Которые тут политзаключенные?

Отсутствие единого подхода к одному и тому же понятию

6 июня, 2021

На днях Союз «За свободу политзаключенных Азербайджана» (ССПЗА) обнародовал новый список лиц, арестованных и осужденных по политическим мотивам.

Как сообщил Turan сокоординатор Союза Эльшан Гасанов, в обновленном списке 121 человек, которые классифицированы в семь групп.

В группе «журналисты и блогеры» – 7 человек;

В категории «Члены оппозиционных партий и движений» –  6 лиц;

В группе «Арестованные после митинга 14-15 июля 2020 г.» – 3 человека;

«Верующие» – 19;

«Осужденные по Тертерскому делу» – 27;

Осужденные по Гянджинскому делу» – 45;

«Пожизненно осужденные» – 14.

В предыдущем списке, обнародованном в начале апреля, было 111 фамилий.  С тех пор список увеличился до 121 человека.  Его пополнили двое фигурантов «Тертерского дела»: Сеймур Гасанов и Вагиф Алиев; семь человек, обвиняемых по Гянджинским событиям: Фирудин Зейналов, Расим Мустафаев, Акиф Алиев, Джейхун Гурбанов, Джейхун Салахов, Джафар Залов, Махир Азизов; член Движения мусульманского единства Вюгар Гаджиев.

«Проблема с политзаключенными в Азербайджане не решается, их ряды систематически пополняются. Свыше 120 политзаключенных для небольшой страны, члена Совета Европы – это огромная цифра», – сказал Эльшан Гасанов.

Но все ли правозащитники согласны с этими подсчетами и этой классификацией осужденных по группам? Может, есть и иной взгляд на то, кто подпадает под категорию «политзаключенные».

Эту тему осветил в беседе с Пресс-клубом директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

– В чем сложность применения критериев определения «политзаключенный», и почему при их наличии, составляемые списки все равно существенно отличаются друг от друга?

– На мой взгляд, причина в том, что, создав эти критерии, СЕ не разработал к ним комментарий, которого они, безусловно, заслуживают. В результате, их трактуют кто во что горазд.

Напомню, что Парламентская Ассамблея Совета Европы в своей Резолюции 1900 (2012) распространила, с небольшим дополнением, на все страны-члены СЕ критерии, разработанные в 2001 г. группой экспертов Генсека СЕ для Азербайджана и Армении.

Главным критерием («а») является установление факта, что «тюремное заключение было применено в нарушение одной из фундаментальных гарантий, установленных Европейской Конвенцией по Правам Человека (ЕКПЧ) и протоколов к ней, в частности, свободы мысли, совести и религии, свободы выражения и информации, свободы собраний и объединений». Именно нарушение этих свобод, а не принадлежность к какой-либо политической партии, профессиональной или национальной группы, и означает, что в деле присутствует политическая мотивация.

При этом лишенный свободы по политическим мотивам человек может быть как не виновен ни в каких правонарушениях, так и быть в чем-то виновным, но наказанным в дискриминационной манере по сравнению с уголовниками. Это тоже политзаключенные, но требования к властям будут разными. Еще перед вступлением в СЕ, в числе обязательств Азербайджана, которые были изложены в документе «Мнение 222 (2000)», в пункте VI.b значилось «освободить или дать возможность нового суда тем заключенным, которые считаются «политическими заключенными» со стороны правозащитных организаций». Этот подход был конкретизирован в критериях b, c, d, e.

Так, «если тюремное заключение было применено по чисто политическим причинам без связи с каким-либо преступлением» (критерий «b»), то мы имеем дело со случаем «узника совести». Обычно принято требовать немедленного освобождения таких заключенных.

В случае же, «если, по политическим мотивам, длительность тюремного заключения или его условия явно непропорциональны преступлению, в котором это лицо было признано виновным или подозревается» (критерий «с»), то имеет место несправедливость суда, и международные организации требуют пересмотра таких дел.

