За
месяц до войны из СССР был выдан Гестапо
немецкий эмигрант по фамилии Маркс
В
этом году европейские историки будут
отмечать 80-ую годовщину Договора о
ненападении между Германией и Советским
Союзом от 23 августа 1939 года («пакт
Риббентропа-Молотова»), с которого
начался прирост СССР за счет аннексии
территорий приграничных государств.
Совместное нападение Германии и СССР
на Польшу сделало СССР в глазах европейцев
союзником Гитлера, а последовавшее
несколькими месяцами позже нападение
СССР на Финляндию привело к исключению
Советского Союза из Лиги Наций
(предшественника ООН).
Меньше всех к
такому повороту от конфронтации к дружбе
с Гитлером оказались готовыми европейские
коммунистические партии, особенно
Компартия Германии. В опасных условиях
подполья немецкие коммунисты боролись
за свержение Гитлера, некоторые из них,
включая председателя ЦК КПГ Эрнста
Тельмана, сидели в нацистских концлагерях.
Более того, часть немецких политэмигрантов,
проживавших в СССР и заподозренных в
связях с нацистами, подвергалась самым
жестоким репрессиям, до расстрела
включительно. Так, среди членов и
сотрудников Исполкома Коммунистического
Интернационала в 1937-38 годах не менее
116 были репрессированы НКВД как
иностранные, в основном немецкие,
шпионы... И вдруг выяснилось, что Сталин,
линию которого в международном
коммунистическом движении поддерживал
Коминтерн, уже и не враг Гитлеру —
основному творцу т.н. «антикоминтерновского
пакта» фашистских государств и свирепому
гонителю коммунистов в Германии.
Здесь следует
отметить, что в СССР тогда жили тысячи
немецких, австрийских, чехословацких
граждан, которых туда забросила судьба
самыми различными путями. Кто-то из них
еще до революции проживал в Российской
империи, имея иностранное гражданство.
Кто-то попал в плен во время Первой
мировой войны, прижился при Советах и
не захотел вернуться на родину. Кто-то
приехал в СССР как специалист на волне
экономического кризиса в Германии,
чтобы получить работу и помочь в
индустриализации Страны Советов. Кто-то
приехал в СССР легально, получив
туристическую визу и остался, опасаясь
преследований в Германии из-за своей
принадлежности к коммунистам или
социал-демократам, либо по причине
своего еврейского происхождения.
Немалую группу
составляли прибывшие законно или
нелегально политические эмигранты,
которые нередко жили под чужими именами
даже в СССР. Это были участники различных
коммунистических путчей 1919-1934 в Германии
и Австрии, члены подпольных военизированных
формирований. Статус «политэмигранта»
им давала созданная Коминтерном в 1922
г. Международная Организация Помощи
борцам за Революцию (МОПР). У нее были
равные с Народным Комиссариатом
Внутренних Дел (НКВД) полномочия разрешать
иностранцам въезд в СССР. Политэмигранты
прибывали также по линии Коминтерна и
Профинтерна.
По
состоянию на 1 июля 1936 года, статус
политэмигранта имели всего 811 из примерно
6 тысяч проживавших в СССР германских
поданных. Многие фактические политэмигранты
и беженцы (например, члены или бывшие
члены левых партий Германии, члены их
семей), въехавшие в СССР не по тайным
тропам Коминтерна, а легально, числились
иностранными специалистами или туристами
и состояли на учете в посольстве и
консульствах Германии.
Базировавшийся
в Москве Коминтерн поддерживал тесные
связи с советским НКВД, имел собственную
секретную службу, разведшколу, радиостанцию
для связи с коммунистами-подпольщиками
во всем мире. Это не могло не привести
к распространению на Коминтерн
шпиономании, развернувшейся в СССР с
середины 1930-х гг., и к «партийным» чисткам
среди эмигрантов, которые шли параллельно
с кампанией репрессий, проводившейся
спецслужбами СССР..
