«А в тюрьме сегодня макароны»: чем кормят заключенных в азербайджанских тюрьмах?

9 Apr 2022 | 14:21

Вопрос о питании заключенных родился не случайно. На днях в социальных сетях пользователями широко обсуждался вопрос тюремного рациона. Писали о том, что качество продуктов питания, поставляемых в пенитенциарные учреждения Азербайджана, оставляет желать лучшего, что зловоние, исходящее от мяса, готовящегося на обед в зоне, распространяется далеко за ее пределы.

Тема заключенных всегда привлекала внимание общества. Многим интересны условия их содержания, питание, правила, действующие в местах заключения и другие аспекты наказания. Действительно, давно никто не писал о том, чем кормят осужденных, тем более в период кризиса, вызванного коронавирусной пандемией и другими негативными процессами, проистекающими в мире.

Для того, чтобы выяснить, как сейчас обстоят дела с питанием заключенных, сотрудник Minval.az обратился не только к главе отдела по связям с общественностью Пенитенциарной службы Азербайджана Мехману Садыгову, но и к правозащитнику Эльдару Зейналову, который рассказал много интересного.

М.Садыгов заявил, что информация об ужасном запахе мяса, выходящем за пределы тюремных стен, не соответствует действительности.

«Заключенные питаются хорошо. И совсем неправда, что их кормят «просрочкой» и «тухлятиной». У нас, кроме того, есть заключенные, питающиеся по завышенным нормам – это те, кто находится на лечении. Здесь действуют два лечебных заведения: одно общего профиля, а другое — лечебное учреждение для больных туберкулезом. У них особенно завышенные нормы питания. Также это правило распространяется на женщин, у которых на содержании малолетние дети. А остальные осужденные и находящиеся под следствием лица питаются по нормам, утвержденным Кабинетом Министров. Так что никоим образом ни пандемия, ни война не сократили питательный рацион заключенных», — резюмировал М. Садыгов.

В свою очередь Эльдар Зейналов рассказал, что в начальный период становления независимости Азербайджана (лихие 90-е годы) на питание заключенных в наших тюрьмах, с одной стороны, влияло достаточно тяжелое финансовое положение, с другой — действовали советские нормы. Последнее означало, что питание было средством стимулирования ударной работы на производстве, которое развалилось вместе с СССР, а также средством наказания. Например, в штрафном изоляторе кормили через день. Кроме того, советские нормы были едины для всех, а значит, не учитывались пищевые запросы мусульман. Cсвирепствовала коррупция, которая коснулась «положняка» — того, что было положено заключенным по закону, включая и питание.

Правозащитник отметил, что в те годы и количество свиданий было намного меньше, чем сейчас: осужденным на пожизненное заключение («пожизненникам»), например, позволялось всего 2 свидания в год, а вес продуктовых передач не должен был превышать 10 кг (сегодня норма — 30 кг). В те годы заключенные, особенно бедолаги, от которых отказались родственники, действительно голодали. Да и те, кого посещали семьи, тоже не благоденствовали. Совершенно неслучайно, в те годы наблюдалась высокая заболеваемость туберкулезом и такая же смертность заключенных.

В сентябре 2000 года вступил в силу новый, гораздо более гуманный Кодекс по исполнению наказаний, который потом неоднократно дополнялся в сторону улучшения положения заключенных. Еще через год, в сентябре 2001-го Кабмин утвердил нормы питания и материально-бытового снабжения осужденных, которые действуют и сейчас, и не вызывают критики международных структур.

«У нас часто представляют кормление в тюрьмах как некий общий котел с баландой для всех. Однако на сегодня в наших тюрьмах существует 11 норм питания: общая для колоний, усиленная для работающих, тюремная для несовершеннолетних, для штрафников (административно наказанных), 4 больничные нормы: общая — для дистрофиков, для несовершеннолетних, для беременных и кормящих женщин, а также для этапируемых и для принудительного кормления», — говорит Э. Зейналов.

Кроме того, по словам правозащитника, предусмотрено удовлетворение диетических потребностей для больных и верующих.