Приговор по уголовному делу может быть и справедливым, соразмерным. Но если при его выполнении в тюрьме, эти заключенные, «по политическим мотивам, заключены в дискриминационной манере по сравнению с другими лицами» (например, частые административные наказания, изменение режима на более строгий, отказ в досрочном освобождении, создание проблем в свиданиях с семьей и адвокатом и т.п.), то и они будут считаться политическими. Этот случай покрывается критерием «d».

В этом случае правозащитники требуют не освободить такого человека, соразмерно осужденного за реально совершенное им преступление, но прекратить дискриминацию и, в случае необоснованных взысканий со стороны администрации, дать возможность их обжаловать и получить компенсацию.

Еще один критерий («e») относится к случаю, когда «тюремное заключение является результатом процедур, которые были явно несправедливыми и это выглядит связанным с политическими мотивами властей». Если несправедливость суда по политически мотивированному делу подразумевается в критериях «b» и «c», то критерий «е» покрывает остальные случаи, например, фабрикацию улик, пытки, очернение в СМИ, давление на родственников и т. п., подготавливающие политически мотивированное несправедливое решение суда и оправдывающие его в глазах общественности.

Еще один пункт Рез. 1900 (2012) касается террористов: «Те, кто лишен их личной свободы за террористические преступления, не должны рассматриваться как политические заключенные, если они подверглись уголовному преследованию и приговорены за такие преступления согласно национальному законодательству и Европейской Конвенции по Правам Человека» (ЕКПЧ).

Собственно говоря, и организация «Международная Амнистия» (МА), разработавшая свои критерии политзаключенного еще за полвека до ПАСЕ, тоже не защищает тех, кто пропагандировал и/или применял насилие. Разница МА и ПАСЕ в том, что МА может при этом считать их политзаключенными, раз в конкретном деле есть политический мотив.

У нас это видимое противоречие пункта о террористах с критериями a, b, c, d, e находит отражение в том, что в число политзаключенных могут записать членов тех организаций, которые выступают против светского характера государства, убивают полицейских, набираются опыта в Афганистане или Сирии.

Но есть одно маленькое «но», которое все объясняет. И в критерии «а», и в «террористическом» п.4 Резолюции упоминаются гарантии, установленные ЕКПЧ. А ее соответствующие статьи включают оговорки, гарантирующие общество от злоупотреблений этими свободами со стороны отдельных лиц, групп или государства.

Так, статья 9 («Свобода мысли, совести и религии») включает «ограничения, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности, или для защиты прав и свобод других лиц».

Статья 10 («Свобода выражения мнения») также оговаривает, что «осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

Статья 11 («Свобода собраний и объединений») допускает ограничения, «которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц» и не препятствует «введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами, входящими в состав вооруженных сил, полиции или административных органов Государства».

Статья 15 ЕКПЧ предусматривает, что «в случае войны или при иных чрезвычайных обстоятельствах, угрожающих жизни нации, любая из Высоких Договаривающихся Сторон может принимать меры в отступление от ее обязательств по настоящей Конвенции только в той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств, при условии, что такие меры не противоречат другим ее обязательствам по международному праву».

Статья 16 включает возможность «вводить ограничения на политическую деятельность иностранцев».

Статья 18 устанавливает, что «ограничения, допускаемые в настоящей Конвенции в отношении указанных прав и свобод, не должны применяться для иных целей, нежели те, для которых они были предусмотрены». Ее нарушение было обнаружено по ряду дел политзаключенных, осужденных по надуманным поводам.

Хотя порой и кажется, что свободы и права нарушаются только властями, это не всегда так. Бывает и так, что отдельные люди или группы людей злоупотребляют своими правами и свободами в ущерб другим людям. Кто-то использует свободу слова для призыва к джихаду или нападкам на национальные или сексуальные меньшинства, кто-то собирает толпу, чтобы использовать свободу собраний для того, чтобы вломиться с погромом в парламент, кто-то создает организацию, используя свою свободу объединений для того, чтобы подорвать светский характер государства и вернуться к шариатскому правлению.

