четверг, 5 февраля 2015 г.

Эвтаназия в Азербайджане: быть или не быть?


Отечественные правозащитники считают, что в Азербайджане не следует на законодательном уровне разрешать гражданам "право на смерть", так как это может привести к серьезным злоупотреблениям

05.02.2015 С.АЛИЕВА

На сегодняшний день эвтаназия считается крайне спорной темой во многих странах мира, а потому у нее есть как сторонники, так и противники. Самоубийство - грех во всех мировых религиях.

Что же касается эвтаназии, то к ней отношение неоднозначное. Одни считают ее проявлением гуманности, ведь применяется она только к смертельно больным людям, испытывающим страшные мучения.

Другие уверены, что никто не вправе приближать свою смерть и только Всевышнему решать, когда забрать человека из этого мира...

Как заявил в интервью echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, он против того, чтобы в Азербайджане разрешили эвтаназию. "По сути, это подобие смертной казни - из "гуманных" соображений.

Но стоит вспомнить, что и смертную казнь для преступников многие оппоненты пожизненного заключения тоже обосновывают "гуманностью" (чтобы человек не мучился годами в камере) или даже "экономией" (зачем десятилетиями кормить преступника за счет налогоплательщиков, когда проще пустить ему пулю в затылок).

Помимо этических моментов, касающихся эвтаназии, я полагаю, что в Азербайджане это может привести к злоупотреблениям. Вообще вопрос об эвтаназии должен был подниматься в комиссиях Милли меджлиса при принятии Уголовного кодекса, статья 135 которого вводит понятие этого преступления.

Но широкого обсуждения в обществе, насколько я помню, не было. ЕСПЧ принял полтора десятка решений, касающихся различных аспектов эвтаназии. Некоторые из этих дел выглядят надуманными.

Например, в самом последнем из дел об эвтаназии - Гросс против Швейцарии, 80-летняя больная дама много лет просила яд и два года судилась во всех национальных инстанциях в связи с тем, что никто из врачей не соглашался выписать ей смертельную дозу яда.

Наконец, уже после обращения в ЕСПЧ, она раздобыла яд с помощью врача и покончила с собой. На мой взгляд, если человек хочет покончить с собой, то ему не требуются рецепты врача. Помню, прочел душераздирающую историю об инвалиде войны, у которого ампутировали руки и ноги.

Беспомощный мужчина просил себе смерти, но жена была против. Тогда однажды он попросил ее усадить его перед открытым окном, улучшил момент, поймал зубами занавеску, раскачался и выбросился из окна.

Мне представляется, что часть самоубийств больных или старых людей в Азербайджане как раз и являются такого рода уходом из жизни, и никому из них и в голову не приходит годами судиться за то, чтобы это сделал за них кто-то другой путем формальной эвтаназии.

Но остались бы они при своем решении, если бы были окружены человеческим теплом, заботой, достойными условиями лечения? Так что, если человек полтора часа стоит на "Мосту самоубийц" или на краю крыши и не бросается вниз, то он скорее хочет жить, чем умереть.

В случае Альды Гросс, смертельно больной женщине хотелось внимания окружающих. А это как раз то, что предлагает альтернатива эвтаназии - хоспис, т.е. приют для таких больных, где за ними ухаживают и скрашивают последние дни жизни больных (у нас в Баку есть такое учреждение при Ассоциации еврейских женщин).

Характерно, что у больной не нашлось родственников, и Евросуд узнал о ее смерти с 3-летним опозданием. То есть неправительственная организация EXIT, помогавшая ей судиться, а затем умереть, после этого явно потеряла интерес к ее делу...

Мне почему-то кажется, что если бы эта НПО потратила бы половину этой энергии не на то, чтобы подпитывать суицидальные настроения и убить старушку, а чтобы, наоборот, поддержать ее морально и помочь ей пережить это последнее время, то Альда Гросс не стала бы принимать яд", - высказал свою точку зрения по этому вопросу Э.Зейналов. Он также ответил на несколько вопросов echo.az.

- Были ли в нашей стране случаи, когда граждане Азербайджана настаивали на эвтаназии по причине смертельного заболевания?

