Габриелян Г. Медиация и диалог на Южном Кавказе: осмысление пятнадцатилетнего опыта по трансформации конфликтов
(выдержки)
...Подошло время совместной встречи трёх субсетей [Группы НПО по разрешению конфликтов. - Э.З.] в Голицыно. Тут-то конфликт и проявился во всей красе, начиная с вопроса о том, кого мы можем финансировать для приезда на встречу и кого не можем, до вопроса – можно ли считать миротворцами людей, произносящих радикальные и экстремистские тексты, напрямую риторически «уничтожающие» противоположную сторону. Справиться с такой ситуацией мне, Мартину Хонивеллу и другим фасилитаторам было трудно. Надо было искать выход.
Вычленим уроки, почерпнутые мною из этого проекта: урок о том, что правозащитники-беженцы часто не являются миротворцами. Что те, кто не испытал насильственного масштабного конфликта со многими жертвами, как правило не понимают тех, кто его испытал. Что в проекты ООН и других международных организаций, в ожидании ли грантов, или ради того, чтобы ездить в разные прекрасные зарубежные страны, или же с провокационными целями, проникает разношёрстый народ, зачастую не имеющий отношения к этике и принципиальности. Подтвердилось моё ожидание, что по отношению к конфликтам невозможно быть «высоколобым» экспертом, смотреть на конфликты «свысока» и при этом обсуждать их хоть с какой-либо пользой, что единственная возможность реально способствовать миротворчеству – пытаться работать здесь и сейчас с теми, кто реально находится в конфликте. Тренинги по общему разрешению конфликтов не помогают напрямую в деле обучения разрешению собственных конфликтов: только тренинг для сторон с участием самих сторон, т.е. моделирование процесса разрешения реального конфликта, является эффективным.
И пришлось нам с Мартином разбираться: чтобы успокоить пятьдесят или семьдесят человек, собравшихся в Голицыно и разрешить ситуацию, мы предложили создать некий «ареопаг», группу посредников, которым доверяют и решениям которых подчинятся. Кто эти люди было более или менее ясно из состава участников. Мы предложили включить в эту группу Паату Закареишвили из Тбилиси, Батала Кобахия из Сухума, Наталью Аблову из Бишкека и Эльдара Зейналова из Баку. Каждый из них пользовался безусловным авторитетом среди гражданского общества СНГ. Батал был тем, включение которого в Рабочую группу я и Алерт «лоббировали» как человека из «непризнанного образования». Паата и Наталья, старые участники Конференции СНГ, были согласны, что Алерт и Центр по урегулированию конфликтов поступили, мягко говоря, недальновидно, даже если они «исключили» или пытались «исключить» ряд старых участников Рабочей группы из проекта не по злому умыслу, а по недосмотру. Эльдар тоже так считал. Он был, как и Батал, одним из подписантов Эльбрусской декларации, т.е. основоположником Форума, одновременно Эльдар был одним из ключевых членов Рабочей группы. Трое были с Кавказа, одна – из Центральной Азии. Трое из «признанных» образований, один – из «непризнанного». Трое мужчин, одна женщина. «Ареопаг», с каждым членом которого мы поговорили в отдельности и попросили помочь, согласился, тут же взялся за дело, устроил заседания, вызывал «свидетелей» на собеседование, просил рассказать свои версии, и в итоге вынес ряд решений, которые успокоили общественность и умерили пыл самых ретивых. Так Рабочая группа не распалась. Через полгода в Женеве, на очередном съезде Конференции СНГ, полномочно участвовали и Батал Кобахия, и Алан Парастаев из Южной Осетии. Никто не жаловался на их участие. Были также ребята с Северного Кавказа, из Чечни.
...Значит, можно среди разношёрстой и малоуправляемой группы, называющей себя гражданским обществом, выделить авторитетных людей, воззвать к их совести, попросить их помочь, и они помогут – обратятся к совести людской, и люди их послушаются. «Коллегиальное посредничество» (peer mediation) есть реальная сила и влиятельный способ в СНГ, дали бы развернуться.
В наших сообществах плохо работают официальные системы альтернативного разрешения диспутов, потому что мало людей, чей авторитет признан безоговорочно, и особенно мало таких среди юристов и бывших судей, которые могли бы вне государственной судебной системы реально помочь, посредничать и разрешать конфликты. Мало тех, чей авторитет достаточен, чтоб к их решению прислушались и его бы исполнили. Наш опыт показал, что такие люди есть, и хотя они нечасто попадаются, я уверен, что этой четвёркой СНГ не исчерпывается. Просто надо брать не бывших судей, не тех, кто считает, что у них есть авторитет, а тех, у кого реально такой авторитет есть. Именно так и происходит в «блатном» мире, а почему-то в «не блатном» это, якобы, не работает. Но тут есть тонкий момент: если бы Алерт не подкинула идею того, что можно передать решение проблемы в руки этой четвёрки, то сами участники конференции к такому решению не пришли бы. Как мы ни пытались дать им понять, что решение в их власти, что предложи они справедливый процесс принятия решения, и мы, Алерт, пойдём за ними, они не решались на это. Empowerment не работало. Люди отвыкли всерьёз брать инициативу в свои руки не для эскалации, а для нахождения креативных и справедливых выходов из конфликтов.
Мы дали толчок, показав, что этим четверым доверяем безоговорочно и согласны с любым их решением. Итак, чтобы авторитет был признан сторонами, необходимо, чтобы кто-то дал толчок, указал, что они вправду считают данных людей авторитетными, иначе сами граждане не догадаются или, из-за кавказской или постсоветской привычки не выдвигать никого, кроме себя, просто не выдвинут авторитетных. И этот кто-то, дающий толчок, должен быть сам частично авторитетным – может недостаточно, чтобы самому быть арбитром, но достаточно, чтобы к его заявлению об авторитете конкретного лица прислушались.
International Alert, 2012
https://www.international-alert.org/sites/default/files/publications/201208MediationSCaucasusRu.pdf
