеми сокамерниками. Они были азербайджанцами, из различных уголков страны. Все сидели за убийство, почти все - по первому разу. Исключением был некий Исмаил из Сальян, у которого это была уже вторая судимость. Первый раз он отсидел 14 лет и был самым старым по возрасту (за 40 лет). За ним водилось странное в глазах сокамерников «хобби» – в тюрьме он стал набожным и молился. За это над ним посмеивались, но не зло. Впоследствии, уже в Гобустанской тюрьме, Аллах услышал его молитвы об избавлении и прибрал его, и он умер от туберкулеза в 1999 г.

Тот день для сокамерников был первым счастливым днем за много месяцев отсидки. Свежий человек скрупулезно, терпеливо и с удовольствием отвечал на многочисленные вопросы истосковавшихся по информации заключенных. Это уже после, весной 1997 г., новая тюремная инструкция позволит им вновь слушать карманные радиоприемники, чего они были лишены уже три года. А тогда не было ни радио, ни газет, и каждый новичок был для них живым источником новостей. Да и большое количество людей в камере, как ни парадоксально, имело и положительную сторону – у каждого были свои истории, и было гораздо интереснее проводить время и труднее надоесть друг другу, чем впоследствии, когда они уже сидели попарно в Гобустане.

Так продолжалось целую неделю, за которую смертник познакомился с сокамерниками поближе и понемногу мучительно втягивался в новую для себя жизнь. Тесное пространство камеры сковывало, к тому же, в отличие от других корпусов тюрьмы, здесь не было прогулок.

«Кормушку» - окошко в двери, которое давало дополнительный приток воздуха, почти не открывали – в основном только на время кормления, когда на нее выставлялись миски и кружки, наполняемые заключенным-«баландёром». Из-за этого воздух в камере был донельзя спертый и к тому же влажный.

Лишь жарким летом-осенью 1994-го года начальник тюрьмы ввиду переполненности камер распорядился на свой страх и риск открыть «кормушки». До и после этого благословенного времени «кормушки» были закрыты.

Общение через открытую «кормушку» было почти единственным способом обмена информацией и передачи запрещенных вещей. Поэтому они закрывались на стандартный замок, который открывался общим для всех камер ключом. Другим стандартным ключом отпирались замки дверей камер. Для подстраховки существовали еще и электрические замки, которые открывались с пульта за пределами корпуса.

Сразу же после раздачи пищи «кормушки» запирались, и ключи сдавались старшине, а вечером, по окончании рабочего дня – отдавались дежурному помощнику начальника тюрьмы (ДПНК. Однако старые, опытные надзиратели умудрялись открывать замки кормушек даже гвоздями. Поэтому в августе 1996 г., после прибытия в корпус «политических», решили навесить на кормушки еще и висячие замки. Правда, заключенные тоже хитрили. Иногда по их просьбе прямо в замочной скважине «случайно» ломались ключи, и тогда кормушка оставалась без висячего замка, закрытой лишь на простой замок.

Свою долю в букет запахов в камере вносил и «север». Когда им кто-то пользовался, из-за тошнотворных запахов заключенным порой приходилось спрыгивать с верхней «шконки». Смесь влажного воздуха с сигаретным дымом, запахами пота, испражнений, влажной одежды представлял, по выражению одного из свидетелей той поры, «невыносимый, омерзительный, никак неописуемый запах! Перед этим смрадом, вонь разлагающихся трупов в морге и самый вонючий человеческий кал – ничто, цветочный аромат».

В камере заключенные мыли и свои застиранные полосатые «спецовки». Здесь вся одежда была полосатой – шапки, спецовки, в лучшие времена - стеганые зимние бушлаты и такие же ватные штаны. Срок носки «спецовки» был всего один год, но строго соблюдался он лишь при легендарном старшине Саладдине (имя изменено), которого наш герой уже не застал. После побега раздаваемые спецовки были уже ношеными, быстро приходили в негодность, но не заменялись. Постиранное белье развешивалось для просушки в камере на веревке, которая к тому же не была положена – кто-то мог на ней повеситься или попробовать задушить ею надзирателя. Поэтому временами старшина брался наводить порядок и за бельевую веревку вполне мог «посчитать кости» заключенным.

