ООН проверит Азербайджан

Комитет против пыток Организации Объединенных Наций рассмотрит отчет по нашей стране. Правозащитники утверждают, что в 2002 году пыткам подверглись 75 человек

«Эхо», 28.01.2003

Н.АЛИЕВ, Л.ТАРВЕРДИЕВ

28 апреля 2003 года открывается заседание Комитета против пыток (КПП) ООН. До 23 мая КПП рассмотрит отчеты о применении пыток в ряде стран, в том числе в Азербайджане.

4 февраля 2003 г. глава Комитета против пыток и насилия Эльчин Бехбудов проведет в Баку пресс-конференцию. Он намерен ознакомить общественность с результатами мониторинга ситуации в сфере применения пыток в Азербайджане за 2002 год. Судя по его данным, экспертам ООН будет что указать в отчете по Азербайджану.

Как сообщил “Эхо” Э.Бехбудов, за год жертвами пыток в Азербайджане стали 75 человек. Из них 3 случая - с летальным исходом. “24 ноября 2002 г. в 19-м отделении Управления полиции Насиминского района скончался подозреваемый Умуреддин Алимов. Он якобы удавился, приспособив в качестве петли собственные брюки. 6 января 2003 года скончался подозреваемый Ветен Раджабов 1962 г. рождения. Он якобы совершил самоубийство, прыгнув с 3-го этажа здания. Главного управления полиции г.Баку”. Также с 3-го этажа, но уже здания районной прокуратуры Сабаильского района г. Баку, выпрыгнул вызванный на допрос Бейляр Гулиев. Э.Бехбудов напоминает, что “несколько лет назад прыжком с 3-го этажа этого же здания свел счеты с жизнью закованный в наручники 25-летний Таир Мамедов”.

Представители полиции заявляют, что это акты самоубийства.

“Однако, кроме всего прочего, эти люди погибли в стенах зданий — правоохранительных структур. Ответственность за их смерть несут правоохранительные органы”, - говорит председатель Комитета против пыток и насилия.

Правозащитник рассказал о самых распространенных видах пыток: удары резиновой дубинкой, ножками стула по пяткам, туловищу; защемление пальцев ноги рук в дверном проеме; подвешивание за ноги; жестокое избиение без применения подручных средств. Среди подобного рода пыток Э.Бехбудов особо отмечает акты избиений во время оппозиционных митингов.

“Я лично осуществлял мониторинг в ходе ряда митингов оппозиции. На моих глазах головы оппозиционеров буквально раскраивали ударами резиновых дубинок”, - говорит глава комитета.

Распространены случаи многодневного задержания подозреваемых без предъявления обвинения, уведомления адвокатов и близких родственников. “К примеру, нардаранца Хафиза Атакишиева держали в подвале ”горотдела" 56 суток вместо 3 по закону. Перед Новым годом его тайком осудили к 5 годам лишения свободы", - говорит Э.Бехбудов.

Другие арестованные по “нардаранскому делу” провели в Бакинском управлении полиции около 20 дней", - отмечает другой правозащитник - директор Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов. Наибольшее число обращений в связи с применением пыток подано на сотрудников Управления по борьбе с организованной преступностью, сотрудников полицейского управления Хатаинского, Сабунчинского, Бинагадинского, Сураханского, Насиминского, Ясамальского районов Баку.

Как сообщил Э.Бехбудов, отчет по итогам мониторинга уже направлен в Комитет против пыток ООН, ОБСЕ, БДИПЧ и Европейский комитет по предотвращению пыток.

Согласно статье 1 Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания, “пыткой” считается любое действие, “которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершил он или третье лицо или в совершении которого он подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо ... когда такая боль или страдание причиняется государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия”.

10 декабря 1984 года Генассамблея ООН приняла Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Этот документ, включающий 33 статьи, вступил в силу 26 июня 1987 года. Он ратифицирован Азербайджаном в мае 1996 г.