И когда государство защищает себя и граждан, изолируя таких людей от общества, то находятся те, кто таких заключенных считают «политическими». Рассуждают при этом примерно так: «Они же выступают за политическое изменение в стране? Создали политическую организацию? Пытались провести митинг? Публично высказать свое политическое требование? И главное, они же никого еще не убили? Значит, их арест нарушает их свободу религии, свободу выражения, свободы собраний и объединений и политически мотивирован».

Но статья 17 ЕКПЧ гласит, что ничто в Конвенции «не может толковаться как означающее, что какое-либо Государство, какая-либо группа лиц или какое-либо лицо имеет право заниматься какой бы то ни было деятельностью или совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод, признанных в настоящей Конвенции, или на их ограничение в большей мере, чем это предусматривается в Конвенции».  Аналогичные положения содержатся в ст. 30 Всеобщей Декларации Прав Человека, статье 5 Международного Пакта о гражданских и политических правах и в статье 5 Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах.

Одним словом, «твое право размахивать кулаком заканчивается там, где начинается мой нос». И если человек злоупотребляет своими правами и свободами, то государство вправе эти его свободы и права ограничить, во благо остальных членов общества. В случае ограничения свобод, гарантированных статьями 9, 10, 11 ЕКПЧ, это лишает такое дело политической мотивации в контексте критерия «а».

В рассмотренном Евросудом деле «Касымахунов и Сайбаталов против России», двое узбеков были арестованы за активное членство в партии «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами», хотя лично они и не были причастны к террору. Они жаловались, что арест и осуждение нарушает их права на свободы религии, выражения мнения, собраний и объединений. Однако ЕСПЧ применил статью 17 и отклонил эту часть жалобы, так как партия злоупотребляла этими свободами для пропаганды насилия, дискриминации по религиозному признаку, джихада и т.д.

ЕСПЧ отметил, что «ввиду очень четкой связи между Конвенцией и демократией, никому не дано право опираться на положения Конвенции для того, чтобы ослабить или уничтожить идеалы и ценности демократического общества…

Политическая организация может действовать по изменению закона или правовых и конституционных структур государства при двух условиях: во-первых, используемые для этого средства должны быть правовыми и демократическими; во-вторых, предлагаемое изменение само должно быть совместимым с фундаментальными демократическими принципами. Отсюда с необходимостью следует, что политическая организация, чьи лидеры подстрекают к насилию или продвигают политику, не уважающую демократию или которая направлена на разрушение демократии и попрание прав и свобод, признанных в демократии, не может претендовать на защиту Конвенции против наказаний, наложенных на этих основаниях».

Применение этой предельно ясной и аргументированной позиции, отраженной в решениях ЕСПЧ, привело бы к отсеиванию 80%, если не больше, нынешних претендентов в политзаключенные.

– Похоже, что интерес к азербайджанским политзаключенным в Европе понизился. С чем это связано?

– Я полагаю, что этому есть несколько причин. С одной стороны, сейчас внимание европейских структур больше привлекают политзаключенные в таких странах, как Беларусь и Россия, где их намного больше и положение их куда хуже, чем у наших политзеков.

С другой стороны, азербайджанские списки сильно раздуты за счет исламистов, отношение к которым в Европе более чем прохладное. Если кто-то бросается с ножом на госчиновника и при аресте стреляет в полицейских, выступает против Евровидения или призывает бить секс-меньшинства, то он и его идейные товарищи вряд ли встретят сочувствие у европейцев.

И, пожалуй, самый могущественный фактор — это превращение Азербайджана в заметного на европейском рынке экспортера газа на фоне западных санкций против «Северного потока-2» и кризиса в российско-украинских отношениях. Конечно, Азербайджан не стал в глазах европейцев «белым и пушистым», но его внутренние проблемы как бы уменьшились в масштабе.

Рауф Оруджев

https://pressklub.az/?p=91096&lang=ru

https://yenixeber.org/ru/manset/724-kotorye-tut-politzaklyuchennye-.html

«Декларируя европейский курс, власти пока что не созрели до того, чтобы разделить европейский взгляд на женщину»

Эксперт: По какой причине покончили с собой 99,5% остальных женщин, если их до этого не довели издевательствами в семье?