Импульс «охоте
на ведьм» дали аресты НКВД некоторых
политэмигрантов в 1936 г. как шпионов и
террористов. Уже на скамье подсудимых
первого «Московского процесса» в августе
1936 появляются пятеро немецких
политэмигрантов, которых обвиняли в
принадлежности к троцкистско-зиновьевской
террористической группе.
9 марта 1936 года
Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление
«О мерах, ограждающих СССР от проникновения
шпионских, террористических и диверсионных
элементов». В нем было отмечено, что в
СССР «скопилось большое количество
политэмигрантов, часть из которых
является прямыми агентами разведывательных
и полицейских органов капиталистических
государств». Как результат, была
ужесточена процедура получения разрешений
на въезд в СССР зарубежным коммунистам.
Был начат полный переучет политэмигрантов.
Под председательством Н.И.Ежова создана
комиссия для «очистки от шпионских и
антисоветских элементов» аппаратов
Профинтерна, МОПР и др. связанных с
эмигрантами организаций.
В 1936 г. Компартия
Германии начала проверку 2700 относящихся
к ее сторонникам немецких политэмигрантов
и к октябрю 1936 г. проверила 2500 из них. В
сентябре 1936 г. ИККИ представил в НКВД
список 32 «троцкистов и чуждых элементов».
Осенью 1937 г. появился более полный
коминтерновский «Список Б — выдворить».
В него вошли политически подозрительные
лица, даже не имевшие каких-либо «грехов»
перед СССР, но ранее замеченные
в участии в антисталинских оппозициях
или «уклонах» в КПГ, а также коммунисты,
эмигрировавшие в СССР самостоятельно,
без разрешения партии.
Доносы из ИККИ
способствовали появлению в репрессиях
специфических «национальных» линий, в
том числе немецкой. Так, 14 февраля 1937 г.
появляется директивное письмо НКВД «О
террористической, диверсионной и
шпионской деятельности немецких
троцкистов, проводимой по заданиям
гестапо на территории Союза ССР». 2
апреля того же года появляется директива
«О возрастающей активности германских
разведывательных органов и специальных
учреждений фашистской партии (иностранный
и внешнеполитический отделы «Антикоминтерн»,
разведывательная служба охранных
отрядов и так далее) на территории Союза
ССР». К последнему была приложена
«Ориентировке о деятельности германских
фашистов в СССР».
25 июля 1937 г.
появился секретный оперативный приказ
№ 00439 наркома внутренних дел Н.Ежова о
репрессировании германских подданных,
с которого началась «немецкая операция»
НКВД.
Предусматривался
поголовный арест всех «политических
эмигрантов, работающих на военных
заводах и заводах, имеющих оборонные
цеха, … в случае, если они сохранили
германское подданство. На каждого из
германских политических эмигрантов,
принявшего советское гражданство,
представить ... не позже 5 августа 1937 года
подробный меморандум с изложением
компрометирующих материалов для решения
вопроса об аресте... Вновь выявляемых в
процессе следствия германских
агентов-шпионов, диверсантов и террористов,
как из числа советских граждан, так и
подданных других государств, немедленно
арестовывать, независимо от места их
работы. Одновременно с проведением
операции приступить к проведению
тщательного учета всех германских
подданных, работающих на всех других
промышленных предприятиях, в сельском
хозяйстве и советских учреждениях, а
также бывших германских подданных,
принявших советское гражданство и
работавших ранее на военных заводах и
оборонных цехах других промышленных
предприятий».
Циркуляром НКВД
«Об иностранцах от 22 августа 1937 года
предписывалось отказывать в продлении
советских виз гражданам ряда стран,
включая Германию и Австрию.
Специальный приказ №
00698 от 28 октября 1937 г. обязывал «беспрерывно»
следить за диппредставительствами
Германии, чтобы «выявить и применением
широких репрессий пресечь все связи
посольств и консульств этих стран с
советскими гражданами, подвергая
немедленному аресту всех советских
граждан, связанных с личным составом
этих диппредставительств и посещающих
их служебные и домашние помещения. Из
иностранно-подданных аресту подвергать
тех лиц, характер связи которых с
диппредставительствами этих стран
подозрителен по шпионской и к-р
деятельности... Следствием по делам
репрессированных за связь с
диппредставительствами лиц вскрывать
их к-р, шпионскую, диверсионную,
террористическую деятельность». В
результате такой изоляции немецких
дипломатов, к маю 1938 г. закрылись все 7
консульств Германии, включая генконсульство
в Тбилиси, которое ранее обслуживало
Азербайджан.