Между тем, по мнению правозащитников, с 1997 года (через год после ратификации Конвенции) жертвами пыток по сегодняшний день были:

Самир Зульфугаров (скончался в 1997 г. в Ясамальском райуправлении полиции г. Баку);

Адалят Сафаров (скончался в 1997 г. в райуправлении полиции г.Сумгайыта);

Джамал Алиев (скончался в 1997 г. в Наримановском райуправлении полиции г.Баку);

Ахмед Садыхов (скончался в 1997 г. в отделении полиции Баладжарской железной дороги);

Ильгар Джавадов (скончался в 2001 г. в Сабаильском райуправлении полиции) и др.

По словам Э.Бехбудова, в правоохранительных органах Азербайджана пытали и продолжают пытать подозреваемых. “Чаще всего пытают в ходе предварительного следствия. Физические и моральные пытки применяются в рабочих кабинетах следователей. Информацию о подобных ”допросах" скрывают от адвокатов и близких жертвы," - говорит.

Механизм отчетности властей страны перед ООН за применение пыток - это периодические доклады стран перед КПП, а также посещения специальным докладчиком ООН.

 

Последний отчет по Азербайджану был заслушан в Комитете против пыток ООН (КПП) в ноябре 1999 г., а докладчик побывал в стране весной 2000 г.

“Из всех рекомендаций, которые были тогда сделаны КПП, до конца была выполнена лишь одна - было сделано распоряжение, чтобы виновники пыток не подпадали под амнистию или помилование”, - напоминает директор ПЦА. Однако, говорит правозащитник, “никто же их практически и не сажает, чтобы амнистировать”.

Как отмечает председатель Комитета против пыток и насилия Бехбудов, “до сих пор ни один полицейский, ни один следователь не признался в применении пыток”. Правозащитники припоминают лишь ›дин факт осуждения следователя “но и тот вышел на свободу досрочно”.

Еще “по рекомендации КПП пытку включили в Уголовный кодекс АР, но проигнорировали указание определить ее именно так, как это сделано в Конвенции”, - отмечает Э.Зейналов.

В конце 2001 г. Азербайджан представил очередной отчет в КПП. В нем сообщается, что “основным фактором, препятствующим выполнению Азербайджанской Республикой Конвенции в полном объеме на всей территории страны, является продолжающаяся агрессия соседней Армении — против Азербайджана, оккупация двадцати лроцентов территории Азербайджанской Республики”.

“Каким сбразом оккупация армянами Карабаха может повлиять на поведение должностных лиц в сотнях километров от линии фронта?”,- спрашивает Э.Зейналов.

Особого внимания заслуживает моральное насилие. Э.Бехбудов отмечает, что подобные пытки применяются, к примеру, правоохранительными органами против оппозиционеров, задержанных в ходе митинга.

“Им не сказывают своевременной медицинской помощи, не кормят несколько дней, держат в очень тесных помещениях с ограниченным доступом света и воздуже может измерить психические страдания? Не случайно ООН делает акцент не на психические, а на нравственные страдания - их обосновать куда проще”, - отмечает Э.Зейналов.

Правозащитники ждут жесткой оценки по итогам. слушаний по Азербайджану на заседании КПП.

“К моменту обсуждения представители ООН получат информацию и от местных правозащитников, и от международных организаций, которые к этому времени уже успеют выпустить свои ежегодные отчеты”, - подчеркивает директор ПЦА.

Оба правозащитника отмечают, что принципиальной позицией отличается и Европейский комитет по предотвращению пыток (ЕКПП). Представители этой структуры побывали в Азербайджане 24 ноября - 6 декабря 2002 года.

“В пресс-релизе по поводу первого такого посещения Азербайджана в ноябре - декабре была только констатация факта посещений и встреч. Но даже сам перечень посещенных тюрем говорит сам за себя: изоляторы временного содержания в Баку и Гяндже (включая знаменитые ”горотдел" и “бандотдел”), приемники-распределители, ряд пользующихся дурной славой полицейских КПЗ в Баку, почти все следственные изоляторы и т. д. Определенно, европейцы знали, куда идти, и сейчас готовят свой отчет. От него отмахнуться будет невозможно", - уверен директор ПЦА Э.Зейналов.

Оставим ментальные чарыхи за порогом Совета Европы...

Эльдар Зейналов

Правозащитный Центр Азербайджана

Как-то раз ко мне позвонила мать заключенного и сообщила, что ее сын осужден несколько лет назад по печально известной “дежурной” 57-й статье (измена Родине), но почему-то не попал в наши списки политзаключенных. Естественно, я согласился с нею встретиться и попросил принести копию приговора по этому неизвестному нам делу. 