25 мая, 2021

«В Азербайджане женщины имеют право на жизнь без насилия, давления и плохого обращения. Бытовое насилие в стране последовательно разрушает борьбу против насилия по отношению к женщинам». Об этом, как передает Turan, говорится в новом отчете Хельсинского комитета Норвегии, распространенном 20 мая.

В нем сообщается, что столкнувшиеся с семейным насилием нуждаются в охране и поддержке на всех уровнях для справедливости и восстановления своих жизненных устоев.

Организация отмечает, что пустоты в законодательстве Азербайджана, неадекватная правовая защита и юридическая реакция по поводу бытового насилия фактические означают беззащитность женщин.

«Если правительство Азербайджана не предпримет меры по изменению ситуации, то оно продолжит ставить под угрозу жизни женщин», – говорится в отчете.

Авторы доклада призвали правительство Азербайджана предпринять срочные меры по выполнению международных обязательств по бытовому насилию.

Организация считает, что правительство Азербайджана может предпринять решительный шаг, подписав Стамбульскую Конвенцию.

Отмечается также, что документ составлен на основе сотрудничества с ведущими активистами Азербайджана. 

При этом известно, что в законодательстве Азербайджана указывается на равноправие мужчин и женщин в политической и социальной жизни. В правительстве и парламенте представлены женщины. В ноябре 2020 года утвержден Национальный план действий по борьбе с бытовым насилием на 2020-2023 годы.

Интересно, насколько верные и адекватные выводы сделали в данном случае норвежские правозащитники? Действительно ли частота случаев бытового насилия по отношению к женщинам в Азербайджане достигает опасных пределов?

Своей оценкой этой ситуации поделился с Пресс-клубом директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов:

– Норвежский Хельсинкский Комитет опирается на данные азербайджанских СМИ, неправительственных организаций, частично и на официальную статистику, даже если прямо на них не ссылается. А эти источники выводы о существовании как бытового насилия против женщин, так и слабой защищенности от него со стороны правоохранительных органов подтверждают.

И тут самый обманчивый путь — опираться в рассуждениях лишь на официально зарегистрированные возмутительно неправдоподобные статистические данные.

Судите сами: на 2,2 млн азербайджанских семей и 5 млн женщин в 2018 году были зарегистрированы всего 92 случая истязаний женщин, то есть 1 случай на 54 тыс. женщин и на 24 тыс. семей), в 2019 году – 124 случая (1 на 40 тыс. женщин и на 18 тыс. семей). Среди вынужденных переселенцев из Ходжалинского, Ходжавендского, Шушинского, Ханкендинского, Лачинского, Губадлинского, Зангиланского районов в 2018 году не было зафиксировано ни одного (!) случая домашнего насилия, в Джебраильском районе — 1 (один), в Кельбаджарском районе — 2 (два).

Для защиты от семейного насилия в 2018 году были приняты всего 19 ордеров, из них судами выданы всего 7 (семь) долгосрочных ордеров, а 12 ордеров – краткосрочные, от местных исполнительных органов.

Или возьмем такой показатель семейного насилия, как число самоубийств. В 2017 году произошло 430 самоубийств, из них лишь в 15% самоубийства совершили психически ненормальные люди. Около 200 самоубийц были психически здоровые женщины, но только один случай был увязан с домашним насилием. Но тогда по какой причине покончили с собой 99,5% остальных женщин, если их до этого не довели издевательствами в семье? Явно не из-за понижения по службе или падения курса акций на бирже.

В середине 2018 года в Госкомитет по проблемам семьи, женщин и детей поступили данные о возбуждении примерно 60 дел по обвинению в доведении женщин до самоубийства. Можно было бы ожидать, что с учетом второго полугодия, эта цифра удвоится. Однако в конце года оказалось зарегистрированными лишь 27 дел — МВД разъяснило, что по остальным делам обвинения были переквалифицированы на другие (или закрыты). То есть даже такой акт протеста женщины, как самоубийство, обычно сводят к благовидным причинам.