Всего в
Азербайджане в рамках «немецкой операции»
по приказу №00439 были арестованы 146 немцев
(помимо арестованных по другим «линиям»
НКВД как кулаки, троцкисты и пр.). Из них
к расстрелу приговорили 70, к другим
мерам наказания — 76. Ни один из этой
группы не предстал перед судом, будучи
осужденным заочно внесудебными органами.
Так, Комиссия наркома внутренних дел и
прокурора СССР («двойка») осудила 10
немцев к расстрелу, к другим мерам —
31, «особые тройки» - соответственно 60 и
45 человек. Кроме того, еще 19 немцев были
арестованы на Закавказской железной
дороге, проходившей по Азербайджану и
Грузии, и осуждены «двойкой» (из них 7 к
расстрелу).
Известно,
например, что по решению тройки при НКВД
АзССР в октябре 1937 г. был расстрелян
политэмигрант - коммунист и участник
восстания в Баварии в 1919 г. Герман
Безольд. В Азербайджане он жил в колонии
Еленендорф (нынешний Гёйгёль) и занимался
виноделием. В 1935 г. он проявил недюжинную
стойкость, отказываясь принять советское
гражданство. За это его исключили из
кандидатов в члены ВКП(б) и подвергали
придиркам. Двумя годами позднее власти
с ним уже не церемонились...
Известные на
сегодня источники ничего не говорят о
реакции властей Германии над расправами
над ее гражданами-коммунистами. Вероятней
всего, это было скрытое злорадство. Но
те эмигранты, которые приехали в СССР
как специалисты или жили там как бывшие
пленные, заслужили от Берлина больше
внимания, и по их делам выражался протест.
Как в феврале
1938 г. заместитель наркома иностранных
дел В.П. Потемкин пишет главе Совнаркома
СССР В.М. Молотову письмо, где высказывает
опасение насчет возможных последствий
расстрела двух эмигрантов-шахтеров:
«Учитывая, что до сих пор не было случая
применения высшей меры наказания к
германским гражданам, приговоренным к
расстрелу нашими судами, и в предупреждение
ответных репрессий в отношении наших
собственных граждан, проживающих в
Германии, НКИД полагал бы возможным
заменить Винтеру и Балтесу высшую меру
наказания 20-летним заключением». Через
пару дней немцам заменили расстрел
25-летним сроком, а позднее и вовсе
передали Германии.
Здесь следует
отметить, что лишение свободы и смертная
казнь не были единственным наказанием
для иностранцев. Нередко использовалась
и такая мера, как высылка за пределы
СССР — такими полномочиями обладало
Особое Совещание при НКВД СССР. Известно,
что уже весной-летом 1937 г. немцам и
австрийцам стали отказывать в продлении
вида на жительство, после чего им
оставалось только «добровольно» выехать
из страны. С лета 1937 г. высылке часто
предшествовал арест. По данным
немецкого посольства в Москве, всего
за 1937–1938 гг. в Германию выслали около
620 человек.
Недобровольный
выезд иностранцев продолжался и позже,
в 1939-1940 гг. Он осложнился тем, что на тот
момент к Германии были присоединены
Австрия, часть Чехословакии, Польша.
Естественно, что граждане этих стран в
рамках «репатриации» попадали в руки
уже не своих, а немецких властей. На
немецком веб-сайте «НКВД и Гестапо»
приведен список примерно 100 иностранцев,
выехавших из СССР без насильственной
депортации (по меньшей мере 16 в 1939 г. и
56 — в 1940-м). Из них 30 перед отъездом были
лишены советского гражданства, один
имел паспорт лица без гражданства. Двух
ранее арестовали как шпионов, но оправдали
и освободили, и т.д. Среди тех, кто не был
арестован, некоторые смогли выехать в
третьи страны.
