В Азербайджане пока не пришли к запрету на ношение хиджаба

Азербайджане неоднократно поднимали вопрос о запрете на ношение хиджаба, однако к общему знаменателю прийти не удалось. В Милли Меджлисе (парламенте) часть депутатов, ссылаясь на то, что Азербайджан – светская республика, выступали за запрет на ношение хиджаба в образовательных учреждениях страны. Другая часть высказалась против этого, боясь ранить чувства верующих. Так вопрос по сей день и остается открытым.

Хиджаб в школах

«Я считаю, что Азербайджан должен последовать примеру Казахстана и ряда других стран, запретив носить хиджаб в школах. Безусловно, этот закон может задеть чувства некоторых верующих, но закон есть закон. Если в Азербайджане будет принят закон, запрещающий мусульманкам носить хиджаб в учебных заведениях, то они должны будут принять данное решение с уважением и подчиниться», — сказал в интервью корреспонденту Пресс-клуба «Содружество» профессор, доктор философских наук, экс-глава Госкомитета по работе с религиозными образованиями Рафик Алиев.

По его словам, даже в исламских странах есть учебные учреждения, где девочки не имеют права носить паранджу. «Например, в Багдадских школах и университетах девочки внутри учебного заведения ходят без религиозного убора. Им выделен шкафчик, куда они укладывают свою религиозную одежду, когда приходят, и одевают, когда уходят. Соответственно, во время учебного процесса и внутри здания они находятся без хиджаба и паранджи», — отметил он.

Как сказал Алиев, если девочка чем-то болеет, у нее падают волосы, то безусловно, она может одеть косынку. Но религиозное одеяние непозволительно внутри учебных учреждений. «Сегодня власти не принимают такой закон только по причине боязни ранить чувства верующих», — сказал он.

Чувства верующих и закон

При этом, как заявил в интервью корреспонденту Пресс-клуба «Содружество» Эльчин Гамбаров, ношение хиджаба никак не противоречит единой школьной форме. Поэтому нет смысла устанавливать запрет на ношение хиджаба в учебных заведениях. Хиджаб — не паранджа, а всего лишь головной убор.

По его словам, ношение хиджаба не превращает Азербайджан из светской республики в исламскую. Эта страна толерантна, поэтому для азербайджанцев в первую очередь важно чувство верующих. Если Азербайджан установит запрет, этим могут воспользоваться враждебные силы.

«Сегодня закон не запрещает и не разрешает ношение хиджаба в учебных учреждениях. А все, что не запрещено, соответственно, разрешено. Увы, сегодня в некоторых школах директора позволяют себе самостоятельно принимать решения и запрещать верующим ученицам приходить в хиджабах, так как этот вопрос законом не отрегулирован», — пояснил он.

Необходимость системного подхода

Как заявил в интервью корреспонденту Пресс-клуба «Содружество» психолог Азад Исазаде, как правило, запреты ни к чему хорошему не ведут, они радикализируют общество. Поэтому запрет на ношение хиджаба в учебных учреждениях тоже вряд ли приведет к чему-то хорошему.

«Безусловно, министерство образование Азербайджана должно создать единую систему подхода к внешнему виду учащихся, как в частных, так и государственных средних учебных учреждениях. Причем это должно касаться всех, без исключения. В этом вопросе важен системный и единый подход, иначе общество и социум не воспримет тему на должном уровне», — отметил он.

Глава правозащитного Центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов пояснил в интервью корреспонденту Пресс-клуба «Содружество», что вообще в странах Европы господствует взгляд, что светский характер государственных школ исключает возможность того, чтобы тем или иным религиям отдавалось предпочтение. Это включает ношение религиозной одежды (например, тюбетеек, тюрбанов, хиджабов) и атрибутики вроде крестиков или звезд Давида. Демонстрация своей религиозности может спровоцировать конфликт между учениками, относящимися к разным конфессиям, а также между верующими детьми и атеистами.