К сожалению, под рукой нет более свежих данных. Уж очень неповоротлива наша официальная статистика: уже прошла почти половина 2021 года, а Госкомитет по статистике опубликовал данные по бытовому насилию лишь за позапрошлый год. Ощущение, что данные там считают не на компьютерах, а на счетах или арифмометрах. Да и те данные, что публикуются, не дают ответа на многие вопросы.

До сих пор неясно, например, как отразилась пандемия на уровне бытового насилия. Практически сразу после локдауна во всем мире отмечался его рост, логически объяснимый в условиях изоляции, ограничения передвижения, роста безработицы и депрессии. По Азербайджану статистика за год пандемии не опубликована. Интересно, как планируется и ведется борьба с бытовым насилием в специфическое время пандемии, если данные о нем так запаздывают? Нет данных о количестве отозванных из полиции заявлений о бытовом насилии, о числе начатых и впоследствии закрытых дел по бытовому насилию, о делах такого рода, закрытых не в связи с необоснованностью жалоб, а ввиду примирения сторон, о связи бытового насилия с уровнем разводов, самоубийств жертв, убийств истязателей жертвами и пр. Хочется, конечно, верить, что в каких-то ведомственных сейфах такие данные хранятся хотя бы для служебного пользования. Но почему тогда их скрывают от общественности?

Очень важно подключать к решению застарелых проблем «зоркий глаз» общественности, в частности, неправительственные организации. В Национальном плане действий (НПД) по борьбе с бытовым насилием роль общественности вроде бы признается, подчеркивается необходимость для госструктур «координировать участие и деятельность с неправительственными организациями и международными партнерами». Но трудно представить, как это возможно, если НПО сидят на «голодном пайке» с 2014 года, а деятельность международных организаций если не шельмуется открыто, то как минимум не приветствуется.

Что касается Стамбульской конвенции (Конвенции Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием), то практически вся Европа к ней присоединилась — подписала или ратифицировала. На Южном Кавказе, например, ее ратифицировала Грузия и подписала, но пока не ратифицировала, Армения. А вот Азербайджан попал в число меньшинства, которое к этой конвенции не присоединилось вообще. Таких стран в Европе всего 4: Беларусь (она не входит в СЕ), Россия, Азербайджан. Недавно это сообщество «отказников» пополнилось Турцией, которая была первой страной, которая ратифицировала Стамбульскую конвенцию, но в этом году под давлением исламистов решила отозвать ратификацию.

Чем же так страшна Стамбульская конвенция?

Турция, например, объясняет свой выход из Конвенции тем, что она якобы утверждает гомосексуализм как норму. Но другие «мусульманские» государства Европы — Албания и Босния ее ратифицировали, своим примером показывая, что требования Конвенции вполне совместимы с менталитетом и традициями этих стран. Хотя похожие претензии есть и в «христианских» странах, например, в Армении, Болгарии, Венгрии, Чехии, Латвии, Литве и Словакии.

В основном, неприятие Конвенции связано с определением ею гендера как «социально-закрепленных ролей, поведения, деятельности и характеристик, которые определенное общество рассматривает как соответствующие женщинам и мужчинам» (статья 3). Хотя, как мы видим, речь идет о конкретном обществе и о подходящих для него ролях и моделях, т.е. о возможности различных, национально-специфических трактовок. Защита же прав жертв без какой-либо дискриминации по признаку пола, сексуальной ориентации, гендерной идентичности (ст. 4 Конвенции) не является чем-то новым и вполне соответствует ратифицированной Азербайджаном Европейской конвенции по правам человека.

На мой взгляд, причина неприятия Стамбульской конвенции нашей страной лежит в другой плоскости. Так, например, ее ратификация откроет Азербайджан для контроля со стороны т.н. Группы экспертов по борьбе с насилием в отношении женщин и насилием в семье (GREVIO), рекомендации которой в области борьбы с насилием в отношении женщин будут носить юридически обязывающий характер. А внешний контроль не любит ни одна бюрократия.

