Когда бомба ближе, чем кажется: ядерные риски вокруг Азербайджана

EDNews-TV, 28.02.2026 (опубликовано)

Ядерная угроза в Южном Кавказе и соседних регионах. Сегодня мы разбираем тревожные новости: удар по ядерному объекту в Пакистане, давление США на Иран и атомная электростанция в Армении — насколько всё это реально влияет на безопасность региона?

Ведущая: Здравствуйте, добро пожаловать на EDNews-TV. С вами я, ведущая Фатима Шукюрова. Сегодня к нам присоединился Эльдар Зейналов, правозащитник. Здравствуйте, спасибо, что присоединились.

Эльдар Зейналов: Здравствуйте, Фатима ханум. Рад вас видеть. С праздником вас.

Ведущая: Сегодня мы видим тревожные сигналы сразу в нескольких точках региона: сообщение об ударе по ядерному объекту в Пакистане, усиление давления США на Иран, а также наличие атомной электростанции в Армении. Можно ли говорить, что Южный Кавказ и прилегающие регионы постепенно втягиваются в зону повышенного ядерного риска?

Эльдар Зейналов: Пока мы не видим просвета в отношениях США с Ираном, очень сложно что-то прогнозировать. Но давайте немного о позиции Азербайджана в подобных ситуациях.

Как мы знаем, 2 марта 1992 года Азербайджан стал членом ООН, и это было очень сложное время — конфликт, развал Союза и так далее. Но уже тогда Азербайджан определился с тем, что не будет вступать ни в военные блоки, ни будет пытаться распространять ядерное оружие. И в сентябре 1994 года Милли Меджлис Азербайджана ратифицировал присоединение Азербайджана к Договору о нераспространении ядерного оружия. За прошедшие 32 года ничего не изменилось.

Позиция Азербайджана в связи с тем, что в соседней Армении есть такой ядерный объект — это Мецаморская атомная электростанция, которая, в принципе, контролируется Россией. Это одна из стран-членов ядерной пятёрки, которые имеет ядерное оружие, но в то же самое время не отказывается от военных блоков и так далее и тому подобное.

Ведущая: Да, атомная электростанция — это уже не только электроэнергия, это ещё и отходы. В своё время, в 90-е годы, когда были активные боевые действия в связи с первой карабахской войной, и несколько после этого, ходили слухи о том, что якобы Армения готовит «грязную ядерную бомбу».

Эльдар Зейналов: В двух словах, просто объясню, что имеется в виду, потому что часто используют это выражение — «грязная», как будто есть «чистая» атомная бомба? Дело в том, что в ядерной реакции при взрыве [«чистой бомбы». Э.З.] используется только незначительное количество этого ядерного вещества. Остальное всё распыляется во время взрыва и заражает обширную территорию в зоне поражения. «Грязная» же бомба ядерный взрыв не производит, но эти ядерные отходы рассеивает и заражает территорию примерно так же, как если бы там взорвалась небольшая атомная бомба. Вот таким «пугалом» некоторые провокаторы пытались напугать Азербайджан в ходе вот этого конфликта.

В дальнейшем и Армения подтвердила, что она этого не собирается делать, и разведка, видимо, подтвердила, что это не более чем слухи. Но такая опасность сохраняется.

И об этом сейчас можно говорить в связи с тем, что в Иране обогащали уран. И хотя он, вроде бы, не до такой степени обогащён, чтобы [создать «чистую бомбу», но набираются.- Э.З.] материалы, которые могут быть использованы в виде грязных бомб, то есть для ядерного заражения… То, что иранцы это могут сделать или же просто пугают — пока неизвестно. Потому что человек, который считает, что он, устроив какую-то кровавую баню, погибнув при этом, попадёт в рай — он может и [обычную] бомбу взорвать, и ядерную бомбу взорвать, и «грязную бомбу», и так далее. С этой точки зрения понятно, почему не только американцы, но и ближайшие соседи Ирана побаиваются такой перспективы. И поэтому серьёзных возражений против давления США на Иран по поводу эффективного запрета создания атомной бомбы, обогащения урана, в настоящее время нет. Какие-то демарши кто-то, в общем, делает из мусульманских государств, но никто не грозится, что встанет на защиту Ирана, если вдруг выяснится, что у них там обогащённое вещество есть и они уже начиняют ядерную бомбу и так далее.