- О случаях добровольного обращения мне не приходилось слышать. Обычно люди справляются сами: если внимательно ознакомиться с хроникой несчастных случаев и самоубийств, то можно заметить, что в некоторых случаях речь явно идет о том, что человек добровольно ускорил свою смерть.

А вот недобровольная эвтаназия встречалась чаще. Но это был скорее суицид. И нередки случаи, когда пожилым людям ускоряли уход в мир иной их опекуны.

- Можно ли считать нарушением прав человека отказ смертельно больному в эвтаназии?

- Право на жизнь универсально. Право на смерть - нет: им обладает лишь государство. Так что отказ в эвтаназии со стороны близких не является, на мой взгляд, нарушением прав человека. А отказ со стороны врачей и вовсе предусмотрен клятвой Гиппократа.

- Какие заболевания могут стать поводом для эвтаназии, и кто должен принимать решение?

- Согласно статье 27 Конституции Азербайджана жизнь человека священна и может быть отнята только по вступившему в силу решению суда. Тем самым ответственность за убийство перекладывается на государство, а вынесение решения становится более объективным.

Тот же принцип может быть отнесен к эвтаназии, если включить и ее в число "предусмотренных законом других случаев". Наиболее подходящее сравнение - так называемая "актировка" заключенных. Компетентная врачебная комиссия, обследовав такого больного, приходит к выводу о безнадежности его лечения и близкой смерти и потому снимает с врачей и тюремного персонала заботу о нем и передает его близким, чтобы человек умер в кругу семьи.

При этом они могут попробовать лечить его дальше или дать спокойно умереть. Раньше даже существовал утвержденный Кабинетом министров список безнадежных болезней, который давал основание врачам принять решение об "актировке" заключенного.

Точно так же врачи должны списать безнадежно больного и передать его судьбу в руки его самого и его близких и помочь отключить тумблер на аппарате жизнеобеспечения или дать таблетку, если будет такое решение.

Между тем, как отметила в интервью echo.az врач-онколог Рена Кулиева, за двадцать лет ее врачебной практики она видела много смертей от онкологии.

"К сожалению, излечения от некоторых форм рака до сих пор нет, кроме того, если болезнь обнаружена на поздней стадии, то врачи также не в состоянии помочь больному. Человек медленно и мучительно уходит из жизни, под конец испытывая нечеловеческие страдания. На этой стадии ему уже не помогают даже сильнодействующие анальгетики.

Родственники, глядя на мучения умирающего человека, не знают, как облегчить страдания больного, что предпринять. На моей практике не раз были случаи, когда такие больные буквально умоляли о том, чтобы все это закончилось.

Естественно, у нас в стране эвтаназия не применяется, она запрещена законом, однако, глядя на страдания умирающих людей, не раз мне в голову приходила мысль о том, что не всегда запрет на эвтаназию оправдан.

Конечно, тут масса нюансов, эвтаназия может быть использована в криминальных целях, но я считаю, что в ряде случаев эвтаназия все же должна быть разрешена законом, но решение об уходе из жизни должен принимать сам больной, а не врачи или родственники", - отметила Р.Кулиева.

вторник, 3 февраля 2015 г.

Право на счастье

Бездетные пары считают отказ от узаконивания суррогатного материнства нарушением их прав

03.02.2015 И.ОЗЧОБАН

В конце минувшего года вопрос об узаконивании суррогатного материнства в Азербайджане окончательно был снят с повестки парламента. Об этом информагентству АПА заявил председатель комитета Милли меджлиса по социальной политике Хады Раджабли.

По словам парламентария, суррогатное материнство вызывает недовольство в обществе, так как это "не свойственно его менталитету": "Поэтому мы окончательно сняли его с повестки, и в ближайшем будущем обсуждения этой темы в парламенте не ожидается".

Между тем, в азербайджанском обществе данная проблема все еще существует.

"Мы женаты почти десять лет. Детей у нас нет, - рассказывает echo.az читательница, пожелавшая остаться неназванной. - Диагнозы настолько запутанные, что трудно сказать, в чем именно загвоздка, а время летит. Перспектива остаться бездетной парой становится все очевидней, - делится женщина. - Наши родственники тоже переживают за нас. Жена двоюродного брата, врач-гинеколог одной из клиник, находящейся за рубежом, даже предложила стать суррогатной матерью для нашего будущего ребенка. Наше законодательство подобную процедуру не позволяет. Мы законопослушные граждане, но если не останется выбора, и мы с мужем решимся принять предложение, то нам придется, как минимум, на полтора года оставить Азербайджан и переехать в ту страну, где нам придется сначала пройти медицинское обследование."