Когда же старушка наконец добралась до нашего Центра и устало присела напротив, я “по диагонали” пробежал приговор и понял, что это не наш случай. Да, 57-я статья, но шпионаж! Измотанную дорогой старушку было очень жаль. Я долго и нудно объяснял ей, почему шпион не может считаться политическим заключенным, даже перечислил ей все известные критерии. 

А она, улучшая момент, когда я заканчивал очередную порцию аргументов, умильно заглядывала мне в глаза и хватающим за душу голосом просила: “Сынок! Ну, ты же лучше меня, старой, все это знаешь. Ну, не может быть, чтобы в этот Европейский Союз... Совет, ты говоришь? Ну, чтоб в этот Совет не было какого-то хода. А ты включи имя, там же их сотни, они и не заметят. Ну, неужели тебе меня, старую, не жалко, да буду я твоей жертвой!” В конце концов я вроде бы убедил ее.

Но уже в дверях, когда я провожал понурую от безвыходности женщину, она вдруг повернулась ко мне и с хитринкой в глазах сказала: “Ну, сынок, а может, все-таки, включишь его в свой список?” И увидев отчаяние в моих глазах, добавила с ноткой торжества: “Ничего, я попробую обратиться к... (и назвала имя известной правозащитной организации). Мне там сказали, что раз 57-я статья, то и шпионов можно включить!”

Я пожелал бабуле успеха. И до нее, и после нее, мне доводилась сталкиваться с похожими случаями, когда в политзаключенные агитировали записывать шпионов, мошенников, воров. И всегда у меня возникал вопрос (часто я его задавал вслух): “Ну, включим мы этого человека в список. Так ведь завтра-послезавтра его дело проверят, и тогда не только власти не посчитают его политзеком, но и сам Совет Европы. И сами опозоримся, и заключенному не поможем. Так зачем же делать этот одноразовый фокус?”

Впоследствии, будучи втянут в разные дискуссии на многострадальную тему политзаключенных, я понял, что за этим явлением, до боли напоминающим базарный трюк с запрятанным в горку овощей гнилым помидором, стоит более глубокий ментальный феномен. Мы, азербайджанцы, которых в наших деревенских чарыхах и с базарным зенбилем, полным сыра-мотала (т.е. грехами и недоработками в области прав человека) авансом допустили в приличное европейское общество лощеных джентльменов в смокингах, не хотим понять, что здесь действуют другие, совсем не базарные правила: не принято кричать, нет обвеса и обсчета и уж, конечно, отсутствует заглядывающий в руки “базарком”. Мы глубоко убеждены, что даже здесь, под присмотром европейских конвенций и Страсбургского суда, сможем так же просто “кинуть” европейцев, как это нам удается с наивными иностранцами на бакинских рынках. А в противном случае, уточнив таксу, можем их и подкупить.

Именно отсюда проистекает шокирующее Страсбург поведение наших чиновников и нашей официальной делегации в Парламентской Ассамблее Совета Европы. Европейцам, привыкшим к дипломатическому этикету и ответственности за взятые обязательства, не понять, когда буквально сразу же после принятия Азербайджаном рекомендаций ПАСЕ высокопоставленные чиновники заявляют: “Эти обязательства нас ни к чему не обязывают (!). Это просто рекомендации, мы не обязаны (!) их выполнять”. А столкнувшись с вежливым напоминанием, что пора бы и честь знать, сразу же объявить всех европейских критиков наших властей “проармянски настроенными”. Даже простая сдача уже ратифицированных конвенций в депозитарий СЕ превратилась в целую эпопею и затянулась на месяцы, выбив нас из утвержденного графика. 

По стране сразу же после вступления в СЕ прокатилась почти демонстративная волна новых политических арестов и судов: инвалиды Карабаха, шекинцы, журналисты... Согласившись сначала на работу экспертов СЕ по политзекам, Баку затем сразу же отказался признать их выводы о наличии в стране этой проблемы...