С потолка камеры, где конденсировалась влага, постоянно, даже зимой капало, как в парной бане. Из-за этого пол, матрасы, подушки, постельное белье постоянно были сырыми.

При этом зимой в камере отнюдь не было тепло. Холодный воздух пронимал через тонкую спецовку до костей, не очень помогали от холода и тонкие одеяла. Правда, временами окно разрешали перекрывать полиэтиленовой пленкой (стекла в окнах были запрещены из соображений безопасности), но тогда уже нечем было дышать. А временами посреди зимы запрещали и пленку.

Несколько улучшилось положение, когда в 1997 г. начальник тюрьмы Дамир Байрамов разрешил установить на вентиляционном окне каждой камеры по небольшому вентилятору. Установили вентиляторы и в коридоре. Но все рано из-за страшной скученности воздух, особенно летом, был спертым.

В летнюю жару заключенные сильно потели. А мыться приходилось либо мокрым полотенцем, либо холодной водой из кружки, в «севере» за занавеской. При этом, по тюремным традициям, сокамерники не должны были видеть интимных частей тела. Воду для таких процедур иногда без очереди открывали из коридора надзиратели, если, конечно, у них был в камере земляк или же им хорошо платили. Правда, впоследствии  водопровод подключили к котельной и после этого иногда зимой в обычные трубы подавали и горячую воду. Тогда можно было устроить себя «праздник жизни», «баньку». Ради этого мирились даже с тем, что после «бани» со стен и потолка часа три капала влага.

Той же горячей водой в такие дни заваривали и чай. В принципе, можно было бы вскипятить воду и в кружке, но для этого нужны были «дрова». На газете, вате из матраса, тряпках, других горючих материалах готовился кипяток, а сухой чай распределялся по камерам из «общака».

Лампа в камере горела день и ночь. Ночью она мешала спать, приходилось накрываться одеялом с головой. Днем же ее света было явно недостаточно, чтобы нормально читать. Это приводило к порче зрения.

Не случайно, когда смертную казнь отменили, и после перевода большинства смертников в Гобустанскую тюрьму заключенные в пятом корпусе стали содержаться в камерах попарно (вместо 7-8 человек), бывший смертник, политзек Альакрам Гумматов не без ехидства назвал свою 126-ю камеру «пятизвездочным отелем». Наверное, такой же роскошью бывшим смертникам на первых порах казались и камеры в Гобустане…

http://impulsqazeti.az/index.php/k2-dzomponent/featured-post/item/227-e-e

Продолжение:
Пятый корпус: Старшина (4)
http://eldarzeynalov.blogspot.com/2014/12/4.html

"Пятый корпус" (2)

«Отсюда никто не выходит, а если выходят, то с другой стороны, ногами вперед».

Баиловская тюрьма, где размещался печально известный «корпус смертников», до недавнего времени являлась самой старой и самой большой следственной тюрьмой в Азербайджане. Название она получила от мыса Баил, где ее построили в качестве губернской следственной тюрьмы. До своего сноса в 2009 г. это была одна из достопримечательностей города, источником вдохновения для авторов арестантских песен и сочинителей мрачных тюремных легенд.

В 1888 г., когда она начала использоваться как место заключения, там были всего два корпуса, рассчитанные на 400 человек. Впоследствии она разрослась до 6 корпусов, а вместимость выросла сначала до 900 заключенных (в советский период), а затем до 1.250. 

Строения тюрьмы были обнесены забором высотой до 6 м, с вышками, с внешней и внутренней охраной. Каждый из корпусов имел свою специализацию и историю. Так, в следственном корпусе №1 именитому визитеру обязательно бы показали камеру, в которой сидел будущий диктатор Иосиф Сталин. 

Корпус, где сидел И.Сталин.

