На свободу с чистой совестью, но без профессии

Места заключения  созданы не только для того, чтобы наказывать преступивших закон, но и для того, чтобы дать им шанс начать новую некриминальную жизнь.

На днях Минюст утвердил «Инструкцию об организации воспитательной работы с осужденными к наказанию  в виде лишения свободы на определенный срок и пожизненного лишения свободы, а также оказания им психологической помощи». Согласно этому документу, в местах лишения свободы для более эффективной организации воспитательной работы планируется открыть клубы, библиотеки, радиокомнату, спортивные площадки.

С теми, кто готовится к освобождению, будет работать старший инспектор отдела по организации воспитательной работы.  Информацию об освобожденных из мест заключения будут отправлять в  Госагентство занятости.

О том, как повлияют новшества на жизнь заключенных и бывших осужденных, рассказал «Зеркалу» глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

– Бывшим заключенным  теперь будет теперь легче трудоустроиться?

– Участие государства в трудоустройстве бывших заключенных — идея не новая. Еще 31 мая 2007 года был принят закон «О социальной адаптации лиц, освобожденных от наказания в пенитенциарных учреждениях». В июле того же года был принят указ Президента о применении  этого Закона.

В законе была намечена система правовых, экономических, организационных и социально-психологических мер, необходимых для приспособления освободившихся заключенных к социальной среде, защиты их прав, свобод и законных интересов и предотвращения новых преступлений. В качестве исполнителей были определены пять министерств: Минтруда и социальной защиты населения, МВД, Минюст, Минобразования и Минздрав.

Координирующим всю деятельность по социальной адаптации является Минтруда, при котором действует Госагентство занятости, созданное в декабре прошлого года на базе прежней Госслужбы занятости. Цель  этой реорганизации не совсем понятна, но, похоже, оно поможет расширить банк вакансий за счет интеграции с сайтами, размещающими объявления о вакансиях, и создания реестра занятости.

Закон «О социальной адаптации» предусматривает, что Минтруда с помощью Пенитенциарной службы ежемесячно определяет, кто из освобождающихся заключенных нуждается в помощи. Те из заключенных, кто не зарегистрировался до освобождения или освободился из тюрем других государств, могут зарегистрироваться в течение 3 месяцев. Это запускает процесс социальной адаптации, который составляет один год (хотя в исключительных случаях может быть продлен еще на год).

– Какие вопросы должны быть решены в ходе социальной адаптации?

– Такие, как обеспечение временной жилплощадью, организация профессиональной подготовки, обеспечение работой, медицинской и социальной помощью, создание условий для получения образования, обеспечение документами, удостоверяющими личность, и другими необходимыми документами, выдача единовременного денежного пособия, оказание  правовой, психологической и информационной помощи. Обеспечение занятости освобожденных от отбывания наказания одиноких женщин, на попечении которых находится ребенок в возрасте до 14 лет, осуществляется безотлагательно.

Одного желания бывшего заключенного получить работу недостаточно. Необходимо, чтобы у него была необходимая квалификация, или чтобы он получил необходимое профессиональное образование, а также, чтобы нашелся работодатель, желающий взять на работу человека с уголовным прошлым. По закону «О  государственной службе», на госслужбу не принимают людей с непогашенной или не отбытой судимостью, и бывшему заключенному остается рассчитывать на трудоустройство в частном секторе.

По закону «О занятости», подходящей считается работа, учитывающая образование, специальность,  предыдущий профессиональный опыт, состояние здоровья и возможность добираться до предполагаемой работы и обратно на общественном транспорте.

При отсутствии такой работы, тем, кто не проработал более 3 лет, не имеет профессии, отказывается получить дополнительное образование по своей профессии, получить вторую подходящую профессию или освоить новую профессию после истечения срока выплаты страховки по безработице, и тем, кто состоит на учете более 2 лет, могут предложить работу (в том числе временную) не по специальности и не требующую предварительного профессионального образования. В случае отказа от нее, безработный временно снимается с учета  в течение 1 года.

Это довольно жесткие рамки, но с учетом того, что на сегодня минимальная зарплата (250 AZN) превышает прожиточный минимум (190 AZN), государство может обеспечить если не жизнь, то выживание бывшего заключенного.

– Но минимальной зарплаты не хватит, если бывшему заключенному придется арендовать жилье…

 – Потому необходимо решить  проблему жилья. Важно реализовать положение закона «О социальной адаптации», касающегося центров социальной адаптации, имеющих общежитие для бездомных. Но «Положение о центре социальной адаптации» было принято лишь через 10 лет, в октябре 2017 года, а на утверждение структуры центра ушло еще 1,5 года.