Гораздо
меньше выбора было у тех, кто был арестован
по подозрению в шпионаже, терроризме,
троцкизме и пр. Осенью 1937 года нарком
Ежов пообещал послу Германии в СССР
Шуленбургу выпустить за границу всех
арестованных немецких граждан. И
действительно, часть арестованных, даже
с большими сроками или отмененными
смертными приговорами, была выслана в
Германию. Большинство из них на
момент приезда в СССР были членами (или
бывшими членами) Компартии Германии,
КП Австрии, запрещенного в Австрии
левого «Шуцбунда», левых молодежных
организаций или этническими евреями.
Однако НКВД посчитал этих людей лояльными
режиму Гитлера фашистами и без колебаний
выдал.
Насколько это
было законно? СССР в тот период был
членом Лиги Наций (предшественника
нынешней ООН), которая с 1920-х годов
уделяло немалое внимание проблеме
беженцев. И если первоначально «головной
болью» Лиги были русские беженцы,
появившиеся в результате революции и
гражданской войны в России, то с 1933 г.
все большую обеспокоенность вызывали
беженцы из Германии.
В 1936 г. Лига Наций
установила, что «под термином "беженец,
прибывающий из Германии" подразумевается
любое лицо, которое поселилось в этой
стране, не обладает каким-либо иным
гражданством, кроме немецкого гражданства,
и в отношении которого установлено, что
по закону или фактически оно не пользуется
защитой правительства Рейха». В 1938 г.
к ним добавились и «лица без гражданства,
на которых не распространяются предыдущие
конвенции или соглашения, которые
покинули германскую территорию после
того, как они поселились на ней, и в
отношении которых установлено, что они
не пользуются, по закону или фактически,
защитой германского правительства».
Статья 3 Конвенции о
международном статусе беженцев (1933)
закрепила принцип «невыдворения»,
защищавший беженцев от принудительной
репатриации в случаях, когда их жизни
могла угрожать опасность, хотя и делала
оговорку для случаев, когда это «диктуются
соображениями государственной
безопасности или общественного порядка».
Но и в этом случае, имелась в виду высылка
в «другую» (третью) страну.
Точно так же, в случае
немецких беженцев, ст. 4 Временного
Соглашения 1936 г. и ст. 5 Конвенции 1938 г.
предусматривали, что, в случае высылки,
«Правительства обязуются не возвращать
беженцев в пределы границ Рейха, если
только они не были предупреждены и
отказались сделать необходимые
приготовления для переезда в другую
страну или воспользоваться мерами,
предпринятыми с этой целью в их интересах».
За редкими известными
случаями, когда арестованные эмигранты
сами просили отправить их в Германию,
все остальные по определению Лиги Наций
могли считаться беженцами вне зависимости
от того, дала ли МОПР им статус
политэмигранта. Соответственно, выдача
немецких коммунистов и социалистов
именно в Германию был нарушением
международных обязательств СССР. Тем
не менее, уже 5 января 1938 г. Комиссия
Наркома внутренних дел СССР и Прокурора
СССР (в обиходе называемая «двойкой»)
вынесла внесудебное решение о высылке
из страны 45 граждан Германии, Австрии
и других стран. На протяжении 1938 года в
лапы немецкой Тайной Государственной
Полиции (Гестапо) был выдан по меньшей
мере 31 беженец.
После подписания
пакта Риббентропа-Молотова этот процесс
заметно усилился. Так, в 1939 г. были выданы
по меньшей мере 130 эмигрантов, в 1940 г. -
тоже 130, в 1941 г. - 14, дата выдачи еще 108
человек неизвестна. Перед самым началом
войны с Гитлером, в мае 1941 г. были выданы
трое последних немцев: Р.Гебель,
А.Ляйбенфрост и М.Маркс, арестованные
в 1937-38 гг. и получившие по 8-10 лет лагерей.
Из 425 депортированных, известных по
материалам российских и немецких
исследователей, 94 были австрийскими
подданными, 56 - «русскими немцами»,
родившимися в России или попавшими в
русский плен в Первую Мировую войну
(например, уроженка Баку Гирих-Бронштенгель
Тамара Артуровна), 43 женщины, не менее
15 евреев.