Но самым знаменитым и таинственным корпусом тюрьмы, безусловно, являлся пятый, который с 1923 г. и по январь 2001 г. служил местом содержания осужденных к высшей мере наказания (смертников), а затем пожизненников. Это невзрачное одноэтажное здание было расположено в одном из углов тюрьмы, почти впритык к высокому забору, который ограждал его от обступивших тюрьму многоэтажных жилых зданий. Вплоть до 1998 г. окна корпуса были забраны жалюзи и выходили в зарытый дворик или на забор. Это обеспечивало повышенную изоляцию этого здания от близлежащих корпусов №3 («осуждёнки») и №6 («малолетки»).

Помимо обычной входной железной двери, корпус имел также выход в примыкавший к нему небольшой дворик, откуда тайно выгружались на специальный автомобиль трупы казненных. Это отличало пятый корпус от остальных и давало почву для черного юмора.

Осужденных переводили сюда сразу же после вынесения смертного приговора. Теоретически, приговор мог бы быть смягчен путем кассационного обжалования или в надзорном порядке. Была также возможность и помилования – в Советское время это было прерогативой Президиума Верховного Совета (как азербайджанского, так и союзного). В дальнейшем этим занялась комиссия по помилованию при Президенте Азербайджана. В последний период Советской власти в год приговаривали к расстрелу в среднем 20 человек, которые обычно не задерживались в очереди на расстрел более 9 месяцев. 

Пока шла переписка, проходили долгие месяцы, в течение которых смертники томились в ожидании в крохотных камерах на 1 или 2 человека. Всего в «пятом корпусе» были устроены 9 одиночных и 6 двухместных камер с порядковыми номерами от 118 до 132. Впоследствии, наварив второй ярус в камерах-одиночках, их тоже переделали в двухместные. Под четырехместную (в дальнейшем 8-местную) камеру с условным №133 переделали туалетное помещение, а заключенных стали мыть в бывшем туалете. Иногда для временного содержания заключенных использовали и кладовку (каптёрку), которую при этом условно называли «камерой №117». 

Внутри здания, по обе стороны 20-метрового коридора располагались старшинская комната, каптерка и камеры. В самом конце коридора, справа, по соседству с камерой №125 и баней, была расположена малопримечательная с виду дверь, ведущая в расстрельный подвал.

Слева - дверь в расстрельный подвал. После казни палачи мыли руки в коридоре

По левую сторону коридора располагались камеры относительно маленького размера (с №118 по №124) и большая камера №133, окна которых смотрели во двор тюрьмы. По правую сторону, параллельно внешнему забору, располагались более «комфортные» камеры (с №125 по №132) с окнами в сторону внешнего забора. 

В сентябре 1994 г. на непродолжительное время часть наиболее больных и слабых заключенных была переведена в 3 приспособленные для этого большие камеры шестого корпуса («малолетки»), отличавшиеся намного лучшими условиями. Впоследствии к этой идее вернулись в 1997 году. К этому моменту в 16 камерах корпуса №5 и трех камерах корпуса №6 Баиловской тюрьмы содержалось 128 человек. Они были перегружены в среднем в 3-3,5 раза.

При этом смертникам никогда не полагались прогулки. Лишь после отмены смертной казни в 1998 г. в корпусе были построены прогулочные дворики, для входа в которую приспособили каптерку. 

Смертникам вообще много что не полагалось. Например, первоначально в камерах не было туалета, и заключенных выводили на оправку в туалет, который служил и душевой. Потом ради безопасности персонала от этого отказались, и в камерах сделали самый примитивный туалет – дырку в бетонном полу…

Баиловская тюрьма первоначально находилась в ведении Министерства внутренних дел как органа, ведшего следствие и ответственного за исполнение смертных приговоров. С отменой смертной казни и заменой ее пожизненным заключением большинство бывших смертников в три этапа в марте 1998 г. были переведены в Гобустанскую тюрьму Министерства Юстиции. Однако около 30 пожизненников, в том числе несколько известных политических заключенных, были все же оставлены в «пятом корпусе», в ведении МВД. 

Лишь полтора года спустя, осенью 1999 г. указом президента Баиловская тюрьма была передана из системы МВД в ведение МЮ, и пожизненные заключенные обрели единого «хозяина». А утром 5 января 2001 г. последние заключенные-пожизненники в обстановке секретности были переведены в Гобустанскую тюрьму.