Другая область, которая вызывает головную боль у властей — это расширение числа уголовно наказуемых действий, подпадающих под определение «насилие в отношении женщин». В настоящее время в нашем Уголовном Кодексе применительно именно к женщинам предусмотрено наказание за незаконные искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона, медицинскую стерилизацию (ст. 136 УК), купля-продажа и принуждение к изъятию для трансплантации органов или тканей человека (ст.137), незаконное производство аборта (ст.141), похищение человека (ст.144), торговля людьми (ст.144-1), изнасилование (ст. 149 УК), понуждение к действиям сексуального характера (ст.151), половое сношение с несовершеннолетними (ст. 152), развратные действия в отношении несовершеннолетних (ст. 153), нарушение равноправия граждан (ст. 154), принуждение женщины к вступлению в брак (ст. 176-1), вовлечение несовершеннолетнего в занятие проституцией, либо совершение аморальных действий (ст. 191), вовлечение в занятие проституцией (ст. 243), рабство на сексуальной основе или посягательство на половую свободу на основе рабства (ст. 106.3), половое насилие, в том числе принуждение к проституции и принудительная стерилизация (ст. 108), принудительная беременность (ст. 108-1), а во время вооруженных конфликтов – также нарушение норм международного гуманитарного права (ст.116.0.17).

Из этого достаточно длинного списка видно, что такие случаи, как развратные действия в отношении совершеннолетних, похищение невесты, половое сношение с несовершеннолетней при разнице в возрасте менее 2 лет, сексуальные домогательства, психологическое насилие, селективные аборты по признаку пола ребенка под уголовную ответственность не подпадают. Не считается отягчающим вину обстоятельством совершение уголовных преступлений во имя «чести семьи», и даже оставлена лазейка для оправдания преступления ввиду «аморальных действий потерпевшего либо в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного такими действиями».

Конвенция как раз и направлена на заполнение этих лакун в уголовном законодательстве. Ратификация Конвенции обязывает страну ввести в УК психологическое насилие, преследование, физическое насилие, сексуальное насилие (в том числе, но не только, изнасилование), калечение женских половых органов, принудительные аборты и принудительную стерилизацию, сексуальные домогательства (харассмент). Страна должна принять необходимые законодательные или иные меры «для обеспечения того, чтобы во время разбирательства уголовного дела, связанного с совершением какого-либо акта насилия, подпадающего под сферу действия Конвенции, культура, обычаи, религия, традиции или так называемая «честь» не рассматривались как оправдание подобных актов. Это охватывает, в частности, утверждения о том, что жертва нарушила культурные, религиозные, социальные или традиционные нормы или обычаи соответствующего поведения».

Очень важно, что жертва может потребовать компенсации как от виновного в насилии, так и от государства. Так, должны быть приняты «необходимые законодательные или иные меры для обеспечения того, чтобы у жертв было право требовать компенсацию от лиц, совершающих акты насилия, в отношении любого из правонарушений, установленных в соответствии с настоящей Конвенцией». Кроме того, «должная государственная компенсация присуждается тем, кто пострадал от серьезных физических травм или нарушения здоровья, в той мере, в какой данный ущерб не покрывается иными источниками, такими как лицо, совершившее акты насилия, или же страхованием или государственным медицинским и социальным обеспечением. Это не исключает возможности для сторон требовать возврата предоставленной компенсации со стороны лица, совершившего акты насилия, при условии должного обеспечения безопасности жертвы». Конвенция также требует наказания за помощь, подстрекательство и попытку насилия в отношении женщин.