Интересно, что
некоторые из «фашистских агентов» - как
выданных, так и репрессированных в СССР,
числились в составленном гестапо «Списке
особого поиска - СССР» (Sonderfahndungsliste
UdSSR), в который вошли те коммунисты и
социал-демократы, которые находились
в розыске и подлежали аресту за борьбу
с фашизмом. Всего под «немецкую операцию»
НКВД попали не менее 217 человек из списка
Гестапо. При этом 93 расстреляли, 97
получили сроки от 5 до 10 лет, 11 освободили,
3 оправдали, 9 выслали, 3 умерли во время
следствия. Известно, что некоторые из
списка Гестапо, например, Й.Бергнер,
О.Гензель, Э.Морштадт, были выданы
советскими властями тем, кто их искал.
В этом смысле будет вполне уместно
сказать, что НКВД СССР взял на себя часть
работы Гестапо.
Большую часть
депортированных передавали Гестапо на
мосту в Бресте, по которому проходила
линия раздела Польши между Германией
и СССР. Далее их отправляли в тюрьму
Гестапо в Люблине, где проходили допросы,
протоколы которых хранятся в Политическом
Архиве МИД Германии (PAAA -
Politisches Archiv Auswaertiges Amt). По
задаваемым вопросам репатриированные
могли судить, что Гестапо уже в основном
знало о принадлежности репатриированных
к антифашистским политическим партиям
и их политической деятельности в СССР.
Вероятно, эта информация содержалась
в сопроводительных документах НКВД по
делам высылаемых.
По
результатам допросов производилась
фильтрация, и некоторых отправляли в
концлагеря как коммунистов. Например,
Давид Вальтер попал в концлагерь Майданек
и был убит там в газовой камере. Алекс
Бжоска, который даже под пытками не
признался в шпионаже, был отправлен в
концлагерь Заксенхаузен. Маргарет
Бубер-Нойман - жена расстрелянного в
СССР зампредседателя КПГ Ноймана провела
всю войну в концлагере Равенсбрюк.
Однако такая судьба ждала не всех
депортированных в Германию.
Как утверждает
на основании анализа доступных немецких
документов немецкий историк Вильгельм
Менсинг, «большинство избежали ареста.
Самых молодых отправили служить в
вермахт. Часть (бывших) членов компартии
была отправлена в концлагеря, нескольким
удалось выжить. Почти все евреи стали
жертвами Холокоста».
Выдача евреев
— уже после «Хрустальной ночи» 1938 года
и многочисленных статей в советской
прессе о преследованиях евреев Германии
— была особенно возмутительным нарушением
конвенций Лиги Наций. Ведь их преследовали
не за политическую деятельность, а лишь
по расовому признаку. Известно, например,
что в концлагере Освенцим в 1943 г.
закончилась жизнь немецкого комсомольца
Эрнста Фабиша. Австрийский еврей,
известный ученый Александр
Вайсберг-Цибульский, которого НКВД
арестовал как шпиона и контрреволюционера,
после выдачи содержался в нацистских
концлагерях и тюрьмах в Польше, был
узником Краковского гетто и участником
польского Сопротивления.
Из тех, кого
освободили после допросов, отмечу
шахтеров, за которых просил В.Потемкин,
а также Фридриха Хоутерманса. Последний
попал в СССР под арест как троцкист и
шпион и оговорил себя. В Германии его
после депортации посадили в тюрьму как
члена КПГ. Однако после заступничества
немецких ученых его освободили и дали
возможность работать. В числе прочего,
он работал и в немецкой ядерной программе
(а мог бы работать для советской науки!).
В последний
период войны спецслужбы СССР и его
союзников против Гитлера охотились за
архивами Гестапо. Есть основания
полагать, что советским чекистам в этом
плане повезло, и у них была возможность
сопоставить списки репрессированных
в СССР со списками реальных агентов
Гестапо, чтобы оценить эффективность
своей работы. Вроде бы с пропагандистской
точки зрения было бы выгодно опубликовать
секретные документы, доказывающие
обоснованность репрессий. Однако в
период СССР такие материалы так и не
были опубликованы. В противоположность
советским властям, на Западе такие
исследования проводились. Тот же список
Гестапо был опубликован в ФРГ еще в 1977
г.