«Поэтому проблема хиджаба, во всяком случае, на уровне школьной политики – не в исламофобии, а в желании обеспечить нормальные условия для учебного процесса. Но если дать волю стремлению загнать все в общие рамки, то можно дойти до абсурда. Например, в мое время (1970-е годы) в советской школе на полном серьезе считались проблемой длинные волосы, джинсы, длина юбки, даже то, пишешь ли ты в тетради чернильной или шариковой ручкой. С этой точки зрения, может ли представлять помеху учебному процессу хиджаб на школьнице-мусульманке в стране, где большинство населения – мусульмане?», — задается вопросом правозащитник.

По его словам, хиджаб, в отличие от бурки или никаба, которые закрывают все лицо, оставляя только глаза, вряд ли мешает учебному процессу или идентификации личности. «И почему келагаи, например, считается национальным достоянием, охраняемым чуть ли не ЮНЕСКО, а похожий на него хиджаб вызывает такую фобию? Почему бы не сделать школьную форму в двух вариантах – с покрытой и открытой головой? Почему при атеистах-большевиках, когда за религию могли сослать или расстрелять, школьницы и студентки могли носить платок, а сейчас это считается едва ли не вызовом национальной безопасности? Почему при царе и большевиках девочку в платке были рады видеть в школе, а в нашей независимой державе ее из школы выгоняют?», — возмущается эксперт.

Роль хиджаба

Как сказал Зейналов, не будем забывать, что дети не могут распоряжаться своей судьбой, за них многие вопросы решают взрослые. Если они запретят учиться в школе своей дочери, то ребенок не пойдет против воли родителей. Возможно, именно с хиджабом связан факт, что в ряде районов страны девочек не пускают в школу после завершения ими нескольких классов. Школьницы взрослеют, на них начинают засматриваться, по мнению родителей, ей пора прикрывать голову, но в школу в таком виде не пускают.

И тогда школа для этих девочек заканчивается, и после этого они остаются полуграмотными и возникает вероятность раннего замужества. Неужели вот это — адекватная альтернатива платку на голове? Думаю, что угрозу образованию представляет не сам хиджаб, а его политизация, в которую делают вклад как исламисты, так и чиновники Минобразования. В условиях Азербайджана, недопущение тысяч наших юных гражданок к образованию, которое нашей Конституцией гарантировано всем, не отвечает интересам демократического общества», — заключил правозащитник.

Джамиля АЛЕКПЕРОВА (Баку)

http://pcsu.ru/в-азербайджане-пока-не-пришли-к-запрет

Женщины в Азербайджане работают больше мужчин, а зарабатывают меньше

Ноябрь 1, 2016 00:48 Дж.АЛЕКПЕРОВА

«В Азербайджане женщин не допускают не только на  руководящие должности, но и в те отрасли хозяйства, независимо от  тяжести труда, где зарплаты выше».

Об этом Echo.аz заявил  глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов.

По его словам, в Азербайджане женщины за равный труд практически получают  столько же, сколько и мужчины.

«Проблема в том, что и статистика это  доказывает, что женщины почти повсеместно не занимают руководящих,  высокооплачиваемых должностей. Поэтому, если взять усредненный  показатель зарплаты женщины хоть в целом по Азербайджану, хоть по  отдельным областям хозяйства, она будет меньше мужской,» — сказал Зейналов.

«Например, в 2015 году в среднем женщина получала в стране 310,5  маната в месяц, из них в госсекторе — 274,3, в частном секторе  — 430,9 маната. В то же время мужчины в 2015 году получали 576,0 манат,  461,3 маната и 672,7 маната соответственно. Отсюда простым арифметическим действием  получаем, что средняя зарплата женщин в Азербайджане составляла в  прошлом году всего 54% от мужской, то есть доход работающей женщины  составлял половину от мужского», — отметил он.

Как сказал эксперт, ситуация с распределением должностей и доходов  между мужчинами и женщинами практически не изменилась за время  независимости, несмотря на проводимые реформы и программы в области  гендерного равенства.

«На мой взгляд, это свидетельствует о более глубоких проблемах  общества, сексизме под видом национальных традиций. У нас работало в  2015 году 2404,5 тыс. женщин и 2510,8 тыс. мужчин, практически  поровну. При этом средняя женщина получала вдвое меньше среднего  мужчины — хоть в государственном, хоть в частном секторе. В данном  случае в национальном менталитете укоренился стереотип мужчины —  добытчика, который, естественно, должен получать больше женщины,  причем существенно больше», — отметил правозащитник.