Госструктуры, которые ответственны за эти центры, явно не спешат с их созданием. А значит, можно прогнозировать, что в ряде случаев предлагаемая заключенным работа не устроит их размером зарплаты, и их снимут с регистрации на год. Нет человека — нет проблемы.

– Создание в тюрьмах библиотек и клубов поможет в подготовке к жизни на воле?

– Библиотеки, спортплощадки, клубы, библиотеки, компьютерные курсы уже есть практически во всех колониях. Но для успешного трудоустройства заключенным нужно было бы получить профессиональное образование, получив востребованную на свободе профессию.

Больше года назад, в мае 2019 г. был принят «Примерный устав профессиональных школ при исправительных учреждениях Министерства юстиции». Они стали публичным юридическим лицом, получив больше прав и самостоятельности, могут сами определять куррикулум, выпускать свои учебники и методическую литературу.

Из нового Устава было исключено положение о том, что содержание зданий таких профшкол финансируется Минюстом, и включена возможность предпринимательской деятельности. Это должно было привести к переходу на платное образование, которое многим заключенным не по карману. Следовательно, заключенные с базовым общим средним образованием будут выходить на свободу с чистой совестью, но без профессии.

Таким вот образом авторы закона «О профессиональном образовании» внесли свой «вклад» в перевоспитание осужденных.

Эля Бельская

20 августа 2020, 12:59

https://zerkalo.az/na-svobodu-s-chistoj-sovestyu-no-bez-professii/

Азербайджанский правозащитник: предложение освободить 40% заключенных все еще актуально

Иванова Татьяна

АВГ 15, 2020  Азербайджан, Ковид 19

Пандемия коронавирусной инфекции сегодня сказалась практически на всех сферах жизнедеятельности. Особенно чувствительна она в тюрьмах, где люди лишены многих возможностей и полностью ограничены в свободе действий.

О том, какое влияние оказала пандемия на места лишения свободы Пресс-Клуб «Содружество» поговорил с главой Правозащитного Центра Азербайджана (ПЦА) Эльдаром Зейналовым. 

«Тюрьмы были одними из первых объектов, которых коснулась пандемия. Там уже с 5 марта был введен жесткий карантин с запретом свиданий с родными и продуктовых передач заключенным. До середины мая запрещали без предъявления справок посещение осужденных адвокатами — даже в маске и перчатках. К сожалению, по закону запрещены и посещения тюрем Общественным Комитетом. Это делает невозможным эффективный мониторинг условий содержания, оценку реального положения. Официальные же данные редки, отрывочны и часто не столько дают ответы, сколько порождают вопросы», — рассказывает он. 

По его словам, в каждой тюрьме и колонии есть свой карантин — изолированный от остальной территории барак или группа камер, где в течение двух недель выдерживают новоприбывших заключенных. Считается, что этого времени достаточно, чтобы проявились заразные болезни. Но пандемия изменила ситуацию: болен может быть любой посетитель — родственники, адвокаты, правозащитники, от которых заключенных заботливо изолировали. Однако административный и медицинский персонал тоже не застрахован от коронавируса. Сменяясь, сотрудники тюрем возвращаются домой, общаются в транспорте, магазинах, дома с потенциальными носителями вируса. Это «ахиллесова пята» карантина.  

«На первых порах нас уверяли, что заключенные и персонал не болеют. «Это абсолютно ложная информация… Мы проводим комплексные профилактические и воспитательные мероприятия в пенитенциарных учреждениях. Никаких происшествий, даже предположительно связанных с коронавирусом, не происходило. В результате принятых превентивных мер за последние дни даже случаи обращения к врачам снизились до минимума… Все находится под строгим контролем. Даже наших сотрудников проверяют при выходе на службу на пропускном пункте. Они приходят на работу в защитных масках, им измеряют температуру», — сообщал отдел по связям с общественностью Пенитенциарной Службы (ПС) 25 марта, когда с начала изоляции миновали три недели и вроде бы все больные должны были выявиться. 

Однако уже в апреле поползли слухи о том, что, несмотря на изоляцию, вирус все же проник в колонии. В начале мая появилось официальное подтверждение, что по меньшей мере 33 осужденных заболели в колонии №13. По озвученной позднее версии, «заражение произошло, когда один из заключенных был отправлен на волю для прохождения процедуры гемодиализа. Впоследствии заразились и другие лица, отбывающие наказание в исправительном учреждении». Все вроде вылечились, никто не умер. Хотя странно, что при наличии центрального тюремного госпиталя, гемодиализ, причем во время пандемии, пришлось делать в гражданской больнице…», — рассуждает правозащитник. 

