Работа только начинается

Эльдар Зейналов

Несмотря на то, что заключенные в Азербайджане составляют всего 0.2% населения - в сотни раз меньше, чем беженцы, пенсионеры, инвалиды, их положение постоянно привлекает внимание общества и особенно правозащитников.

И действительно, проблем хватает даже сейчас, спустя 5 лет после приема заявки Азербайджана на членство в Совете Европы и через 7 месяцев после приема страны в эту организацию. Проблемой является недофинансирование пенитенциарных учреждений, их концентрация в основном на Абшеронском полуострове, бедность медицинских служб, отсутствие службы пробации, политики социальной реабилитации заключенных. Свирепствует туберкулез - если в целом в Азербайджане на 100 тысяч населения приходится 50 больных, то на 15-18 тысяч заключенных - около 1000, т.е. почти в 100 раз больше. Семьи заключенных изнемогают от коррупции тюремного персонала...

Перелом к лучшему, практически незаметный для широкой публики, наметился еще в конце 1996 г. - почти сразу после того, как Советом Европы была принята заявка Азербайджана на членство в этой организации. Тогда вдруг выяснилось, что у нас все плохо, и главное - об этом уже знают "там". Именно в тот период (октябрь 1996 г.) бывшие основным источником информации для СЕ правозащитные организации, до того момента высокомерно не замечаемые властями, подверглись резкой атаке Министерством Юстиции, попытавшимся объявить их незаконно действующими.

Но вместе с тем комиссией МВД, Минюста и Прокуратуры была проведена межведомственная проверка тюрем, в основном следственных изоляторов (СИЗО). Отчет этой комиссии, который никогда не публиковался, содержал сильно смягченные, но от этого не менее ужасные выводы. Было констатировано, что тюрьмы перегружены, что антисанитария достигла масштабов, опасных для жизни заключенных (а на деле - даже тюремного персонала). 

Результатом были смещение с должностей начальников всех СИЗО и начало регулярных амнистий, которые в отсутствие альтернативных видов наказания были единственным способом разгрузки тюрем. Так, в 1996-2001 гг. были амнистированы 63.477 человек, из них 18.995 были освобождены из мест лишения свободы (последняя цифра равна нынешнему "населению" всех СИЗО и колоний страны). Более массовыми стали и помилования, которые с 1993 г. коснулись примерно 2.500 человек.

Теперь в СИЗО уже не спят в три смены, как в 1993-1996 гг., а население колоний сократилось в 1,5 раза. В целом выполнена рекомендация, что каждый заключенный должен иметь свое отдельное спальное место. Но часто (особенно в тюрьме и СИЗО) это делается за счет сокращения средней площади и средней кубатуры воздуха, приходящихся на одного заключенного. В Баиловской тюрьме, например, на заключенного приходится от 1,5 до 2,5 кв.м, и только в новых корпусах Гобустанской и Шувелянской тюрем средний метраж достигает "евростандарта" в 4 кв. м и более на человека. Разгрузить колонии несколько проще, т.к. в условиях практически полного отсутствия работы производственные корпуса могут быть приспособлены под жилые - так возникли "новые" колонии №15, 16, 17.

В 1999 г. следственные изоляторы МВД и вовсе были переданы Министерству юстиции.

В 1993-1994 гг. заключенные на поверке падали от голода - сейчас все обеспечены питанием, пусть не очень разнообразным и некалорийным. 5-6 лет назад туберкулез приводил к смерти 500-600 человек ежегодно, сейчас эта цифра снизилась вдвое. За последние 3-4 года финансирование пенитенциарной системы выросло более чем в 6 раз, причем преимущественно за счет расходов на питание заключенных и здравоохранение.

Начиная с 1997 г., постепенно выросло количество свиданий и передач. Появилась возможность неограниченной переписки и телефонных звонков. Последнее очень важно ввиду того, что большинство пенитенциарных учреждений сконцентрировано на Абшеронском полуострове, вблизи Баку, и родственники просто не в состоянии тратиться на частые поездки. Например, у блокированной армянами Нахчивани сообщение с Баку возможно только воздушным путем.

Большая качественная подвижка произошла в положении смертников. В феврале 1998 г. под давлением Совета Европы смертную казнь, которая не применялась уже 5 лет, отменили с заменой на пожизненное заключение. Как выяснили наши подсчеты, в 1992-1998 гг. от плохого обращения, болезней, перегруженности умер каждый третий смертник. Теперь же бывшие смертники расселились по двухместным "евростандартным" камерам - очереди на расстрел они ожидали по 5-7 человек в камере такого же размера или даже меньшей. Они имеют право на 4 встречи с родственниками в год, причем одну длительную - до 3 суток, на такое же количество передач и 6 телефонных звонков.