По его словам, например, в нефтяной промышленности численность  женщин составляет всего 16,6%. «Можно объяснить это тяжелым  физическим трудом, а не высокими зарплатами. Но почему в тяжелом  сельском хозяйстве женщины составляют 56,1% (выше, чем их средняя  доля среди занятых в хозяйстве)?» — задается вопросом эксперт.

Как отметил правозащитник, в размещении туристов женщин 39,8%, а  ведь вроде бы работа как раз женская. В государственном управлении —  15,9%, а в финансовой и страховой деятельности — 43,3%.

Медицинские и  социальные услуги — 73,1%, образование — 68,5%. Женщин меньше не  только там, где труд тяжелее, но и там, где труд легкий и хорошо  оплачиваемый. А вот там, где платят мало, женщины преобладают.

«Решать проблему надо грамотной кадровой политикой и борьбой с  гендерными стереотипами. В советское время пропагандировался образ  грамотной женщины — управленца, парламентария, ученой. У нас все  телевидение забито телепрограммами, где женщин выставляют  недалекими, зависимыми от мужчин и пригодными только для домашнего  хозяйства. Формально программы по устранению гендерного  равноправия есть. Но на практике много ли у нас министров и глав  исполнительной власти — женщин? Хотя у нас много способных женщин,  но они нуждаются в поддержке государства. И не в последнюю очередь — в  изменении атмосферы вокруг деловых женщин», — говорит эксперт.

Тем временем, как говорится в исследовании Всемирного экономического  форума, женщины в среднем работают на 50 минут в день и на 39 дней в  году дольше, чем мужчины.

Как говорится в отчете, несмотря на то, что за последние десять лет в мире  стало почти на четверть миллиарда больше работающих женщин, для  полного устранения гендерного неравенства на работе, если двигаться в  этом направлении нынешними темпами, понадобится как минимум 170 лет.  В докладе учитывается неоплачиваемая работа по дому, которую многие  женщины делают каждый день.

http://ru.echo.az/?p=50008

Все о тюрьмах и заключенных в Азербайджане

Ноябрь 2, 2016 00:06 Дж. АЛЕКПЕРОВА

На вопросы Echo.az ответил глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов

— Как вы можете охарактеризовать Пенитенциарную систему  Азербайджана в целом?

— По количеству заключенных на 100 тыс. населения (236) Азербайджан  ходит в «середнячках» и находится на 54-м месте из 221 страны и  территорий, по которой есть статистика у Международного центра  тюремных исследований (ICPS). Страна отстает в лучшую сторону от  таких соседей по своему региону, как Туркменистан (583), Россия (447),  Беларусь (306), Иран (287), Грузия (263), Турция (238), но уступает  Казахстану (221), Украине (167), Армении (162) и Узбекистану (150).  Несмотря на относительное благополучие по этому показателю, в  обществе господствует убеждение, что заключенных могло быть еще  меньше, если бы суды не практиковали обвинительный уклон.

Как  результат, не судебным органам — президенту и парламенту приходятся  корректировать ситуацию, проводя регулярные помилования и  амнистии. Амнистия 2013 г. освободила 2834 заключенных, по амнистии  2016 года на свободу вышли 2910 узников. Выходит, что примерно в  каждом шестом-седьмом случае суд вполне мог бы назначить более  мягкое наказание.  Очень плохо, что статистика по тюрьмам в основном засекречена. Если  бы не нажим из Совета Европы, то о многих показателях мы бы и не  узнали (к примеру, о смертности среди заключенных или об общем  числе заключенных). До сих пор из-за отсутствия разрешения властей не  опубликована большая часть отчетов о посещениях тюрем  представителями Европейского комитета по предотвращению пыток.

— Как изменилось положение заключенных за последние годы?

— Если взять за начало отсчета 1992 год, когда Пенитенциарная система  Азербайджана отделилась от общесоюзного «ГУЛАГа», то изменения  фантастические. Ведь граждан союзной республики могли отправить  для отбывания наказания в лагеря Сибири или Казахстана, так как  некоторых видов Пенитенциарных учреждений, предусмотренных  уголовно-исправительным законодательством, в Азербайджане не было.  Они были созданы уже во время независимости.  Исправительно-трудовые колонии находились в основном на  Абшеронском полуострове, в Баку и вокруг него. Это создает проблемы  с посещением заключенных членами семей.