Понятно, что введение этих новшеств в уголовное законодательство сильно изменит статистику по насилию в отношении женщин и укрепит защищенность женщин от «безобидных» и «традиционных» видов насилия вроде похищения невест, ранних браков, приставания на работе и т. п. Декларируя европейский курс страны, власти пока что явно не созрели до того, чтобы разделить европейский взгляд на женщину.

https://pressklub.az/?p=89826&lang=ru

Потребители услуг малолетних проституток - такие же педофилы

Проституция в Азербайджане вне закона, однако, этому «бизнесу» данный факт не помеха. Но одно дело, когда сексуальные услуги предоставляют по своей воле взрослые, прекрасно понимающие, на что идут, и другое, когда в эту сферу вовлекают несовершеннолетних. Дети не осознают, на что их толкают те, кто рассматривают их как средство заработка.

Занятие проституцией наносит огромный ущерб физическому здоровью несовершеннолетних и, согласно исследованиям, приводит к изменениям в их психике.

Главное управление по борьбе с торговлей людьми МВД опубликовало статистику, согласно которой за последние 15 лет (2005-2020 гг) в Азербайджане зарегистрирован 961 факт преступления, связанного с вовлечением в занятие проституцией. За указанный период было выявлено 64 факта вовлечения несовершеннолетних в занятие проституцией. Кроме того, зарегистрировано 1 433 факта обнаружения притонов, 67 — принуждения к действиям сексуального характера.

Эксперты уверены, что на деле таких фактов гораздо больше, но многие остаются не выявленными.

Исполнительный директор НПО «Надежное будущее» Кямаля Ашумова сказала "Зеркалу", что обычно расследование начинается, когда речь идет о видимом насилии над ребенком, и тогда зачастую выявляется, что его принуждали к занятиям проституцией.

«В процессе нашей работы мы не раз обнаруживали факты сексуального насилия и принуждения несовершеннолетних к проституции. В основном это были дети на попечении родственников или жившие с одним родителем, у которого было сложное социальное положение, и он его таким образом хотел улучшить. Мы, – говорит Ашумова, – делаем все возможное, чтобы взрослые, привлекающие несовершеннолетних к проституции, несли за это уголовную ответственность. Жертвам оказывается психологическая помощь и правовая консультация, наши специалисты стараются сделать их жизнь лучше и ярче, чтобы страшные воспоминания быстрее потускнели».

Профилактика таких случаев, по ее словам, заключается в просвещении, информированности детей в образовательных учреждениях о детской горячей линии, и создании нужных социальных сервисов, особенно в районах.

Проституция, как бы ее не привязывали к морали или к социальным проблемам, имеет гораздо более глубокие корни, говорит глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов.

«Она справедливо считается древнейшей профессией. И существовала она и в советское время, когда ее не могло быть, потому что при социализме якобы не было ее социальных корней; и в глубоко религиозных обществах типа иранского, где за это могут забить камнями. Ею занимаются вполне обеспеченные женщины и мужчины, старые и молодые, люди всех рас, социальных групп и политических взглядов… При этом изначально в меню предлагаемых этим бизнесом услуг входила и проституция малолетних.  В восточных обществах, – отмечает правозащитник, – она освящена традицией: там, где добрачные и внебрачные контакты между полами порицались, в мужских компаниях прислуживали и развлекали трансвеститы-мальчики. Малолетний (по нынешним меркам) возраст не мешал половым и брачным отношениям восточных мужчин с девочками 13-15 лет. То, что нынешний закон запрещает в уголовном порядке половые отношения с малолетними девочками и мальчиками, останавливает далеко не всех, о чем упрямо свидетельствует статистика рождения детей матерями, которые сами находятся в школьном возрасте».

Он напомнил, что вовлечение несовершеннолетнего в занятие проституцией, либо совершение иных аморальных действий наказывается лишением свободы на срок от 3 до 6 лет, а при отягчающих обстоятельствах (с применением насилия или с угрозой его применения, организованной группой, родителями, опекунами, учителем или другим работником образовательного, воспитательного, медицинского или иного учреждения) срок увеличивается от 4 до 8 лет (статья 171 УК АР).