Впоследствии корпус №5 стал следственным, но все-таки не совсем обычным. Именно здесь содержались те подследственные, кому «светило» пожизненное заключение и кто поэтому могли считаться особо опасным. Сюда же помещали пожизненников, ожидающих пересмотра дела или же допрашиваемых в качестве свидетелей. Осенью 2003 г. туда поместили (предварительно «выселив» в Гобустан ожидавших пересуда пожизненников) лидеров оппозиции, арестованных за беспорядки 16 октября 2003 г.

В 2004 г. «пятый корпус» попал под критику Европейского Комитета по Предотвращению Пыток, после чего часть камер объединили друг с другом, провели кое-какой ремонт. Но даже после этого, условия содержания были настолько плохи, что проведший здесь несколько месяцев в 2007 г. бывший министр А.Инсанов легко выиграл жалобу в Евросуде. Тюрьме явно не мог помочь никакой ремонт.

В 2009 г. под предлогом строительства площади Флага тюрьму снесли. За день до этого я с женой Залихой напросился попрощаться с Баилом. Зашел и в «пятый корпус», наполненный тенями прошлого… 

Отсюда не выходят

Один из бывших смертников вспоминал свой приход в него как «самый трагический, скорбный, печальный и беспредельный день» своей жизни.

В последний день судебного заседания заключенный («зек») по установившейся традиции собрал в полиэтиленовый пакет свои нехитрые пожитки, самое необходимое: теплые носки, смену нижнего белья, средства гигиены, полотенце, постельные принадлежности и т.п. Обычно в свою камеру после вынесенного приговора осужденные уже не возвращаются. Зек ожидал перевода в «осужденку» - корпус №3 для осужденных, ожидающих перевода в колонию или тюрьму. Однако случилось ужасное - суд вынес смертный приговор. После слов «приговаривается к смертной казни» конвоиры театрально заломили ему руки за спину и заковали в наручники. Отныне наручники при любых перемещениях вне камеры будут его постоянным спутником.

Составленный смертниками список умерших в "Пятом корпусе"

Свою «необычность» смертник почувствовал, уже садясь после суда в «автозак» или «воронок», как в народе называют автомашину для перевозки заключенных. Не снимая надетых еще в зале суда наручников, его посадили в «отстойник», как заключенные называют узкий металлический отсек-бокс в автомашине, вроде старой телефонной будки без окон. Обычно в такой «железный гроб» отсаживали приговоренных к расстрелу, бывших сотрудников правоохранительных органов, женщин, несовершеннолетних, подельников по одному делу, изолируя их от остальных этапируемых.

В бокс-приемнике Баиловской тюрьмы его сдали новым «хозяевам» вместе с выпиской из приговора, не забыв вернуть казенные наручники, закрепленные за судом. Старшина пятого «корпуса смертников» Кахин (имя изменено) выхватил из рук смертника пакет с вещами, заглянул в него и со злобной ухмылкой, пересыпая свою речь матом, выкинул все вещи в мусорный бак, популярно «объяснив», что зек приехал «не на курорт». Отобрал даже сигареты, которые в «автозаке» сунули в карман простые заключенные – «в пятом корпусе сигареты не положены!». На вопросы и просьбы заключенного он отвечал, все более ожесточаясь. На грубость Кахина нарвался даже один из старшин-«шмонщиков» приемника, заступившийся было за заключенного. Смертник смирился и перестал «качать права».

Уже впоследствии его просветили, что корыстолюбивый старшина после побега в 1994 г. постепенно продал на «барахолке» всю хранившуюся у него в каптёрке гражданскую одежду смертников. На недоуменный вопрос одного из заключенных, куда подевалось его имущество, старшина отвел глаза и брякнул: «А это всё мыши с крысами съели!»

Кахин и двое надзирателей привели нового смертника в кабинет заместителя начальника тюрьмы по оперативной работе Магомеда (имя изменено) по кличке «Шах Гаджар», с которым смертник был знаком еще с первого дня, проведенного в Баиловской тюрьме, когда его в качество прописки как следует, до потери сознания избили.