Причём, по большому счёту, даже особых усилий не требуется, чтобы создать атомную бомбу, если найдётся какая-то лазейка. Вот Северная Корея: все удивляются, как такая маленькая страна могла создать и обладать атомной бомбой. А они купили центрифуги для обогащения у пакистанцев, и кое-какие технологии приобрели у голландцев. Каким образом это произошло, для разведок мира, для прессы и для общественности неизвестно. Но тем не менее у этого маленького государства на Востоке появилась атомная бомба, и они грозятся даже американцам.

Ведущая: А может ли армянская атомная инфраструктура рассматриваться как фактор риска?

Эльдар Зейналов: Как фактор риска? Да. При, допустим, даже полном нежелании Армении сделать что-то плохое своим соседям — Азербайджану и Грузии — просто может попасть туда бомба. Понимаете, просто может этот объект стать целью для нападения каких-то отмороженных групп.

Как это было, в частности, с афгано-пакистанским инцидентом, который вы упомянули в начале. Дело в том, что в Пакистане есть проблема с террористическими организациями исламистского толка — это и «Пакистанский Талибан», и так называемое «Исламское Государство». Вот эти две организации постоянно терроризируют население и государственные структуры Пакистана, а прячутся, укрываются на территории Афганистана. И когда Пакистан предпринял какую-то операцию против этих террористов, вдруг из-за их спин появились официальные власти Афганистана, обстреляли территорию Пакистана. В том числе обстреляли ядерный объект. И причём это была массированная атака, там сотни человек погибли и были ранены. Пакистан сгоряча заявил, что «теперь мы находимся с вами (то есть с Афганистаном) в состоянии войны». Так вот, если это действительно развернётся в масштабную войну, все эти ядерные объекты станут очень уязвимыми.

Если взять, допустим, Иран, то хотя он и демонстрирует на словах своё миролюбие, так сказать, дружеские отношения ко всем странам без исключения — и христианским, и исламским, которые с ним граничат, — тем не менее, всегда старается как-то повлиять на их внутреннюю политику. Мы это видели, допустим, на Евровидении, когда там по наущению из Тегерана бросили шумовые гранаты в концертный зал, вызвали панику среди людей.

Даже не министр, не член правительства Ирана, а какой-нибудь мулла, какой-нибудь аятолла может вынести свою фетву, и человека убьют. Про нашего журналиста, который сказал, что Азербайджану европейские ценности больше подходят, чем исламские, аятолла Лянкярани сказал, что с такими людьми надо поступать как с вероотступниками. Ну, а вероотступников, согласно шариату, правоверному мусульманину нужно убивать. Его убили, этого журналиста, а убийцу до сих пор не нашли. Так вот, имея соседа с таким, так сказать, необузданным мышлением, вполне можно ожидать, что в один момент иранская ракета попадёт и в Мецаморскую АЭС, и всем будет плохо, и нам тоже.

Ведущая: А позиция американцев в этом плане не успокаивает?

Эльдар Зейналов: Меня лично — нет. Сказали, что если начнётся вооружённое столкновение с Ираном, у иранской стороны «нет никаких шансов на затяжной конфликт». То есть это будет блицкриг. Сразу же возникает ассоциация с Путиным, который обещал за 3 дня, так сказать, покорить Украину. Сейчас американцы, в лице отдельных представителей, будут демонстрировать такую же самоуверенность. У меня подозрение, что они не очень разбираются ни в восточной психологии, ни конкретно в психологии персидской. И я думаю, что надежда на то, что обойдётся двумя-тремя ракетными обстрелами и всё поменяется — это пустая надежда. Требуется большой долгий процесс в кооперации со всеми буквально соседями Ирана для того, чтобы как-то провести это цивилизованно. Ну а пока нам, которые не входят ни в какие военные блоки, не присоединяются к никаким авантюрам, остаётся только вооружённый нейтралитет. Надеяться на лучшее и готовиться к худшему, только это.