Сейчас начали стоить  пенитенциарные комплексы (следственный изолятор и колонии  нескольких режимов) для различных групп сельских районов.  Единственная закрытая тюрьма (в обиходе, — «крытка») находилась в  Нагорном Карабахе, в городе Шуша, который в 1992 году был  захвачен армянами. Новая тюрьма построена в Гобустане.  В 1996 году, когда Азербайджан подал заявку на членство в Совете,  была отменена смертная казнь и одновременно введено пожизненное  заключение. После принятия «Европейских тюремных правил»  отказались от советского жилищного стандарта, 2,5 кв.м. на человека, и  в новых тюрьмах уже закладываются 6-7 кв.м.  С 2000 года в законодательстве появился ряд прав заключенных,  которые после вступления страны в СЕ в январе 2001 года еще больше  расширились. Так, теперь можно обжаловать решения администрации,  подавать жалобы в ООН и Евросуд, переписываться с ними и с  адвокатами без цензуры.

Появилась возможность заочной учебы,  лечения с помощью гражданских врачей (за свой счет).  Появился контроль за тюрьмами — как со стороны Уполномоченного по  правам человека (омбудсмена), так и Общественного комитета при  Минюсте. Периодически появляются в тюрьмах и эксперты  Европейского комитета по предотвращению пыток, содокладчики  ПАСЕ, спецдокладчики ООН.  В конце 2005 года в государственном бюджете появился и такой  источник дохода, как поступления от нефтяного экспорта по  трубопроводу Баку-Тбилиси-Джейхан. Это дало возможность увеличить  тюремный бюджет в 6 раз, что не могло не отразиться на улучшении  общего положения в тюрьмах.

Однако последовавший экономический  кризис, связанный с падением цен на нефть, девальвация национальной  валюты, которая была стабильной в течение десятилетия, сейчас  осложнили финансовую ситуацию в Пенитенциарной системе. Это  сказалось на строительстве новых тюрем, которое откладывается из года  в год, например, новой тюрьмы для пожизненных заключенных и новой  колонии для женщин, которые должны соответствовать европейским  стандартам…

Один из бараков колонии строгого режима №1

— Насколько удовлетворительны сейчас социально-бытовые условия в  тюрьмах?

— Сейчас заключенные, как и везде в Европе, имеют право на прогулку,  кратко- и долговременные свидания с членами семьи, телефонные  звонки, получение писем, посылок, продуктовых передач от семей,  закупки необходимых вещей в тюремном магазине (ларьке).  Заключенные могут жениться, иметь сексуальные контакты с мужьями  (женами). Некоторые категории имеют право на недельный отпуск из  колонии.  В тюрьмах есть спортзалы и спортплощадки, мечети, библиотеки,  клубы, школы, компьютерные курсы.

Есть случаи, когда в тюрьмах  писали книги…  Качество питания не вызывает особых претензий, а ведь в начале 1990-х  заключенные падали на утренних поверках в голодные обмороки.  Сейчас заключенный из малоимущей семьи или покинутый своей семьей  не останется без еды и одежды, как это было четверть века назад.  Однако большая часть колоний все же остается унаследованными от  советских времен. Хотя у каждого заключенного там есть отдельное  спальное место, но все равно жилищные нормы остаются старыми  (советскими), то есть на душу тюремного населения приходится в 1,5-2  раза меньше площади, чем положено по закону.

В новых тюрьмах,  построенных уже во время независимости (например, в г. Шеки), при  строительстве закладывались уже современные стандарты.  И, разумеется, существует проблема коррупции. Ее безнаказанность  укореняет в осужденном убеждение, что он в тюрьме не потому, что  своровал, а потому, что дал себя поймать. Когда коррупция помогает  получить заключенному что-то незаконное, например, лишнее свидание,  наркотики и т.п., то она превращает «жертву» в пособника, и  расследование заходит в тупик.  С коррупцией борются, десятки пенитенциарных чиновников  наказывают, некоторых даже отдают под суд. Но искоренять ее нужно  не только и не столько мерами наказания, но и гуманизацией режима  содержания и проведением просветительской работы.