Говоря о нормах питания в тюрьме, Зейналов перечислил их: обычная норма питания в день включает хлеб из муки 1 сорта (700 г), картофель (550 г), овощи (250 г), крупы (125 г, включая 10 г риса), рыбу (100 г), мясо (80 г), макаронные изделия (25 г), сахарный песок (30 г), жиры (20 г),  растительное масло (20 г), соль (20 г), муку 2-го сорта (15 г), сливочное масло (10 г), томатную пасту (5 г), чай (1 г), лавровый лист (0,1 г), яйца (2 шт. в неделю).

«То есть, положенная по закону норма питания не является «концлагерной», и по калорийности (3305 ккал) вполне приемлема даже для неработающих заключенных. Остальные пайки по калорийности не ниже, например, для работающих на тяжелых и вредных работах — 3848 ккал, и отличаются соотношением компонентов, а больничные — наличием молока, творога и фруктовых соков.

Добавлю, что не воспрещается и самостоятельное приготовление пищи из продуктовых посылок и передач, а также закупка продуктов в тюремном магазине (ларьке). То есть при наличии состоятельных родственников и денег, в принципе, можно вообще не питаться в столовой. Но большинство заключенных все же там питается и травятся тюремными обедами намного реже, чем на свободе, скажем, на тех же на свадьбах в домах торжеств. Возможно даже, что некоторая часть заключенных из нуждающихся семей питается там лучше, чем на воле. Но никому бы не пожелал жевать даже праздничную пищу в тюрьме», — говорит Э. Зейналов.

Правозащитник рассказал и о качестве продуктов, из которых готовят еду на тюремной кухне.

По его словам, если отвлечься от граммов и калорий, то нельзя пройти мимо практики замены продуктов питания менее ценными. Внешне это, возможно, выглядит криминалом, однако в действительности разрешено постановлением Кабмина №154, которое включает приложение №9, где на четырех страницах расписывается, что и чем разрешено безнаказанно заменить.

«Например, 100 граммов хлеба из муки первого сорта можно заменить 105 г хлеба из муки 2 сорта. 100 г крупы можно заменить тем же количеством макаронных изделий или 500 г картофеля. 100 г мяса можно заменить тем же количеством птицы и колбасных изделий, 75 г мясных консервов, 150 г рыбы, или 48 г сыра. Яйцо можно заменить 15 г яичного порошка. 100 г свежих фруктов можно заменить на 17 г повидла. 100 г молока заменимы на 60 г рыбы, и т. д.

Понятно, что эта замена допустима и оправданна при перебоях в снабжении, и наверняка безупречна с точки зрения энергетической ценности. Но даже если заменяющие продукты свежие и нет обвеса, согласитесь, есть большая разница между гречкой и макаронами, мясом и пахнущим мясом сосисками и т. п. Не менее примечательна и разница в ценах этих продуктов, которая всегда будет соблазнять снабженцев возможностью сэкономить за счет ухудшения вкуса еды. А если продукты не совсем свежие, то их можно купить даже еще дешевле. 

Я припоминаю несколько случаев, когда за махинации с продуктами питания без лишней общественной огласки наказывались офицеры пенитенциарной системы. Но этому предшествовали упорные и грамотные жалобы заключенных. Помню, как в Гобустанской тюрьме, к изумлению охранников, заключенные изо дня в день считали количество картофелин, измеряли размер кусочков мяса, чтобы потом пересчитать их в граммы и калории. На волю тайно посылали пачки вредных сигарет без фильтра, чтобы их отослали на экспертизу в Лондон. Кроме того, копии постановления Кабмина когда-то воспринимались в тюрьмах чуть ли не как секретный документ и конфисковывались. 

Вот такими усилиями за 20 лет удалось многое улучшить. Но повторюсь, что без обоснованных жалоб со стороны конкретных заключенных, никакой омбудсмен или правозащитники, посещающие тюрьмы от случая к случаю, ничего сделать не смогут», — говорит Э. Зейналов, отметивший также, что согласно закону «Об обращениях граждан», «обращение, направленное в письменной форме субъекту или его должностному лицу без указания фамилии, имени, отчества, адреса, личной или электронной подписи гражданина» считается анонимным и, согласно ст. 6.4 этого закона, «не принимаются и не рассматриваются субъектами, рассматривающими обращение, и их должностными лицами».