"Все это довольно сложно, но становится просто невозможным, если учитывать, что, находясь вдали от родины и в статусе безработного, необходимо иметь финансовые запасы на год-полтора и быть готовым к дополнительным расходам. Если же искать суррогатную маму, как это приходится делать всем остальным бездетным парам, то расходы увеличиваются, и сумма становится неподъемной для многих," - говорит читательница.

"Почему бездетным парам нужно думать об окольных путях и прибегать к услугам суррогатных матерей в соседних странах? Почему это законно для бездетных пар в России, Грузии, Казахстана и Украины, а у нас говорят о каком-то менталитете? В крайнем случае, ведь можно принять закон с оговорками, не допускающими анонимный банк спермы, и все то, что считают наши блюстители нравственности недопустимым. Достаточно записаться на прием к любому известному гинекологу, и в длинных очередях вы увидите пятидесятилетних женщин, все еще не оставляющих мечту о ребенке."

"Инстинкт продолжения рода порой сильнее инстинкта самосохранения. Знаете, сколько слез проливается? И даже бессчетное количество неудачных попыток не в силе остановить женщину, мечтающую о малыше, - делится читательница. - Почему из-за каких-то странных предрассудков все рубят на корню? Почему бездетным парам отказывают в праве на счастье быть родителями?" - задается вопросом женщина.

Другая читательница вспоминает, как отказалась стать суррогатной матерью для посторонней семьи.

"Мне предлагали стать суррогатной матерью, - рассказывает echo.az наша бывшая соотечественница, также пожелавшая остаться неназванной. - Я вышла замуж, и мы переехали в Израиль. У меня двое детей. Когда я лежала в роддоме со вторым, врач-гинеколог спросил, не хочу ли я стать суррогатной матерью для очень хорошей, но бесплодной семьи? По всем медицинским показаниям я здорова, это и привлекло внимание врача ко мне. К тому же у меня уже двое чудесных и здоровых детей. Сумма за такую, скажем сакральную, услугу составляет 100 тысяч долларов", - делится наша бывшая соотечественница.

"Это не считая все медицинские услуги, питание и все необходимое для беременной женщины. Да, мне были очень нужны эти деньги, у меня были неоплаченные кредиты и долги в банке. Но я отказалась... Я испугалась, что не смогу отдать ребенка, которого девять месяцев носила под сердцем. Мне хватило смелости сразу признаться себе в этом. Думаю, такой закон нужен, поскольку желание продлить род так же естественно, как и желание жить. Бесплодные пары все равно будут искать возможность обрести счастье стать родителями. И не понимаю, почему нужно запрещать суррогатное материнство, а не принять закон, который регулировал бы сложные или скользкие моменты", - рассказывает она.

Как сообщил echo.az правозащитник, исполнительный директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, полный отказ от суррогатного материнства - это дискриминация женщин и попирание их прав.

"Я всегда с подозрением отношусь к ситуациям, когда законодатели и власть имущие, имея под рукой Конституцию, законы и международные договоры, апеллируют к такому расплывчатому аргументу, как национальный менталитет. Он нигде не считается источником права, и чаще всего за него вообще выдается менталитет сельского населения - очень инертный и, я бы сказал, дремучий", - отметил правозащитник.

"Была такая трагическая история: женщина по профессии судья развелась с мужем, а тот ее преследовал и убил. Удивила реакция большинства - бессильно разводили руками и печально качая головою, добавляли: - Что поделаешь? Менталитет! Отсюда возникает резонный вопрос: А к чему тогда нам законы, суды, стремление к прогрессу? Это же касается и вопроса с суррогатным материнством. Наш национальный менталитет мирится с трансплантацией донорских органов, экстракорпоральным оплодотворением, вторыми семьями, инцестом, браками с несовершеннолетними (узаконенной педофилией), но выступает против вынашивания ребенка не физической, а суррогатной матерью. Я не вижу тут логики", - подчеркивает Зейналов.