Лучше устранить  необоснованные ограничения, чем провоцировать на то, чтобы их  обходили за взятки.  В этом направлении много что уже сделано. Сейчас кажется  невероятным, но еще недавно, например, в тюрьмах запрещали  радиоприемники, телевизоры, на окнах была частая решетка и жалюзи,  которые не пропускали свет. Была строжайшая цензура, под которую  попадали даже жалобы на администрацию, некоторым категориям  заключенных не разрешали образование. Больных держали вместе со  здоровыми. Шаг за шагом положение менялось, и эта работа местных  правозащитников и международных организаций продолжается.

— Насколько налажена система медицинской помощи в пенитенциарных  учреждениях?

— За время независимости медицинское обслуживание заключенных  существенно улучшилось. Оно оказывается в медицинско-санитарных  частях, большинство которых имеют вполне приличные стационары.  Раз в год по колониям ездит специализированная лаборатория, и врачи  из Медицинского управления Минюста обследуют всех заключенных в  комиссионном порядке (включая флюорографию).  Кроме того, есть центральная тюремная больница, специализированная  колония для больных туберкулезом и еще одна — для тех заключенных,  кто уже вылечился от этой болезни (их предпочитают держать отдельно  от здоровых).

В медсанчастях есть врачи разных профилей. Их состав не везде  одинаков. Например, помимо терапевтов, стоматологов, фельдшеров в  женской колонии есть гинеколог, в «крытой» тюрьме, где осужденные  сидят в четырех стенах почти весь день — фтизиатр и психиатр.  Но так было не всегда. Работать в тюрьмах врачи и сейчас не особо  хотят, а лет 20-25 назад комплектация медсанчастей персоналом и вовсе  была проблемой.  При перегруженности следственных изоляторов в 1990-х в 3 раза и  совместном содержании больных и здоровых заключенных, туберкулез  косил заключенных сотнями.

В центральной больнице не хватало места  в палатах для туберкулезников, и туда можно было перевестись лишь за  большую взятку. После появления специализированной колонии для  туберкулезников и применения там современных методов лечения  туберкулеза, смертность от него упала в более чем 30 раз.  Особую озабоченность у правозащитников вызывает ситуация с  психологической помощью.

Психологи должны участвовать в  перевоспитании заключенных, предотвращении суицидов,  внутрикамерного насилия, разборе конфликтов. Но наши психологи не  входят в медицинский персонал и считаются офицерами, что подрывает  доверие к ним.  Хочу упомянуть и возможность приглашения гражданских врачей извне  по желанию осужденных (за свой счет). Такие случаи уже были, и к  одной заключенной даже приезжал доктор из знаменитой берлинской  клиники.

— Какие законодательные изменения сегодня необходимо или стоит  внести для усовершенствования этой сферы?

— Из-за того, что в постсоветский период под влиянием литературы о  ГУЛАГе на исправительный труд стали смотреть с недоверием и  недоброжелательностью, производство в тюрьмах почти повсеместно  пришло в упадок. Труд сейчас во многих местах ограничивается лишь  работой внутри хозяйственной бригады и ремесленными работами.  Для того чтобы тюрьмы начали исправлять осужденных, необходимо,  чтобы помимо изоляции от общества, там был и труд. Помимо прочего,  он позволяет неимущим заключенным заработать на покупки в  тюремном ларьке, выплатить гражданский иск по своему делу и даже  что-то эпизодически посылать семье. При этом заключенный  зарабатывает себе трудовой стаж и пенсионные накопления.

— Почему Азербайджан до сих пор не пришел к институту пробации,  как в Грузии, например?

— Наш национальный закон о социальной адаптации бывших  заключенных был принят еще в 2007 году, но исполняться он так и не  начал. На мой взгляд, коррупция искажает сознание государственных  чиновников, превращая заключенных из нежелательной нагрузки на  государственный бюджет в желательный источник личного обогащения.  Такой подход не стимулирует сокращение тюремного населения,  условно-досрочное освобождение, смягчение режима или полноценную  реинтеграцию бывших заключенных в общество. И неудача с созданием  системы пробации, чем бы она официально не оправдывалась,  объясняется именно этим.

http://ru.echo.az/?p=50115