В фокусе дискуссий совершенно не случайно оказалась болезненная, принципиальная, но отнюдь не самая крупная для Азербайджана проблема политзаключенных. Просто ввиду того, что единственным обязательством, не имеющим четкой даты исполнения, является освобождение или пересмотр дел политзаключенных, СЕ приступил к мониторингу выполнения этого обязательства (и давлению на власти) прямо сразу. И “армянских агентов” моментально обнаружили среди тех немногих правозащитников, которые твердо поддержали позицию СЕ.

Интересно, что в ходе этой дискуссии роль оппонентов СЕ год назад незаметно перешла от чиновников к части “патриотически” настроенных неправительственных организаций (НПО). Именно из их уст сейчас слышны все те же обвинения в адрес сотрудничающих с СЕ правозащитников, что они “непатриотичны”, “коррумпированы”, “нажились на грантах”, “работают на спецслужбы” (свои или армянские), “сепаратисты” и пр. 

Не сюрприз, что составленные такими НПО “альтернативные” списки политзеков, по численности удивительно совпадают с теми цифрами, которые на том или ином этапе признавались властями. Скажем, стоило в начале 2001 г. властям заявить, что из всего представленного в СЕ списка в 716 человек в заключении находится всего 205 человек, как появился список группы НПО, куда вошло всего 213 имен и который поспешили объявить единственно правильным и окончательным. И все бы ничего, да вот только с того момента власти освободили уже 300 человек... 

В конце концов в начале 2002 г. эти же НПО поставили точку в моих личных сомнениях о том, кто за ними стоит, послав в СЕ отчаянное коллективное письмо с требованием не давить на родные азербайджанские власти в этом вопросе. Как будто все то, что было сделано для политзаключенных, было достигнуто не под внешним давлением новых “старших братьев”!

А недавно, собрав круглый стол на тему о гражданском контроле над армией, его участники, среди которых были и записные “пацифисты”, единогласно высказались против создания в Азербайджане альтернативной службы. Этот вопрос сейчас вынесен на референдум и тоже “навязан” нам СЕ. Так что, не будь президентской инициативы по исправлению Конституции, не была бы исключена очередная атака НПО на СЕ с требованием не вводить альтернативную службу.

Вообще, исключая горстку “армянских агентов”, лишь президент с его заверениями, что “все обязательства перед СЕ будут выполнены”, выглядит прилично в этом серпентарии, где порою трудно по поведению отличить завотделом Аппарата Президента от иных карманных оппозиционеров или “независимых” правозащитников. Благодаря его помилованиям за полтора года начальный список политзеков уменьшился наполовину (хотя и добавились десятки новых “врагов народа” вроде нардаранцев).

Но если обязательства худо-бедно выполняются, что же все-таки стоит за таким отчаянным эпатажем европейской публики нашими властями? Возвращаясь к сравнению с восточным базаром, похоже, что после неудачной попытки “кинуть” Страсбург, отказавшись от выполнения обязательств, наши власти пытаются начать торг. В 2000-м году за вступление в СЕ эта организация закрыла глаза на откровенную фальсификацию парламентских выборов. Может быть, сейчас торг идет за президентские выборы-2003? Вряд ли сейчас это пройдет. Со страниц газет не сходят жесткие заявления тех или иных фигур СЕ. 

В этой связи мне вспомнилась встреча в конце 2000 г. с одним из крупных чиновников СЕ, ответственных за мониторинг соблюдения прав человека. Он сравнил Азербайджан с оборванцем-мальчишкой, который бегает по улице и через открытую дверь дразнит приличную публику. Не выбегать же за ним на улицу – несолидно. Куда лучше заманить его леденцом вовнутрь, закрыть дверь и хорошенько отшлепать сорванца. “Так что не мешайте Азербайджану вступать в СЕ, увидите, будет лучше”,- заключил чиновник СЕ.

Похоже, что слабые шлепки по чувствительным местах наших чиновников и есть начало обещанной экзекуции. Поживем-увидим.

А наши ментальные “чарыхи с зенбилем” хорошо было бы все-таки оставить за порогом страсбургского “Дворца Европы”...

Азербайджан в ожидании омбудсмана

М.ЭНВЕРОГЛУ

Сегодня истекает месячный срок, определенный президентом правительству на решение всех вопросов, связанных с применением конституционного закона «Об уполномоченном по правам человека (омбудсмане)». Напомним, что этот нормативно-правовой акт вступил в силу 6 марта после обнародования в официальной печати.