Если половой партнер не достиг 16-летнего возраста, то закон (конкретно, ст. 152 УК АР) даже за секс по взаимному согласию предусматривает наказание — лишение свободы на срок до 3 лет. Если же возраст ниже 14 лет, то срок увеличивается до 6 лет. Совершение аморальных действий (ст. 153 УК) без применения насилия в отношении лица, не достигшего 16-летнего возраста, наказывается исправительными работами на срок до 2 лет или лишением свободы на такой же срок, а в отношении лица моложе 14 лет — соответственно до 2 и 3 лет. Если на несовершеннолетнего покусились те, на кого возложена обязанность по воспитанию несовершеннолетних или надзору над ними, то педофил может получить и больший срок.

«Понятно, что если в наше просвещенное время клиенты хотят секса с малолетними, то это результат уже не правовой неграмотности, а изначально незаконного заказа со стороны скрытых педофилов. Сколько сломано копий в дискуссиях по поводу того, стоит ли вести реестр педофилов, чтобы окружающие знали, чего от них ожидать, даже если он уже отбыл срок в тюрьме! А ведь потребители услуг малолетних проституток — такие же педофилы, просто «выпускают пар» тайно от общественности. И они точно так же потенциально склонны к агрессии против детей, как и бывшие уголовники-педофилы. А организаторы и покровители этого бизнеса скрывают от уголовной ответственности и воспитывают преступников»,–подчеркнул Зейналов.

Он также затронул тему распространения детской порнографии. В прошлом году в стране было выявлено три  таких факта распространения детской порнографии. Согласно статистике Главного управления по борьбе с торговлей людьми МВД за 2005-2020 годы, за последние 15 лет было зарегистрировано 67 фактов преступлений, связанных с незаконным распространением порнографических материалов.

«Эта индустрия нередко привлекает не только детей, но и актеров хотя и совершеннолетних, но выглядящих моложе своего возраста, о чем обычно сообщается. Это выводит режиссеров и операторов таких фильмов и фотосъемок из-под уголовной ответственности лишь за вовлечение несовершеннолетних в сексуальные отношения и аморальные действия. Но не за съемку самих фильмов», – заявил Зейналов.

В нашем законодательстве под «детской порнографией» подразумеваются «любые предметы или материалы, которые отражают участие несовершеннолетнего или лица, создающего образ несовершеннолетнего, в реальных или симулированных действиях явно выраженного сексуального характера, либо отражают половые органы несовершеннолетних в сексуальных целях, в том числе реалистичные изображения, которые отражают несовершеннолетнего, участвующего в явно выраженных сексуальных действиях». То есть, если совершеннолетние актеры воспроизводят сцены педофилии, инцеста, изнасилования, то они все равно подпадут под действие статьи 171-1 УК («оборот детской порнографии»).

Распространение, рекламирование, продажа, передача другим, отправление, предложение, создание условий для приобретения, либо изготовление, приобретение или хранение с целью распространения или рекламы детской порнографии наказуемо лишением свободы на срок до 5 лет, а при отягчающих обстоятельствах — от 5 до 8 лет с лишением права занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью на срок до 3 лет.

«Насколько отражает масштабы детской проституции и порнографии тот факт, что за 15 лет зафиксированы соответственно 64 и 67 таких фактов, то есть по 4-5 случаев в год в стране с населением более 10 млн человек? При средней продолжительности жизни в стране примерно 75 лет, с детской проституцией и детской порнографией за всю свою долгую жизнь должен был бы столкнуться лишь один из 30 тыс. человек. Это даже не смешно», – говорит правозащитник.

Так что, как подчеркивает эксперт, вопрос не в том, действительно ли у нас так мало распространены эти явления, а в том, насколько эффективно работают те государственные органы, которые по должности должны бороться с детской порнографией, детской проституцией, с узаконенной обычаями педофилией ранних браков и прочими явлениями, калечащими жизни и психику наших малолетних граждан. Нужно объявить педофилии бой вместо того, чтобы выводить гладкую статистику и «уничтожать» проблему на бумаге, фактически превращаясь в укрывателей педофилов.

Газ. "Зеркало", 22.05.2021

Автор: Эля Бельская 

https://zerkalo.az/potrebiteli-uslug-maloletnih-prostitutok-takie-zhe-pedofily/