По его словам, Министерство юстиции тогда заверило, что «в пенитенциарных учреждениях перешли на усиленный режим работы, постоянно проводятся дезинфекционные работы, ежедневная термометрия сотрудников, осужденных и арестованных лиц, при выявлении недуга производится немедленная изоляция и обследование лиц». За 3 месяца в тюрьмах было проведено 11-13 тыс. тестов на коронавирус. Из протестированных 78% были осужденные, а 22% — персонал. Получается, что несмотря на идеальные условия для тестирования, даже в начале июля от трети до половины из более чем 20 тыс. заключенных еще не были протестированы. 

«Тогда тестирование дало неожиданные результаты: уже не в одной, а в трех колониях: №4 (женской), 12 и 14 были обнаружены 18 больных. Тогда же в рамках брифинга Оперативного штаба при Кабинете министров Помощник Президента заявил о том, что «среди сотрудников Пенитенциарной службы тоже есть инфицированные, ситуацию держат под контролем и всех зараженных сразу изолируют». Двух больных заключенных досрочно освободили и отправили лечиться на свободе», — напоминает Зейналов. 

По его словам, в апреле на свободу вышли помилованные осужденные старше 65 лет. Продолжались и условно-досрочное освобождение осужденных (не менее 1223), 429 обвиняемых выпустили из следственных изоляторов под домашний арест. Все эти меры, за малым исключением, были встречены с одобрением.

«Будем надеяться, что они продолжатся», — добавил он. 

Правозащитник заявил, что в тюрьмах и колониях на сегодня содержатся более 20 тыс. наших граждан. Среди них был обнаружен по меньшей мере 51 инфицированный (в статистику не вносились заболевшие охранники). В пересчете на 10-миллионное население, такой уровень заболеваемости был бы эквивалентен 25 тыс. пациентов, в то время как по всему Азербайджану на сегодня зарегистрировано 33,8 тыс. подтвержденных случаев коронавируса. Фактически среди тех, кто сидел под замком, и теми, кто разгуливал на свободе, заболеваемость коронавирусом оказалась примерно одинаковой. И это при том, что тюрьмы сразу и плотно закрыли, а на свободе люди ходят по улицам, ездят в переполненных автобусах, делают покупки, посещают банки и т.п. 

«Проблема в том, что в колониях чаще всего не удается соблюдать социальную дистанцию, до 1000-1100 заключенных содержатся в общих бараках и гуляют во дворе, тесном для такого числа людей. Правозащитники уже неоднократно обращали внимание властей на перегруженность тюрем. Во многих учреждениях жилая площадь в бараках (общежитиях) в 1,5-2 раза меньше установленной законом нормы в 4 кв.м на 1 здорового заключенного (не говоря уже о карантинах и больницах, где она составляет 5 кв.м). Так что предложение о том, чтобы освободить примерно 40% заключенных, все еще актуально — естественно, при условии обеспечения бывших заключенных жильем и работой», — говорит он.  

С другой стороны, по его словам, на 11 августа среди 10 тыс. населения было проведено 510 тыс. тестов на COVID, то есть протестировали каждого двадцатого. А в тюрьмах — каждого второго, и уровень заболеваемости в результате оказался заметно выше, чем можно было ожидать в условиях тотальной изоляции заключенных. 

«Было бы несправедливо бросить камень в огород тюремных медиков, которые рискуют своими жизнями, и не только из-за коронавируса, но и туберкулеза, гепатита и пр. болезней, которые никуда не делись. Усилия тюремных врачей подрываются тем, что вирус ежедневно заносится извне охранниками, с которыми осужденные тесно контактируют и которые меняются ежедневно. С учетом того, что вирус проявляется за две недели и не всегда сопровождается высокой температурой, контроль здоровья тюремных охранников с помощью термометрии будет чисто формальным и не эффективным. Стоило бы на время пандемии подумать о казарменном положении для охранников… 

Возвращаясь к общественному контролю за тюрьмами, который был сведен почти к нулю пандемией, все же стоило бы подумать о его возобновлении — разумеется, с использованием средств дезинфекции и защиты, как это делается сейчас с адвокатами. Эти средства и раньше использовались правозащитниками, например, при посещении «туберкулезной» колонии №3, где при посещении всегда применяются респираторы, дезинфекция рук и обуви, стерилизация одежды ультрафиолетовым светом. Без допуска правозащитников будет невозможно объективно проверить все те слухи о положении в тюрьмах, которые распускаются с началом пандемии в СМИ и соцсетях», — заключил Эльдар Зейналов. 