В сентябре 2000 г. вступили в силу новые Уголовный, Уголовно-процессуальный кодексы и Кодекс исполнения наказаний. В них уже появились новые альтернативные виды наказаний, которые в ближайшем будущем помогут еще более разгрузить наши тюрьмы.

Однако стремление властей улучшить стандарты содержания заключенных сталкиваются с серьезными материальными трудностями. Так, для обеспечения гигиенических стандартов в камерах надо построить еще 3-4 СИЗО и одну тюрьму "закрытого" типа. Необходимо рассредоточить колонии, создав по всей стране пенитенциарные учреждения смешанного режима содержания. 

Всему этому мешает не только экономическая ситуация, но и не в последнюю очередь общественное мнение. Кто-то считает, что кормить и лечить надо в первую очередь "порядочных людей", а не "уголовников" - в стране 800 тыс. беженцев, более миллиона пенсионеров, сотни тысяч инвалидов. Кто-то из оппозиции добавит, что "хорошее правительство строит детские сады, а плохое - тюрьмы". Да и наиболее продвинутый "третий сектор" до совсем недавнего времени брезговал вплотную заниматься тюрьмами, разве что уделял внимание политическим заключенным, которые составляют не более 5% от общего числа арестантов. Как заявила мне пару лет назад одна правозащитная дама: "Как можно сотрудничать с этими извергами и коррупционерами?!" Только сейчас, когда тема вдруг стала модной и появились перспективы получения на эту работу грантов, в Минюст началось паломничество заинтересованных неправительственных организаций (НПО).

Хотя справедливости ради надо отметить, что первые НПО "прорвались" в тюрьмы еще в конце 1996 г. Опять же сказалось влияние СЕ. В дальнейшем, когда реформы уже пошли, доступ НПО в тюрьмы стал гарантией того, что позитивная информация все-таки попадет в отчеты правозащитников. Этот своекорыстный, но в то же время полезный для общей работы стимул оказал решающее влияние на желание властей сотрудничать с правозащитниками.

Да, сделано очень много. Только оглянувшись на состояние тюремной системы Азербайджана 5 и более лет назад, можно в полной мере оценить, какой большой путь реформ прошла пенитенциарная система нашей страны, истощенной войной, экономическим застоем, тотальной коррупцией. Сейчас она может считаться образцом для ближайших соседей по Кавказу.

Не надо забывать, что сильный импульс этой работе был дан не доброй волей нашей бюрократии, а давлением СЕ: "Смертную казнь надо бы сохранить, но раз Совет Европы требует, отменим...". Эта организация и сейчас является основным стимулятором пенитенциарной реформы. Хотя после приема страны в СЕ динамика реформ зримо снизилась ("отрапортовались!"), но это не конец истории, а разновидность каникул за хорошо проделанную подготовительную работу. А спустя несколько месяцев, когда Азербайджан в соответствии с принятыми обязательствами ратифицирует основные европейские конвенции, работа вновь оживится и появятся новые механизмы воздействия на власти.

Так что работа только начинается!

31.08.01 г.

Вернитесь из прошлого века!

В газете "Сэс" за 19 июня с.г. была опубликована статья "Кто защищает Эльчина Бехбудова?", посвященная очередным "разоблачениям" в духе этого листка, выпускаемого 3-тысячным тиражом, , большая часть которого постоянно возвращается в макулатуру (и уже этим многое сказано).

Основные "сенсации", предлагаемые неким Р.Велиевым, это что правозащитник Эльдар Зейналов:

- длительное время жил и действовал за границей;

- его "последним убежищем" был Бонн в Германии;

- там, т.е. в Германии, он "был избран" членом миссионерской секты;

- вернувшись в 1997 г., он создал в Баку отделение этой секты;

- за счет материальной поддержки из-за границы привлек в секту 840 человек;

- посылал за границу информацию о внутренних делах Азербайджана;

- стал пособником армянских спецслужб в получении информации о процессах в республике и тем самым работает на армянскую разведку.

Правда, автор забыл воздать мне по статье Уголовного Кодекса и ограничивается лишь эпитетами "неблагодарный" и "непорядочный". И на том спасибо, что журналист, не удосужившись хотя бы проверить лежащие на поверхности факты, берет на себя функции лишь Министерства Национальной Безопасности, а не Суда по тяжким преступлениям в придачу.

Последний раз нечто подобное мне довелось читать году в 1998-м, и тогда псевдоним автора "Ширванлы" (*) навел на определенные мысли о стоимости его журналистской "продукции". Ощущение низкопробности оставляет у меня и нынешний опус. Однако, может быть, политики сбили с толку неопытного журналиста и стоит попробовать это объяснить ему?