…На этот раз поведение Магомеда было спокойным и он почему-то отводил взгляд: «А, это ты, непризнавшийся! Ну, говорил же тебе, что твои слова - ерунда и главное, что скажут следователь и судья. Им решать, виноват ты или нет! Кахин, не трогай его, понял? Пусть сидит себе тихо - все в жизни бывает. Ты понял, Кахин, не трогай его!» Смысл этого предупреждения смертник понял уже позже, когда поближе познакомился с характером Кахина.

После напутствия Магомеда Кахин кивнул головой в знак согласия, передал ему какие-то бумаги, и смертника отвели в пятый корпус - небольшое одноэтажное, желтое и невзрачное на вид здание. Когда до корпуса оставалось метров 50, старшина со злорадной ухмылкой объявил: «Видишь дверь? Это вход в ад! Отсюда никто не выходит, только заходят. И выходят чаще всего с другого конца здания, ногами вперед. Но даже тогда ты этот выход не увидишь». 

Позже сокамерники объяснили, что это был обычный для Кахина намек на расстрельную камеру, имеющую отдельный выход во двор. Но тогда смертник слушал вполуха, будучи придавленным своими тяжелыми впечатлениями. Такая заторможенность вообще характерна для большинства тех, кто получил смертный приговор.

С тяжелым чувством смертник спустился по 2 ступеням к стальной двери корпуса. За ней открылась другая, решетчатая дверь. Сразу за второй дверью, налево - вход в каптерку, направо - в «старшинскую» комнату – «резиденцию» Кахина. Большой стол у окна, вдоль стен - стеллажи для вещей с широкими полками, прикрытыми подвижными фанерными створками.

Старшинская (дежурная) комната

За столом сидел еще один мужчина лет 27-28, бывший в тот день на смене. Тоже маленького роста, но более худощавый. Впоследствии смертник узнал его имя - Ислам. Он поднялся со стула, уступив место Кахину, и агрессивно двинулся в сторону новенького. Но Кахин сразу предупредил: «Оставь! Не лезь, не надо. Магомед сказал, чтобы его не трогали, видно, что-то не так».

...Обращаясь уже к смертнику, Кахин прикрикнул: «А ты какого хрена уши развесил? Давай живо переодевайся!» Взамен своей гражданской одежды заключенный получил полосатую черно-серую спецовку, такие же брюки и шапку-таблетку. Раньше он видел такие только в фильмах про фашистские концлагеря, сейчас же и сам стал «полосатиком». С этой одеждой, которую носили лишь смертники и особо опасные рецидивисты, обитатели «пятого корпуса» не расставались вплоть до самой отмены смертной казни в 1998 году.

Униформа "полосатика" (для смертников и рецидивистов)

Напялив на себя огромный, не по росту, «костюм от Кахина» и придерживая руками сползающие брюки, смертник в сопровождении Кахина и Ислама прошел по узкому коридору к двери своей камеры. Подсознательно отметил, что двери камер расположены как-то уж очень плотно, как будто за ними располагались не камеры, а узкие коридорчики.

У дверей своей камеры получил «задушевный» совет: «Слушай меня внимательно. Если хочешь жить - веди себя так, чтобы сам себя не слышал, тогда и я про тебя редко буду вспоминать. Не хочешь жить - только намекни мне, доставишь мне удовольствие. Слышал меня? Повторять не стану!» С этими словами он открыл замки одной из камер, и открыв дверь, бросил внутрь: «Принимайте гостя, такие-сякие! Обещал, что приведу новенького - выполнил!»

Заключенный переступил порог камеры, которая, по идее, должна была стать его последним пристанищем. Напутствие старшины тяжким грузом впечаталось в сознание. В дальнейшем ему было суждено убедиться, что это не было пустой угрозой. 

Эльдар Зейналов

Газ. "Impuls", 6.12.2014 г.

http://impulsqazeti.az/index.php/k2-dzomponent/featured-post/item/281-2014-12-06-19-04-26

Продолжение:
Пятый корпус: "Пятизвездочный отель" (3)
http://eldarzeynalov.blogspot.com/2014_11_01_archive.html