Ведущая: Спасибо большое вам за уделённое время и за ваши комментарии.

Эльдар Зейналов: Всегда рад. Спасибо.

Ведущая: До свидания, хорошего вечера. До свидания.

Видео: https://www.youtube.com/watch?v=40bwpWWPOZU

Транскрипция аудио: Google Gemini (откорректировано Э.Зейналовым).

Штраф за бродяжничество: ошибка, мошенничество или реальность?

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТОВ 

16 февраля 2026  17:00

История о присланном гражданину Азербайджана уведомлении о штрафе в размере 20 манатов за бродяжничество стала предметом обсуждений в азербайджанском сегменте соцсетей. Эта информация вызвала обоснованное беспокойство у части населения, ведь непонятно, что может послужить основанием для такого штрафа. Слово «бродяжничество» в нашей стране в повседневной жизни иногда отождествляют с отсутствием работы. Неудивительно, что такое сообщение было воспринято как угроза для безработных и неофициально занятых. Однако, если бы это было так, штрафы получали бы сотни тысяч человек.

В Азербайджане у многих граждан годами не получается трудоустроиться. Немалый процент населения работает, но без официального оформления –мастера по ремонту, уборщицы, няни, курьеры и другие. Они и задались вопросом: неужели любого, кто не сможет предъявить справку с места работы или выписку из налоговой, теперь могут официально наказать манатом?

При этом, как сказал Vesti.az юрист Теймур Алиев, согласно действующему законодательству, штрафом за бродяжничество облагаются только иностранцы и лица без гражданства. Это прямое указание на то, что применение денежного взыскания к гражданам страны в данном контексте является юридически необоснованным. Но увы, «некоторые сотрудники правоохранительных органов, которые должны исполнять закон, неправильно его трактуют, штрафуя всех».

Руководитель Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, комментируя сообщения в соцсетях о штрафе за бродяжничество, отметил, что в бытовом и юридическом смыслах это понятие трактуется по-разному. В повседневной речи слово «авара» чаще всего означает просто неприкаянного человека или бездельника, однако в законодательстве за этим термином стоит гораздо более узкое и конкретное содержание.

Он подчеркнул, что наказывать людей просто за отсутствие работы или жилья невозможно, поскольку в таком случае под санкции могли бы подпасть миллионы граждан. При этом в советский период подобная практика действительно существовала. Тогда в Уголовном кодексе действовали две статьи: «систематическое занятие бродяжничеством или попрошайничеством» (статья 215-1) и «злостное уклонение от выполнения решения о трудоустройстве и прекращении паразитического существования» (статья 215-2). По этим нормам людей могли привлекать даже к уголовной ответственности с лишением свободы.

«В настоящее время в Азербайджане таких уголовных статей нет. Сегодня действует лишь административная ответственность за бродяжничество, предусмотренная статьей 523.1 Кодекса об административных проступках», - говорит Зейналов.

Однако, он отметил, что важное значение в этом контексте имеет именно примечание к данной статье, где дается юридическое определение бродяжничества.

Под словами «занимающийся бродяжничеством» следует понимать лиц без определенного места жительства и средств для проживания, не занимающихся тем или иным общественно полезным делом или профессиональной деятельностью (за исключением лиц, зарегистрированных в качестве соискателя работы или безработного в порядке, установленном Законом Азербайджанской Республики «О занятости»), постоянно занимающихся мелким воровством или зарабатывающих на жизнь попрошайничеством.

Таким образом, человек, который формально является «бродягой» в обычном смысле слова, но при этом ищет работу, живет за счет банковских процентов, помощи родственников или знакомых, под действие этой нормы не подпадает.

Эксперт отметил, что на практике возможны и пограничные ситуации. Например, он знает людей, которые эпизодически работают и одновременно занимаются попрошайничеством. В таких случаях многое зависит от того, признается ли их деятельность профессиональной и общественно полезной, а также является ли попрошайничество основным источником средств к существованию.