Итак, начну с того, что никогда не жил за границей республики больше 2 месяцев, а в "дальнем зарубежье" - более месяца. В Германии жил в 1995 и 1998 гг. - каждый раз всего несколько дней. В первый раз у меня была встреча с сопредседателями Минской Группы ОБСЕ, на которой было предложено (и принято!) освобождение военнопленных. Сотни наших азербайджанцев вернулись к родням очагам. Второй раз я участвовал во Всеевропейском съезде мира, где на специальной секции по Карабаху рассказал о ситуации с оккупацией земель и мирными переговорами.

Я и в дальнейшем занимался проблемами военнопленных. Посещал здесь заключенных армян, там - в Ереване - наших пленных. И у меня есть все основания полагать, что эта деятельность приблизила освобождение последней группы наших пленных в прошлом году. Если это называется шпионажем на армян, то я согласен на такие обвинения, лишь бы помочь увидеть свободу нашим мальчикам. А вот вы со своим "Сэсом" - кому-нибудь из них помогли?

И еще: сейчас встречаются президенты, парламентарии, министры. Они тоже армянские шпионы или это только правозащитникам нельзя?

Ново-Апостольская Церковь (НАЦ) открыла свое представительство в Азербайджане в 1992 г., и я прошел там крещение. Больше меня ничего с этой организацией не связывает, и говорить обо мне как о пасторе, создавшем общину в 1997 г. и крестившем почти тысячу человек - несерьезно. НАЦ зарегистрирована в Азербайджане и открыто собирается в кирхе, так что любой может прийти и узнать, кто есть кто. Если, конечно, он настоящий журналист. Утку о том, что миссионеры мне якобы давали деньги, вовсе оставляю на совести ее авторов.

С момента подписания Всеобщей Декларации Прав Человека в 1948 г. и особенно Хельсинкского Акта 1975 г. считается, что нарушения прав человека не могут являться внутренним делом соответствующей страны. Вы ведь и сами не согласитесь, чтобы, например, Карабахский конфликт считали нашим внутренним делом и мир ни во что не не вмешивался? Откуда же такой двойной стандарт? Когда вопреки закону "О полиции" бьют женщин и инвалидов на митингах, их не защищает ни "Сэс", ни МВД, ни суд - только Совет Европы и др. международные организации. Неужели бить женщин и инвалидов менее позорно для имиджа страны, строящей демократию, чем сообщать об этом?

Теперь, что касается Эльчина Бехбудова. К Вашему сведению, он жалуется не на то, что его "в соответствии с действующим законодательством уволили" - и, кстати, не из МНБ, а из Особого Управления при Президенте (это еще один штрих к Вашему профессионализму). Он требует наказать тех, кто пытали его во время заключения и кто стоял за истязателями, в частности, Ису Наджафову. В ответ последний через одну из газет организовал гонения на Бехбудова. В заказной анонимной статье его обозвали российским шпионом, самозванцев и пр. Сейчас пытаются выгнать его семью на улицу из законно ей принадлежащей квартиры. А тут и Вы присоединились. Вам-то ведь из того же кошелька не платили?

А вообще, мне этот наскок очень напоминает прошлый век, с охотой на ведьм, голословными обвинениями, прессой в качестве служанки господствующего класса и т.п. Вернитесь в наш век, коллега! Страна уже в Совете Европы, а Вы все перебираете клише из стенгазет десятилетней давности.

Эльдар Зейналов.

(*) "Ширван" - обиходное название купюры с изображением дворца Ширваншахов, номиналом в 10.000 старых манатов (2 новых маната).

Убийство как наказание за прогулку с женой

Эльдар Зейналов,

Директор Правозащитного Центра Азербайджана

Несколько лет назад, гуляя с женой по темной улице, мы о чем-то горячо поспорили. У жены хорошо поставленный профессиональный "преподавательский" голос, и видимо, нас было далеко слышно. Через пару минут около нас остановился патрульный автомобиль и вышедшие полицейские агрессивно спросили, почему я пристаю к женщине. У меня был с собой паспорт с заветной печатью о браке, у жены документов не было. В результате нас чуть не потащили в отделение и удалось отбиться лишь после того, как я отпугнул их случайно завалявшемся в кармане "правозащитным" удостоверением.

Инженеру-нефтянику Ильгару Джавадову, попавшему в похожую ситуацию в ночь на 13 мая, повезло гораздо меньше. Его избили и отвезли в 9-е отделение полиции Сабаильского района, где он в туже ночь скончался. Переломы костей, гематомы и прочие следы насильственной смерти пытаются сейчас объяснить тем, что парень якобы пытался вылезть из окна и разбился. Полученные телесные повреждения, однако, не очень вписывались в эту версию. Поднялся скандал, в результате которого были арестованы трое полицейских. Собравшиеся недавно правозащитники требуют расследования инцидента и принятия строгих мер к виновным.