"Представим гипотетическую ситуацию. Женщина-беженка, подвергшаяся пыткам и издевательствам во вражеском плену, в результате не может вынашивать детей. Другая женщина, например, ее родственница, берется выносить ее ребенка. Все правовые и финансовые вопросы урегулированы контрактом. Известны и мать, и отец. И почему тогда надо запрещать и лишать и без того обездоленного человека возможности продолжить род? И не выступает ли азербайджанский чиновник, запрещающий суррогатное материнство ссылкой на менталитет, таким же врагом будущему этой семьи, как и те, кто пытали эту женщину? Не является ли этот взгляд таким же диким, как и запреты некоторых сект на переливание крови больным?" - задается вопросом правозащитник.

"Суррогатное материнство - это способ планирования семьи, как и, например, практикующееся у нас ЭКО. Почему надо лишать наших женщин того, на что имеют право голландки или россиянки? Другое дело, что разрешение на суррогатное материнство может и должно быть обставлено многими предварительными условиями. Например, медицинскими показаниями, запретом пропаганды этого метода в СМИ, юридическими гарантиями для генетической и суррогатной матери и т.п. Но, полностью запрещать суррогатное материнство - это дискриминация наших женщин, не обоснованная ни с медицинской, ни с правовой точки зрения", - считает Эльдар Зейналов.

Отметим, что в соседней России суррогатное материнство разрешено с 2011 года. Согласно Федеральному законодательству и Семейному кодексу РФ, в ряде случаев использование суррогатного материнства может быть совмещено с использованием донорской спермы или донорских яйцеклеток. В этом случае у рожденного ребенка будет оформлен только один родитель.

Но законодательно запрещено донору яйцеклетки быть суррогатной матерью в рамках одной лечебной программы. Другими словами, генетическая мать не может быть суррогатной матерью для того, чтобы не вспыхнул материнский инстинкт, и суррогатная мама легко отдала ребенка родителям.

Не секрет, что бесплодные пары в поисках суррогатных матерей посещают так же и соседнюю Грузию. Это явление вполне можно назвать медицинским туризмом.

Отметим, что в Грузии при содействии Министерства здравоохранения с 2000 года открыт Центр суррогатного материнства, помогающий бесплодным парам найти потенциальных суррогатных матерей и доноров. Стоимость услуг суррогатных матерей можно с легкостью найти и на сайтах частных объявлений, а также на специализированных сайтах.

Арестованный азербайджанец в Коми находится в тяжелом состоянии

По словам отечественного эксперта, азербайджанская сторона мало чем может помочь Акифу Саядову


"Азербайджанская сторона мало чем может помочь Акифу Саядову, единственное что можно обратиться к омбудсмену нашей страны Эльмире Сулеймановой, которая может связаться со своей коллегой в Москве или Коми и попросить посодействовать". Об этом заявил echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов. По его словам, юрист А. Саядова должен потребовать вернуть все изъятые медицинские документы, собрать медицинскую экспертизу, которая выявила бы стадию болезни. Если человек действительно в тяжелом состоянии, то можно потребовать домашнего ареста, так как он нуждается в лечении. Также можно нанять платного врача, не тюремного, который вынесет свое заключение. Также А. Саядов может потребовать комиссионного обследования в хорошей клинике. Если эти требования будут отклоняться или затягиваться, то можно написать официальную жалобу омбудсмену Коми и в суд. "К сожалению, бывают случаи, когда сторона защиты, вместо того чтобы использовать все возможности для жалоб в различные инстанции, начинают говорить о том, что человек умирает и надо его отпустить, а не назначать обследование. И тем самым их подопечный ждет до последнего, пока ситуация реально сильно не ухудшается. Если человек умирает, то ему надо использовать все шаги и возможности", - отметил он. Как сказал эксперт, скорее всего, А. Саядова просто подставили, так как он является гендиректором крупно компании.