От Иванова Татьяна

Корреспондент Пресс-клуба в Азербайджане

«В некоторых регионах инциденты, связанные с совращением несовершеннолетних, происходят аномально часто»

Развратные действия в отношении несовершеннолетних – преступление, за которое следует наказывать по всей строгости закона. Но нередко жертвы не обращаются в правоохранительные органы, боясь огласки и считая то, что с ними случилось позором для семьи. Иногда в обществе осуждают жертву, а не насильника, хотя в последнее время ситуация меняется к лучшему.

Но даже когда дело становится достоянием общественности и доходит до суда,  приговор порой бывает слишком мягким. Так, наделало много шума недавнее дело. Районный суд приговорил учителя из Лерикского района, вступившего в половую связь со своей пятнадцатилетней ученицей, в результате которой она забеременела, лишь к году тюрьмы. Гособвинитель, не согласный с вердиктом, подал  протест в уголовную коллегию Ширванского апелляционного суда.

Глава правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов прокомментировал «Зеркалу» данную ситуацию.

– Чем мог быть обусловлен столь мягкий приговор суда?

– Это известная история, которая открылась в апреле этого года благодаря тому, что мать ученицы заметила ее уже заметную (на пятом месяце) беременность. Помимо того, что соблазнитель был учителем девочки, он также приходится ей родственником (троюродным дядей).

В некоторых регионах Азербайджана половые связи с несовершеннолетними и «детские» браки освящены местной традицией. По этой причине, девушки уходят из старших классов школы, чтобы ожидать сосватанного ей родителями жениха. Так поступила и лерикская школьница, покинув среднюю школу после 9-го класса. Судя по ее дальнейшему поведению, она сочла себя готовой для взрослой жизни и согласилась отдаться дяде в поле около села. Следствие установило, что в дальнейшем она тайком неоднократно встречалась со своим уже бывшим учителем и добровольно занималась с ним сексом.

С точки зрения права, тут важно отметить отсутствие того насилия, о котором вначале поспешили сообщить СМИ, и которое влечет намного более тяжкое наказание. Более того, заявление поступило не от потерпевшей, а от ее матери.

Однако и при таком раскладе, наказание возможно на основании факта несовершеннолетия сексуальной партнерши: за совершение развратных действий без применения насилия в отношении несовершеннолетней (ст. 153.1 УК АР) и за половое сношение с несовершеннолетней (ст. 152.1 УК АР).  За разврат положен срок до 2 лет, за половое сношение — до 3 лет, причем менее строгое наказание может поглощаться более строгим, а суммарный срок по совокупности не может превышать наиболее тяжкого наказания.

Таким образом, максимальное наказание учителя в принципе не может превышать 3 лет, а минимальное начинается с 3 месяцев. А если есть какие-то смягчающие вину обстоятельства, то по верхнему пределу срок не дадут.

– Как часто в стране имеют место факты совращения несовершеннолетних, и можно ли их снизить их количество за счет превентивных мер?

– Есть регионы, где такие инциденты происходят аномально часто. О причине я уже сказал — традиции. Определенный процент наших граждан не воспринимает всерьез многие накладываемые законом запреты, в том числе запрет на ранние браки и педофилию,  и старается их обходить. Кое-кто на этом зарабатывает: полиция, которая в упор не видит и не преследует педофилов; муллы, которые «регистрируют» религиозные браки; врачи, не бьющие тревогу при виде несовершеннолетних рожениц; работники ЗАГС, регистрирующие таких новорожденных; судьи, назначающие мягкие наказания педофилам; органы Госкомстата, дающие неполную или запутанную статистику по педофилии и ранним бракам, и т.д.

Отмечу еще и то, что беременность женщины в результате криминальных половых сношений нигде в законе явно не рассматривается как отягчающее вину обстоятельство. Если изнасиловали уже беременную женщину — это отягчает вину, если же женщина забеременела в результате изнасилования — нужно еще доказать в суде: то ли это «тяжкое последствие», то ли «счастливый» пролог для свадьбы.

Положение бы изменилось, если бы наша страна ратифицировала Стамбульскую конвенцию (Конвенция Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием), которую на сегодня Грузия ратифицировала, а Армения подписала. Статья 12.5 этой Конвенции требует от стран-участниц, «чтобы культура, обычаи, религия, традиции и так называемые «соображения чести» не рассматривались в качестве оправдания каких-либо актов насилия», подпадающих под сферу действия Конвенции. У нас же зачастую традициями оправдывают самые дремучие и вредные для здоровья женщин насильственные действия: похищения невест, ранние браки, выкупы невест (калым), прекращение школьного образования после получения девочкой базовых знаний (9 классов) и т.д. 

Эля Бельская

14 августа 2020, 16:57

https://zerkalo.az/v-nekotoryh-regionah-intsidenty-svyazannye-s-sovrashheniem-nesovershennoletnih-proishodyat-anomalno-chasto/