На предположение о том, что заключенные не указывают свое имя потому, что боятся дополнительных карательных мер, правозащитник заявил, что не согласен с этим.

«Получается, что убить человека или совершить вооруженный налет они не боялись, а поставить свою подпись под заявлением боятся? Тогда пусть и не жалуются впустую, потому что анонимные жалобы, состряпанные по принципу «одна бабка сказала», не воспримут всерьез ни чиновники, ни даже Евросуд и ООН. Но с технической точки зрения, конечно, лучше бы кому-то из близких родственников заранее получить доверенность от заключенного (в тюрьме роль нотариуса играет начальник), а потом на основании информации, полученной от заключенного во время свидания подавать жалобы на качество пищи, отношение тюремного персонала и т.д. В таком случае, наказание заключенного или перехват его жалоб не имели бы смысла, так как родственники на свободе все равно бы довели дело до конца», — отметил он.

Между тем отметим, что еще четыре года назад содержание одного заключенного в год обходилось государству в 7,2 тысячи манатов (по 20 манатов в день). А с учетом изменений, которые произошли за последние годы, и таких факторов как рост цен на продукты питания, можно предположить, что эта цифра выросла. Тогда еще парламентарии говорили, что содержание заключенных — очень большая нагрузка на бюджет, средства которого могли бы использоваться более продуктивно и предлагали наладить производство во всех пенитенциарных учреждениях, чтобы  заключенный мог  приносить пользу обществу и государству. Но эти предложения так и повисли в воздухе.

Яна Мадатова

https://minval.az/news/124238444

Перепечатки:

https://musavat.com/ru/news/a-v-tyurme-segodnya-makarony-chem-kormyat-zaklyuchennyh-v-azerbajdzhanskih-tyurmah-foto_881607.html

https://moderator.az/ru/analitika/507145/a-v-tyurme-segodnya-makarony-chem-kormyat-zaklyuchennyh-v-azerbaydzhanskih-tyurmah-foto/

Укоротят руки мелким взяточникам – поможет ли Нацплан реально бороться с коррупцией в Азербайджане?

На днях президент Азербайджана Ильхам Алиев подписал распоряжение об утверждении «Национального плана действий по усилению борьбы с коррупцией на 2022-2026 годы».

Как сообщается, документ был подписан в целях дальнейшего повышения прозрачности в деятельности государственных структур, предупреждения случаев, создающих условия для коррупции, дальнейшего усиления подотчетности государственных органов перед общественностью, совершенствования и электронизации услуг, оказываемых государственными структурами населению, а также обеспечения преемственности мер, принимаемых в связи с противодействием коррупции.

Тут стоит отметить, что в Азербайджане уже с 2004 года существует Главное управление по борьбе с коррупцией при Генеральном прокуроре, и в том же году была создана Комиссия АР по борьбе с коррупцией — из 15 членов, пять из которых назначаются президентом, пять – парламентом и еще столько же – Конституционным судом. До 31 августа комиссию возглавлял бывший глава администрации президента Рамиз Мехтиев.

И соответственно возникает вопрос о надобности нового плана. Будет ли он эффективен, если в стране давно уже есть целых две структуры, которые так и не добились за все эти годы прорывных успехов в борьбе с коррупцией? Насколько высока вероятность, что этот Нацплан поможет реально начать бороться с коррупцией в Азербайджане?

Своим мнением об этом поделился с "Зеркало" директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов:

— Борьба с коррупцией, безусловно, нужна. На ней настаивают и международные структуры. И я лично уверен, что некоторый эффект этот новый План действий, определенно, даст. Но насколько он будет заметным и удовлетворит уважаемую публику, зависит от наших ожиданий. А они, будем откровенны, различаются в зависимости от того, является ли публика европейской или нашей, местной.

Какую коррупцию видят у нас европейцы? «Лондромат», когда миллиарды долларов выводятся из Азербайджана и проведя через несколько банков, отмывают добела. Чьи-то подставные компании, открытые для этой же цели в оффшорах. Недвижимость с астрономической стоимостью в какой-то из европейских стран. И т.д. В любой европейской стране такого рода скандалы положили бы конец правительству страны. Но не в Азербайджане, и вот почему.