Ввиду своей "естественной монополии" на санкционированное насилие правоохранительные органы во всем мире склонны незаметно для себя переходить ту невидимую границу, за которой строгость закона превращается в беспредел. Вот и в Азербайджане случай с Ильгаром Джавадовым не является ни единственным, ни даже первым в этом году. Откуда же такой общественный резонанс?

Наше общество, притерпевшееся к неадекватной жестокости со стороны полицейских, внутренне готово к тому, что она применяется к преступникам. "Да, их нельзя бить, но вообще-то они это заслужили!" У меня на памяти случай, когда покойный председатель парламентской комиссии по правам человека Сафияр Мусаев на вопрос о пытках опоновцев отрезал: нечего им было, мол, заниматься госпереворотами. Никто не отреагировал, например, на убийство полицейскими 19 января в Гяндже Айдына Гасанова, обвиненного в незаконном обороте наркотиков. А ведь ему было всего 30! Но в Джавадове, который не был ни преступником, ни наркоманом и был "виновен" лишь в том, что вышел на прогулку с женой без документов, общество узнало себя. И ужаснулось.

Потому что ситуация, когда каждый добропорядочный гражданин, вышедший прогуляться с женой, может быть оскорблен, ограблен, избит или даже убит - не уголовниками, а стражами порядка!- никак не может быть уравновешена пресловутой "стабильностью". Эта стабильность основана на поголовном страхе не перед законом, а перед озверевшими "законниками", и очень далека от того идеала, к которому наше общество стремится.

Когда же нынешние власти пропустили красную черту, после которой полиция перестала бояться кары не только небесной, но и земной? Может быть, когда начали набирать в полицию кого попало, устанавливая таксу доступу к кормушке? Или когда благополучно вывернулся из под наказания ряд сотрудников прокуратуры и полиции, виновных в массовых пытках политических и неполитических заключенных? Трудно сказать. Но лично для меня наиболее знаменательным был пример президента страны, установившего официальную неприкосновенность министра внутренних дел. Вероятно, глава государства расчитывал на то, что его министр от этого обретет уверенность и наведет порядок в своем министерстве. Но в результате в собственную неприкосновенность уверовали даже рядовые полицейские. 

А вот гражданину Ильгару Джавадову, кроме Конституции, никто неприкосновенности не гарантировал. Но нужен ли нашей полиции этот документ? До сих пор помню то остервенение, с которым полицейские рвали перед зданием МВД транспарант "Полиция, знай и соблюдай Конституцию!", с которым год назад министерство пытались пикетировать ведущие правозащитники…

В инциденте с И.Джавадовым, однако, нашло отражение не только зверство конкретных полицейских, но и обычное пренебрежение властей взятыми на себя обязательствами. Так, еще в ноябре 1999 г. ООН порекомендовала наказать виновников пыток. В 2000 г. дважды весьма критически по этому поводу высказался Специальный докладчик ООН по пыткам Найджел Родли. Никакой реакции властей, если не считать поспешное расформирование ряда управлений Прокуратуры Республики и ареста в России виновника пыток семилетней давности. Наконец, в сентябре 2000 г. под давлением Запада в Уголовный кодекс вносится наказание за пытки, но за 9 месяцев по ней так никто наказан не был. Чем не поощрение преступников в погонах?

И те регулярно отнюдь не мягко "физически воздействуют" на инвалидов и женщин-демонстрантов, которых вообще нельзя бить по "Закону о полиции", написанному именно для нашей, а не страсбургской полиции. А упомянутого в обоих докладах Родли бывшего заключенного Эльчина Бехбудова, который нашел в себе мужество публично заявить о пытках и назвать их виновников, лишают звания ветерана войны, вынуждают уйти с работы, а сейчас еще и пытаются выгнать из квартиры. 

И все это на фоне столь желанного членства страны в Совете Европы. Помнится, когда в прошлом году был ажиотаж вокруг приема в эту организацию, меня травили за то, что я пытался предостеречь от преувеличенных надежд на СЕ. К сожалению, я был прав. Ведь можно принять "прошедший экспертизу СЕ" закон "Об общественных организациях", преградивший им путь к мониторингу выборов, и множество других "европейских" законов. Можно с открыто сфальсифицированными выборами и сотнями политзаключенных торопливо войти в Совет Европы. А вот куда деть сидящий в людях страх? И веру полицейских в том, что их дубинка - это пастушеский жезл для бесправного стада плательщиков взяток?

Родственники Ильгара Джавадова не настроены играть в "молчание ягнят" и намерены бороться за наказание виновных. Хочется верить, что в этом они найдут поддержку не только у правозащитников, но и у коллеги погибшего по ГНКАР Ильхама Алиева, который является членом нашего парламента и председателем делегации Парламентской Ассамблеи Совета Европы.

Эхо, 2001 г.