Понимало ли
руководство спецслужб и СССР, какой
негативный эффект для имиджа СССР будут
иметь «массовые операции по репрессированию
лиц иностранного происхождения»?
Протокол допроса бывшего наркома Н.Ежова
в августе 1939 г. позволяет ответить на
этот вопрос утвердительно.
Так, Ежов отмечал,
что результатом «национальных операций»
были «недовольство и брожение среди
населения СССР, принадлежащего к этим
национальностям», создание «обстановки
недовольства не только карательной, но
и национальной политикой советской
власти». Он также отметил также
«общественное мнение в европейских
государствах о том, что в СССР люди
репрессируются только по национальным
признакам», «протесты некоторых из этих
государств», в том числе Германии.
Кроме того,
репрессии «вызвали даже недоумение и
запросы со стороны друзей Советского
Союза», в первую очередь Ромена Роллана.
«Он прислал специальное письмо, в котором
просил ему сообщить, верно ли, что в СССР
начались репрессии против иностранцев,
только по этому одному признаку, вне
зависимости от его отношения к Советскому
Союзу. Мотивировал он эту просьбу тем,
что в иностранной прессе появился ряд
протестующих статей, а затем к нему как
к другу Советского Союза обращаются
многие общественные деятели Европы по
этому вопросу... Ромен Роллан просил уже
за отдельных арестованных лиц, которых
он знал лично и за которых ручался в
смысле их сочувствия советской власти».
Нацисты, без
сомнения, использовали печальную судьбу
своих коммунистических оппонентов в
целях своей пропаганды, для разрушения
созданного Коминтерном образа СССР как
рая для пролетариата и опоры коммунистов
всего мира. Не случайно на службу к
нацистам перешли многие немецкие
коммунисты, в том числе заместитель
главы фракции КПГ в Рейхстаге Эрнст
Торглер (сына которого — Курта выдали
из СССР весной 1940 г.). В одном только
Северном Рейне-Вестфалии в подпольной
КПГ, ее дочерних организациях и в их
окружении Гестапо имело около 100 агентов.
Во время войны с СССР высланные оттуда
бывшие немецкие коммунисты использовались
для работы в пропагандистской русскоязычной
радиостанции «Старая ленинская гвардия».
Вырвавшиеся из
сталинских лагерей немцы до и после
войны щедро делились жуткими воспоминаниями,
которые, за малым исключением, даже
сейчас недоступны в бывшем СССР. Несмотря
на попытки в СССР опорочить эти
свидетельства, такая мемуарная литературы
находила своего читателя и влияла на
общественное мнение западноевропейской
общественности.
После
непродолжительной «оттепели», архивы
спецслужб бывшего СССР снова начали
закрываться для доступа. Несмотря на
то, что уже прошли сроки засекречивания
документов следственных дел времен
«Большого Террора», они доступны лишь
родственникам репрессированных, и даже
для них часть документов закрыта под
предлогом того, что могут быть затронуты
интересы давно умерших «свидетелей по
делу» (т.е. клеветников и доносчиков)
или раскрыты методы работы спецслужб
(которые в случае сталинских репрессий
были неоднократно осуждены).
Эльдар Зейналов.
23 августа 2019 г.
В сокращении:
Как НКВД помогал
Гестапо
Использованная
литература:
Ватлин А.Ю. «Ну
и нечисть»: немецкая операция НКВД в
Москве и Московской области 1936-1941. - М.:
РОССПЭН, 2012.
«Открытый
список» - База данных жертв политических
репрессий в СССР (1917—1991 гг.)
Сталинские
расстрельные списки
Веб-сайт "НКВД
и Гестапо"
Dokumentationsarchiv des
österreichischen Widerstandes. Österreichische Stalin-Opfer (bis
1945).