Для обычного, среднестатистического азербайджанца все эти скандалы — лишь сотрясение воздуха, его лично не касающиеся. Другое дело — когда его самого трясут «люди с папками», когда он решится открыть свое небольшое дело. Или если в какой-то конторе за положенный по закону документ потребуют мзду. Или если остановит на трассе гаишник и на ровном месте потребует штраф или оказание «уважения»…

Вот такие инциденты «низовой коррупции» и возмущают людей, доводят до слез и истерик, приводят к акциям протеста, а иногда — даже к физическим нападениям на коррупционеров. Более глобальные происшествия не вмещаются в сознание обывателя таким несусветным количеством нулей в цифрах, и это вызывает скорее зависть, чем возмущение. Именно по этой причине периодические вбросы Западом компромата о «верхушечной» коррупции не вызывают ожидаемой реакции у простой публики.

В краткосрочной перспективе крупным коррупционерам достаточно подавить низовую коррупцию, чтобы нейтрализовать критику снизу и даже вызвать искреннюю благодарность у публики. Таким путем пошли олигархи в Грузии, на которую с умилением смотрят наши поборники демократии. Там не вымогают деньги за справки, нет террора разных контролеров, ходьбы по кабинетам и стояния в очередях, полицейские вежливы, а таможенники «не смотрят в руки». Но при этом верхушечная коррупция сохраняется.

Считается, что низовая коррупция якобы жизненно важна для олигархов. Мол, мелкие взяточники обдирают простых граждан, делятся с коррупционерами покрупнее, и так до верха. Но это справедливо лишь для тех стран, где нет природных ресурсов или развитого крупного бизнеса. Там, где они есть, ни правительство, ни олигархи почти не зависят от тех крошек, которые сдирают с простых граждан мелкотравчатые грызуны.

Приведу пример. У нас трудоустроено около 5 млн человек со средней зарплатой 450 долларов. С учетом такого же количества иждивенцев, на душу населения приходится порядка $225 при прожиточном минимуме $125. Предположим, что из оставшихся $100 на взятки и прочие поборы уходит половина ($50). Итого, обдираловка всего населения даст 0,5 млрд долларов. В то же время доходы госбюджета в этом году запланированы на уровне 16 млрд долларов (26,816 млрд манатов), причем в подавляющем большинстве за счет нефтяного сектора, к которому большинство населения никакого отношения не имеет. То есть наши олигархи гораздо больше зависят от цен на нефть и газ, чем от взяток от пенсионеров и продавцов семечек.

Эта простая выкладка показывает, что низовая коррупция для олигархов — это не жизненная необходимость, а скорее дань традициям. Поэтому борьба с ней вполне возможна, что и показывают успешные эксперименты вроде ASAN или DOST. По-видимому, на нынешнем этапе, на большее нам рассчитывать не приходится, и новый План действий продвинет процесс борьбы с низовой коррупцией еще дальше.

Теперь о Комиссии по борьбе с коррупцией. Она была составлена из представителей авторитетнейших госструктур, но никогда не была инициатором ни одного из громких расследований коррупции, которых было немало с 2004 г. И это не случайно, потому что борьба с верхушечной коррупцией в ее задачу не входила.

Технически, разоблачить крупного коррупционера достаточно просто. Ведь он наслаждается богатой жизнью и не только не скрывает своих доходов, но еще их и демонстрирует (без этого и радость не в сладость). Очень легко разоблачить и осудить многих наших чиновников, просто обнаружив в их собственности любое имущество, по стоимости многократно превышающее их заработки. Как якобы сказал Ленин, «любого нашего наркомпрода через 2 месяца работы можно без трибунала ставить к стенке». Но это бы привело к дестабилизации.

Кто-то точно подметил, что на Западе, чтобы попасть во власть, надо быть богатым, а на Востоке во власть идут, чтобы стать богатыми. А затем, став олигархами, попадают в западню: все их капиталы заработаны преступным путем, и если их обладатель уйдет из власти, то будет раскулачен. Значит, коррупционер будет держаться за кресло, даже если он уже подгреб под себя достаточно средств, чтобы обеспечить не только детей, но и внуков и правнуков. И будет имитировать борьбу с коррупцией, наказывая мелкую шушеру.