По мнению Зейналова, если человек был оштрафован, но при этом хотя бы периодически работает и ищет постоянное место занятости, он имеет основания обжаловать такое решение в апелляционной инстанции. В принципе, полиция могла бы направить уведомление даже на мобильный телефон, если не удается дозвониться или лично найти человека. Однако требование перечислить деньги на номер банковской карты, а не в казначейство, вызывает серьезные сомнения.

Кроме того, эксперт также обратил внимание на то, что по закону иностранцы и лица без гражданства предупреждаются, или в административном порядке, выдворяются за пределы Азербайджанской Республики с применением штрафа в размере от двадцати до двадцати пяти манатов, либо без применения штрафа. Между тем, в отношении граждан Азербайджана предусмотрено исключительно предупреждение, а при его неэффективности – административный арест сроком до десяти дней. В случае с бродяжничеством возникает логичный вопрос: откуда у безработного человека деньги на штраф, тогда как административный арест формально выглядит более реалистичной мерой.

Возвращаясь к полученному уведомлению о штрафе, правозащитник считает, что в данном случае речь вполне может идти о мошенничестве, тем более что полиция сама неоднократно предупреждала граждан об активизации мошеннических схем. Зейналов подчеркнул, что аферисты часто используют подобные варианты, играя на страхе людей перед правоохранительными органами. При этом иногда в таких историях могут фигурировать и сами сотрудники полиции. С учетом большого количества процессуальных нестыковок и нарушений истории такого рода чаще свидетельствуют либо о мошенничестве, либо о розыгрыше, чем о реальном и корректном применении нормы закона.

Рекомендация правозащитника в таких случаях – позвонить на «горячую линию» МВД и уточнить информацию. Если штраф подтвердится, гражданину страны следует подать в суд. Если же данные не подтвердятся, необходимо официально сообщить полиции о факте мошенничества, чтобы виновные были привлечены к ответственности.

https://vesti.az/novosti-avtorov/straf-za-brodyaznicestvo-osibka-mosennicestvo-ili-realnost-mnenie-ekspertov-579100

Религиозное давление и права детей: что меняет новый закон?

- ПРОБЛЕМА  

12 февраля 2026  17:00

Вопрос веры по своей природе глубоко индивидуален. Однако в ряде случаев родители фактически предопределяют для ребенка не только религиозную принадлежность, но и форму ее выражения, тем самым ограничивая пространство его личного выбора. Между тем право на мировоззрение относится к числу фундаментальных свобод личности, которые не могут рассматриваться как производные от воли взрослых.

Не случайно норма о запрете принуждения детей к участию в религиозных обрядах стала одной из наиболее обсуждаемых в рамках законопроекта «О правах ребенка». В этой связи особую значимость приобретает вопрос о том, каким образом государство намерено обеспечивать защиту несовершеннолетних от возможного давления и где пролегает тонкая граница между семейными традициями и нарушением прав ребенка.

В законопроекте речь совсем не о косметических правках, а о концептуальной смене курса – к созданию реальных механизмов контроля и защиты детства.

Согласно проекту, родители (или лица, их заменяющие) могут воспитывать детей в соответствии со своими религиозными убеждениями и отношением к религии, но только на основе взаимного согласия. Однако здесь появляется критически важное «но»: любое принуждение несовершеннолетних к вероисповеданию теперь официально запрещается.

Религиозное воспитание детей не должно оказывать негативного влияния на их физическое и психическое здоровье. Теперь закон четко определяет: любые ограничения свободы вероисповедания ребенка возможны только в интересах общественной безопасности, для обеспечения общественного порядка, защиты здоровья, нравственности или прав и свобод других лиц.

Потребность в подобных изменениях формировалась на протяжении длительного времени. По словам специалистов, работающих в сфере защиты прав детей, на Детскую горячую линию регулярно поступают обращения, касающиеся ситуаций, в которых несовершеннолетние сталкиваются с жесткими ограничениями внутри семьи. В отдельных случаях, как отмечают правозащитники, речь идет о фактической изоляции детей — прежде всего девочек — от социальной среды, включая ограничение доступа к образованию, что нередко обосновывается религиозными мотивами.