Ожидается, что в скором времени на рассмотрение Милли меджлиса президентом будут представлены три кандидатуры на должность омбудсмана. Напомним, что целью этого должностного лица обозначена деятельность по восстановлению нарушенных государственными и местными органами власти прав и свобод человека. В Азербайджане действуют целый ряд неправительственных организаций, занимающихся защитой прав человека. Каково отношение этих структур к перспективе появления в стране омбудсмана — фактически «государственного правозащитника». Изучение мнений руководителей некоторых правозащитных организаций по данному вопросу выявило существование противоположных точек зрения.

Так, выражая свое отношение к этому вопросу, сопредседатель Международной хельсинкской гражданской ассамблеи, глава местного комитета ХГА Арзу Абдуллаева отметила, что «все, что касается прав человека в Азербайджане, носит пропагандистско-показательный характер на потребу Западу». По словам правозащитницы, по сути, характер взаимоотношений гражданина и государства абсолютно идентичен советскому. «Более чем уверена, что омбудсман будет полностью зависимым и управляемым чиновником исполнительной власти, таким же, как нынешние судьи».

При этом А.Абдуллаева положительно отвечает на вопрос о наличии в Азербайджане людей, достойных должности омбудсмана, правда, эти заявления не конкретизируются. «Есть несколько авторитетных и международно-признанных правозащитников и других людей, права человека для которых не только теория, которые занимаются институализацией ценностей прав человека в нашей стране, однако именно по этой причине они не подойдут властям», — резюмировала А.Абдуллаева.

Схожего мнения придерживается и глава Правозащитного центра Эльдар Зейналов. По его словам, все такого рода структуры создаются «сверху». При этом правозащитник допускает возможность того, что омбудсман будет работоспособной фигурой, но добавляет, что это будет ровно настолько, насколько этого «захочет» президентский аппарат. «Наличие института омбудсмана вряд ли поможет в вопросах, имеющих большую политическую чувствительность, таких, как, например, проблема политзаключенных», — сказал Э.Зейналов. По его мнению, кто бы ни был утвержден на должность омбудсмана, какие бы у него ни были выдающиеся личные качества, он не сможет преодолеть зависимость от исполнительной власти.

Напротив, исполнительный директор Ресурсного центра по правам человека Мехти Мехтиев связывает с появлением омбудсмана большие надежды. «Это имеет важное значение для Азербайджана», — отметил правозащитник. М.Мехтиев считает, что кандидат на должность омбудсмана должен, во-первых, быть экспертом в сфере прав человека, и во-вторых, пользоваться доверием у широкого спектра общественных организаций. М.Мехтиев высказался и более конкретно.

По его мнению, необходимым критериям отвечает руководитель Института по правам человека Национальной академии наук Ровшан Мустафаев. М.Мехтиев объясняет это тем, что институт, который возглавляет этот человек, проделал большую работу в сфере прав человека, в том числе и в вопросе разработки законодательства по омбудсману. При этом правозащитник выразил надежду на то, что полномочия, предоставляемые законом омбудсману, не останутся на бумаге и в Азербайджане появится дееспособный механизм защиты прав человека на государственном уровне.

По мнению председателя Азербайджанского фонда развития демократии и защиты прав человека Мурада Сададдинова, вопрос дееспособности омбудсмана будет зависеть от личности, которую утвердят на эту должность. «Все будет зависеть, насколько этот человек сможет воспользоваться теми ресурсами, которые предоставляет ему законодательство», — отметил правозащитник. Любопытно, что М.Сададдинов тоже высказался в поддержку кандидатуры главы Института по правам человека НАН, приведя почти идентичные доводы, что и М.Мехтиев.

По мнению М.Сададдинова, не стоит ожидать, что сразу с момента своего утверждения омбудсман начнет эффективно решать вопросы, связанные с защитой прав человека. «Это совершенно новый для Азербайджана механизм, и потребуется немало времени для того, что он вжился в существующую систему государственного управления», — сказал правозащитник…

Из архивов газеты ЭХО, 2002 год

http://archives.echo.az/?p=12484