Неслучайно, в последние десятилетия раскулачивали лишь тех крупных чиновников, кто «крысятничал» и не считался с остальной олигархической «братвой». А основным «уловом» правоохранительных органов была именно мелкая шушера. Например, в 2021 году завели дела на 492 лиц и наложен арест на имущество стоимостью 101 млн манатов. То есть на одного коррупционера пришлось в среднем 200 тыс. манатов, стоимость одной квартиры в новостройке.

А вот в отношении сверхкрупных капиталов реальность такова, что простой способ борьбы с преступностью, когда прокурор возбуждает уголовное дело, а полиция арестовывает, не срабатывает — ни у нас, ни даже на Западе. Имея средства в недоступных для Фемиды местах, олигархи прекрасно уходят от ответственности и, главное, могут нанести ответный удар. Например, профинансировать «цветную революцию», расшатать экономику небольшой страны, заказать политическое убийство и т.д.

Необходимо осознать и признать, что олигархи в странах бывшего СССР уже имеют собственное классовое самосознание и, по сути, стали классом, неотъемлемой частью общества. Пока это еще не капитализм, и необходима трансформация базарного мышления общества в рыночное. И поэтому основная борьба с коррупцией должна вестись не на персональном, а на системном уровне. В том числе необходимы амнистия «грязных капиталов» в обмен на гарантии безопасности для олигархов и их бизнеса, проведение антимонопольных мер и политики, ограничивающей влияние бизнеса на политику, и т.д. Все эти идеи, которые еще недавно выглядели еретическими, понемногу начинают восприниматься. Во всяком случае, проскакивают намеки в призывах властей вывести капиталы из тени, угрозах не засчитать прошлых заслуг тем, кто будет непрозрачен в бизнесе и т.п.

А пока что порадуемся тому, что, благодаря новому Плану действий власти еще больше укоротят руки мелким взяточникам. И это тоже нужно.

Автор: Рауф Оруджев

Дата: 2022/04/08, 15:56

https://zerkalo.az/ukorotyat-ruki-melkim-vzyatochnikam-pomozhet-li-natsplan-realno-borotsya-s-korruptsiej-v-azerbajdzhane/

«Дедовщина» в Карабахе под прицелом Евросуда

ЕСПЧ вынес решение по делу о самоубийстве армянского призывника в Карабахе

7 апреля 2022, 13:04

Двенадцать лет назад, когда Армения на полном серьезе отрицала, что ее военнослужащие причастны к оккупации территории Карабаха, один из ее граждан, 18-летний солдат из г. Армавир (Армения) Валерий Мурадян проходил там срочную службу. 15 марта 2010 г. его нашли повешенным на металлическом столбе позади офицерского здания военной части.

В тот же день было возбуждено уголовное дело (которое расследовалось гарнизонным следственным отделом Следственной службы Минобороны Армении, а не самопровозглашенной «НКР»). Рядом с местом происшествия был обнаружен чьи-то ремень, фуражка, куртка, порванная пустая картонная коробка с именем покойного.

Судебно-медицинская экспертиза подтвердила смерть от удушения петлей. При этом на теле солдата были обнаружены не связанные со смертью кровоподтек и ссадина, нанесенные за 2-4 дня до смерти. Судебно-психиатрическая экспертиза установила, что Мурадян не страдал каким-либо психическим расстройством, мог объяснить свои действия и контролировать их. Сослуживцы и офицеры в один голос утверждали, что Мурадян на военную службу не жаловался, в последнее время находился в хорошем настроении, не испытывал ни тревоги, ни отчаяния, имел планы на будущее, а главное — его отношения с однополчанами были нормальными…

Последнее как раз было сомнительно, так как было очевидно, что молодого человека до решения свести счеты с жизнью кто-то довел, а в армии причиной суицида нередко бывает т.н. «дедовщина». Следователь быстро выяснил, что у покойного была неприятная ситуация, когда он оказался должен одному из сослуживцев хоть и небольшую, но чувствительную для солдата сумму (около 4 евро), и с него ее потребовали. Участники «разборки» с покойным утверждали, что разговор длился 10 минут, к погибшему не применяли насильственных методов убеждения, и что тот на упреки только молчал, опустив голову, а затем ушел. Ночью после отбоя его хватились и нашли уже в петле.