Подобные явления имеют и внешние проявления. В общественном пространстве можно встретить детей младшего возраста в полностью закрытой одежде, не соответствующей ни климатическим условиям, ни возрастным особенностям. До последнего времени возможности вмешательства в подобные ситуации оставались ограниченными: отсутствие четко сформулированных правовых механизмов существенно затрудняло защиту интересов ребенка. Именно восполнение этого пробела и рассматривается как одна из ключевых задач обсуждаемого законопроекта.

Эксперты особо отмечают, что обсуждаемые нормы не направлены ни против религии, ни против института семьи. Речь идет прежде всего о признании ребенка самостоятельной личностью, обладающей правом на свободу мысли и собственные убеждения. Такой подход, как подчеркивается, полностью соотносится с положениями Конвенции ООН о правах ребенка и соответствует международной правовой практике. В этой логике на взрослых возлагается обязанность учитывать возраст, психологическое состояние и интересы несовершеннолетнего, исходя из принципа, согласно которому передача ценностей не может выходить за границы, за которыми начинается принуждение.

Глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, комментируя инициативу, указывает, что необходимость корректировки законодательства в части религиозных вопросов обусловлена, в том числе, усиливающимся воздействием на отдельные группы общества радикальной религиозной пропаганды, исходящей из региона. По его мнению, своевременная правовая реакция в данном случае выступает не ограничением, а механизмом профилактики возможных социальных рисков.

«Поэтому еще со времен Первой Республики 1918-1920 годов наше государство строилось как светское. Недавно в Азербайджане отметили 30-летие Конституции, важнейшими положениями которой стали светский характер государства, отделение религии от власти, равноправие всех религий и запрет пропаганды религиозной розни, гарантия защиты прав ребенка со стороны государства.

Как декларировано в статье 18: «Религия отделена от государства. Все вероисповедания равны перед законом. Запрещаются распространение и пропаганда религий, унижающих достоинство личности или противоречащих принципам человечности», – подчеркнул он.

Нынешний закон «О правах ребенка» был принят в 1998 году на основе этой светской Конституции. Однако на практике с реализацией свободы совести в отношении детей не все так просто. Конституция признает за каждым с момента рождения обладание незыблемыми правами (статья 24). В число этих фундаментальных свобод входит и свобода совести (статья 48): каждый, включая ребенка, вправе свободно определять свое отношение к религии, исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой.

Никто не может принуждаться к выражению (демонстрации) религиозного верования, совершению обрядов или участию в них. Этот запрет повторяется и в статье 71: никто ни при каких обстоятельствах не может быть принужден к выражению своих мыслей и преследоваться за них.

Но как противодействовать принуждению? Выбор ребенком той или иной религии или отказ от нее вообще не должен приводить к публичной демонстрации среди других детей. Согласно статье 25, «государство гарантирует каждому равенство прав и свобод независимо от… религии… Однако если правоспособность (способность обладать правами) признается с рождения, то дееспособность (способность своими действиями осуществлять эти права) ограничена законом до 18 лет.

До этого момента дети находятся под контролем родителей или опекунов. «Разумеется, это делается из лучших побуждений: мол, что понимает несмышленыш? Но отсюда порой и возникают ситуации, порождающие нарушение прав ребенка в семье. Родители навязывают свои взгляды, считая воспитание сугубо личным делом, в которое не должны вмешиваться посторонние», – сказал Зейналов.

Формулировка о том, что родители могут воспитывать детей в соответствии со своими религиозными убеждениями и отношением к религии, но только на основе взаимного согласия, кажется правозащитнику немного авторитарной. Предполагается взаимность между взрослыми, но никак не с ребенком, мнение которого не учитывается. Он приводит в пример западную практику конфирмации, когда в 14-16 лет подросток сознательно подтверждает свою веру. У нас же позиция ребенка зачастую просто игнорируется.

При этом статья 32 Конституции гарантирует право на тайну семейной жизни, но вмешательство в нее допустимо в «случаях, предусмотренных законом». Семья находится под особой опекой государства, которое осуществляет контроль за выполнением родительского долга. Власти вправе вмешаться, если возникает угроза жизни, здоровью или нравственности детей.