"Я бы посоветовал адвокату обратиться с жалобой о жестоком обращении по статье 3 Европейской конвенции по правам человека, и потребовать, чтобы были предприняты промежуточные меры по 39 статье, регламента суда о том, дабы его незамедлительно обследовали, выявили стадию болезни...", - отметил Э.Зейналов. Как ранее заявила член Мониторинговой группы правозащитных организаций Азербайджана Новелла Джафароглу, мониторинговая группа правозащитных организаций Азербайджана информирована о деле Акифа Саядова, и судьба бизнесмена вызывает беспокойство, Мониторинговая группа правозащитных организаций Азербайджана, по ее словам, обратилась к коллегам в Коми с просьбой уделить особое внимание делу Саядова.

"Наряду с этим мы обратимся и к правозащитникам в Москве, чтобы они уже в центре привлекли внимание соответствующих органов РФ к судьбе Саядова. Мы просим содействия в замене меры пресечения в виде ареста на другие виды, не связанные с содержанием под стражей", - отметила она. Необходимо предпринять срочные меры, уверена правозащитник. "Не хочу проводить прямых параллелей, поскольку характер уголовных дел разный, но это очень похоже на историю с Сергеем Магнитским. Очень надеюсь, что правоохранители России не доведут дело Акифа Саядова - человека, так много сделавшего для нефтегазовой промышленности этой страны, до трагического исхода", - заметила Джафароглу.

Отметим, что гендиректор ОАО "Ухтанефтегазгеология", депутат Государственного совета Коми лидер азербайджанской общины Республики Коми, заслуженный геолог России Акиф Саядов был задержан 27 октября 2014 года по подозрению в совершении ряда экономических преступлений. В декабре Саядов заявил, что является онкологическим больным, однако сотрудники следственных органов изъяли у него медицинские документы, по которым его лечили, как до ареста, так и в следственном изоляторе, а после перевода из СИЗО Сыктывкара в СИЗО-1 Кирова отказались передать бумаги местным тюремным врачам. (Кавказский узел).

Между тем семья Саядова 15 января обратилась в Общественную палату России, к депутату Госдумы от Республики Коми Ольге Епифановой и члену Совета Федерации Валерию Жилину с просьбой оказать содействие в освобождении Саядова из-под стражи для получения безотлагательной необходимой медицинской помощи. Тяжело больному Акифу Саядову "в заключении приходится терпеть мучения, которые, вполне возможно, будут стоить ему жизни", пишут родственники.

"Шансы выжить с диагнозом, который поставлен Акифу Саядову, составляют 60%, однако, по словам медиков, это продление жизни возможно, если лечение не прерывать. В противном случае велика вероятность смерти", - сказано в обращении. "Саядову 7 ноября 2014 года было необходимо провести сеанс химиотерапии, однако этого сделано не было. Всю свою жизнь он посвятил геологии. Болезни он "заработал" в результате длительной работы в тяжелых полевых условиях, деятельности в труднодоступных местах, тайге. Благодаря его самоотверженной работе в России были открыты новые источники нефти и газа. Неслучайно ему было присвоено звание заслуженного геолога Российской Федерации. Действия следствия в отношении Саядова предвзяты, а уголовное дело сфабриковано", - заявил племянник Саядова Асиф Алиев.

Прокуратура Коми, по его словам, два года назад при проверке в ОАО "Ухтанефтегазгеология" задавала вопросы о присвоении денежных средств. "К примеру, дяде в вину ставили, что он использовал свою зарплату для совершения поездок в Азербайджан. Но приезжал он в полагающиеся ему выходные дни. Тогда дело закрыли.

Тем не менее, дядя оплатил инкриминируемые ему расходы предприятию", - отметил Алиев. Он не исключил, что уголовное преследование Саядова связано с намерением отстранить его от управления "Ухтанефтегазгеологии".

Члены кировской ОНК посещали арестанта, по словам Абашева, три раза, начиная с ноября 2014 года. "Разница в состоянии Саядова при первом посещении и последнем значительно отличается в худшую сторону, то есть невооруженным взглядом видно, что его состояние ухудшается", - рассказал председатель ОНК. При этом на условия содержания или на сотрудников СИЗО Саядов членам ОНК не жаловался, и сами они нарушений не зафиксировали, добавил он. В "Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей", утвержденный правительством России 14 января 2011 года, входят, в частности, "злокачественные новообразования независимо от их локализации, уточняется на сайте ОНК России.