В ходе следствия было установлено, что найденный на месте происшествия военный ремень принадлежал одному из участников «разборки», который дал невнятное объяснение, что просто «забыл» свой пояс на месте обнаружения тела В. Мурадяна. Также было установлено, что одежда Мурадяна была в какой-то грязи и плесени, происхождение которых не выяснялось.

Судебный эксперт-психолог пришел к выводу, что перед смертью В. Мурадян находился в тяжелом подавленном психологическом состоянии, которое было спровоцировано дискуссиями о возврате денег, и что существует причинно-следственная связь между действиями сослуживцев и психологическим состоянием солдата, которой надо дать правовую оценку.

Вроде бы все было ясно, но не для армянской военной Фемиды. Объяснениям сослуживцев поверили на слово. Синяк и ссадину у покойного списали на то, что он мог их получать при ремонте автомашин за несколько дней до смерти. Командиру части дали выговор, объяснениям сослуживцев поверили и оправдали их. Дело закрыли, так как «лицо или лица, подлежащие привлечению к ответственности, не установлены».

Тем временем, мать покойного заявила, что во время телефонного разговора за пару дней до инцидента ее сын сказал ей, что он был свидетелем кражи топлива в воинской части. Она также заявила, что не верит в то, что ее сын мог покончить жизнь самоубийством и что он был убит военнослужащими, которых он видел на воровстве горючего. С учетом того, сколько сейчас уголовных дел возбуждено в Армении как раз по такого рода злоупотреблениям в армии, это было вполне возможно. Однако военная полиция случаев недостачи горючего в части не выявила.

Следствие несколько раз прекращали и снова возобновляли после жалоб матери в прокуратуру и суды. А недостатки следствия были видны невооруженным глазом

Так, экспертизы были проведены лишь спустя полгода, когда биологические образцы уже не были свежими. Было утеряно вещественное доказательство (ботинки). Не было дано и адекватного объяснения двум травмам, отмеченным в протоколе вскрытия. Не выяснено, почему сержант скрывал отсутствие солдата в казарме в то время, когда тот предположительно совершал самоубийство, и почему обвинение в причастности к самоубийству было предъявлено не всем участникам конфликта. Доказательства, касающиеся более ранних инцидентов с применением к Мурадяну насилия и унижения, стали известны через несколько месяцев после того, как был подготовлен отчет о посмертной судебно-психиатрической и психологической оценке, однако это не привело к переоценке этого отчета и результатов расследования. А «новые» следственные действия в основном сводились к повторным допросам тех же свидетелей по тем же вопросам, которые заявляли, что им нечего добавить к уже сказанному. Да и контрактника, виновного в более раннем избиении Мурадяна, тоже подвели под амнистию и не наказали.

Лишь через 7 лет, в июле 2017 г., те бывшие сослуживцы Мурадяна, о вине которых писал эксперт, были официально обвинены в неуставном поведении, в результате чего Мурадян покончил жизнь самоубийством. Однако местонахождение подозреваемых установить не удалось, и в деле нет ничего, что указывало бы на такие значимые шаги, как, например, объявление их в розыск или обращение к международно-правовой помощи (предположительно, виновные скрываются в России).

23 октября 2018 года Ереванский суд констатировал очевидное: право заявительницы на эффективное расследование было нарушено в связи с длительным расследованием, отсутствием возможности эффективно участвовать в ряде судебно-медицинских экспертиз, не рассмотрения должным образом ее жалоб. Суд обязал следственный орган возобновить уголовное производство, устранив нарушение прав матери покойного, а матери посоветовал подать гражданский иск о возмещении ущерба за смерть сына. Но женщина на это не пошла, так как это не решало вопроса уголовного наказания виновных, да и в случае успеха, по армянскому законодательству, сулило явно неадекватную компенсацию в размере примерно 6.000 евро.

На июль 2020 года, то есть 10 лет спустя после смерти Мурадяна, расследование дела все еще продолжалось. Похоже, что ситуация не изменилась и на сегодняшний день, отражая «прохладное» отношение властей к обязанности устранять нарушение прав.