Принуждение неизбежно проявляется в последствиях. Оно отражается в изменении поведения ребенка, в его отношении к учебе и привычной социальной среде — сигналах, которые нередко становятся заметны окружающим: учителям, соседям, родственникам.

В поиске поддержки несовершеннолетние могут делиться переживаниями с друзьями, писать о происходящем в социальных сетях, обращаться на «горячие линии», а в крайних случаях — пытаться дистанцироваться от источника давления, вплоть до ухода из дома. Ключевым в подобных ситуациях остается одно: такие тревожные признаки не должны игнорироваться под предлогом «внутрисемейного дела».

Наиболее острой иллюстрацией проблемы, по словам Эльдара Зейналова, остаются ранние браки, освященные религиозным обрядом. В правовом измерении подобные случаи представляют собой не только грубое нарушение прав несовершеннолетних, но и деяние, имеющее признаки уголовного преступления. Как правило, о происходящем осведомлен широкий круг лиц — семьи, родственники, соседи, представители духовенства, сотрудники местных органов правопорядка и образовательных учреждений, что придает проблеме не частный, а общественный характер.

«Раз государство взяло на себя заботу о защите прав ребенка, оно должно занимать активную позицию. Статья 4 закона прямо указывает, что эту функцию должны обеспечивать не только полиция, но и муниципалитеты, общественные объединения и профсоюзы. Религиозные структуры в этом списке отсутствуют – они должны лишь придерживаться рамок закона.

Статья 167-1 УК определяет наказание за принуждение к религии, обрядам или препятствование выходу из религиозной структуры. Если для взрослых штраф составляет 3-5 тысяч манатов или лишение свободы до 2 лет, то в случае с несовершеннолетними штраф вырастает до 7-9 тысяч манатов, а срок – от 2 до 5 лет», – поделился эксперт.

Важно, чтобы граница между воспитанием и принуждением была четко обозначена. Религиозное воспитание по своей сути является формой передачи ценностей и духовных ориентиров. Однако в тех случаях, когда оно сопровождается давлением, жестокостью или унижением достоинства ребенка, подобная практика утрачивает воспитательный характер и требует правовой оценки.

«Принуждение проявляется в агрессивных практиках: «Как одеваться, в какую сторону креститься, по какому азимуту творить поклоны, сколько раз молиться. Например, ребенку запрещают рисовать, потому что религия родителей запрещает изображения людей. Девочке жарко летом, но она должна быть полностью закрыта, кроме лица и кистей рук, – отметил Зейналов. – Мальчику запрещают шорты, а штанины его брюк не должны быть длиннее щиколоток. Ребенка принуждают держать пост. Кому-то запрещают плавание, потому что девочки там в обтягивающих купальниках. Чтобы доказать покорность, ребенок вынужден демонстративно следовать правилам, иначе его ждет наказание».

Он отметил, что, несмотря на сравнительно небольшое число радикально настроенных верующих в Азербайджане, эта ситуация не должна становиться поводом для самоуспокоения. Статья 11 Закона «О правах ребенка» закрепляет право каждого ребенка на развитие и воспитание в духе национальных и общечеловеческих ценностей, основанных на принципах гуманизма и морали. При этом ответственность за этот процесс, как подчеркивается в законе, возлагается не только на семью, но и на образовательные учреждения.

По оценке Эльдара Зейналова, на практике данному направлению пока уделяется недостаточное внимание. Он также указывает, что профильные государственные институты, включая Госкомитет по проблемам семьи, женщин и детей и Уполномоченного по правам человека, сталкиваются с высокой нагрузкой при ограниченном объеме полномочий.

«Эффективность их работы зависит не столько от компетенции работников и качества их собственного анализа, сколько от того, как отреагируют на сигналы другие госструктуры, например, полиция и прокуратура», – заключил правозащитник.

Обсуждаемый законопроект – безусловно, важный, нужный и прогрессивный документ. Вопрос лишь в том, станет ли он реально работающим инструментом защиты детей или останется лишь на бумаге.

Эля Бельская

https://vesti.az/socium/religioznoe-davlenie-i-prava-detei-cto-menyaet-novyi-zakon-problema-578507