Отчаявшись найти справедливость в армянском суде, мать солдата обратилась в Европейский Суд по Правам Человека (ЕСПЧ) с жалобой «Нана Мурадян против Армении» (№69517/11) на нарушение права ее сына на жизнь, гарантированное статьей 2 Европейской Конвенции по Правам Человека (ЕКПЧ). То, что смерть произошла не в Армении, а на оккупированной территории Азербайджана, в данном случае роли не играло.

В процессе переписки с Евросудом, правительство Армении все же попыталось лишить мать солдата статуса жертвы на основании того, что более чем 12-летнее следствие (а по сути — издевательство над матерью солдата) все еще продолжается. Но ЕСПЧ с этим не согласился, отметив, что как раз то, что уголовное дело все еще находилось на стадии расследования, и является главным обстоятельством, делающим заявительницу жертвой.

Согласившись с доводом властей Армении, что утверждение матери об убийстве (а не самоубийстве) сына было бы «чисто спекулятивным», ЕСПЧ вместе с тем отметил, что власти не выполнили свои обязанности по эффективной защите призывников от опасностей, присущих военной жизни, и обеспечению высоких профессиональных стандартов для защиты призывников.

Суд отметил, что в том подразделении Армении, в которой служил Мурадян, «помимо дедовщины и притеснений со стороны более влиятельных новобранцев или младшего командного состава, отношения между военнослужащими постоянно включали денежные вопросы и частые разногласия по этому поводу… Однако вместо того, чтобы сообщить о существовании такой практики своему начальству, младшие сержанты… сами занимались денежными делами… Обстановка в воинской части была такова, что младшим офицерам не рекомендовалось сообщать о неправомерных действиях».

Ряд относящихся к делу документов не был представлен Арменией Евросуду под предлогом секретности. Среди них был и отчет по результатам внутреннего расследования Минобороны Армении, на основании которого командный состав воинской части был подвергнут дисциплинарным взысканиям. Поэтому Евросуду было неясно, наказали ли командный состав за конкретные события, имевшие место в день происшествия, или же за несоблюдение дисциплины и морального духа в воинской части в целом.

Однако даже из представленных Евросуду материалов следует, что «не было принято никаких мер для эффективной защиты В. Мурадяна от жестокого обращения со стороны старших призывников и младшего командного состава, что, согласно выводам следствия, привело к его самоубийству». Соответственно, имело место нарушение материально-правовой части статьи 2 ЕКПЧ («Право на жизнь»).

Что касается нарушения ст.2 ЕКПЧ в процессуальной части, то ЕСПЧ критически оценил проведенное властями расследование, отметив, что «в первые месяцы следствия было допущено несколько недостатков, которые привели к полной потере возможности собрать важные судебные доказательства».

ЕСПЧ также отметил, что расследование дела трижды приостанавливалось по разным причинам, и каждый раз соответствующие постановления отменялись либо надзирающим прокурором, или в суд по жалобе заявителя, в результате чего 1 июля 2020 года, более чем через десять лет и три месяца после смерти, расследование еще не было завершено — и это после того, как Ереванский суд признал расследование неоправданно длительным. Евросуд отметил, что «государство не представило в высшей степени убедительные и правдоподобные причины для оправдания такого [медленного] хода разбирательства».

Таким образом, имело место нарушение статьи 2 Конвенции как в отношении неспособности властей защитить жизнь сына заявительницы, так и в отношении непроведения властями эффективного расследования обстоятельств его смерти. В этой связи, ЕСПЧ обязал заплатить Нане Мурадян 20.000 евро в качество компенсации морального вреда.

…Права человека не имеют национальных границ. Так, жалоба лачинских беженцев по делу «Чирагов и другие против Армении» (№13216/05) привела ЕСПЧ  к выводу, что Армения «осуществляет эффективный контроль над Карабахом и окружающими территориями». Это помогло открыть незримую завесу над неприглядными реалиями этой «серой зоны», которые ранее тщательно скрывались от цивилизованного мира. А в результате  уже несколько армянских семей, включая и семью Наны Мурадян на самом авторитетном международном уровне смогли призвать свое правительство к ответу за дедовщину и связанные с нею солдатские смерти на оккупированных территориях. Заодно, усилиями Евросуда улучшится осведомленность о кавказских делах и самих европейцев.

Эльдар Зейналов

https://minval.az/news/124238381

Текст решения ЕСПЧ (на англ.)

https://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-216629