История списков политзаключенных в Азербайджане

JAMNEWS ФЕВРАЛЬ 14, 2017

Кто и как их считает?

Политзаключенные — одна из самых актуальных и «больных» тем в Азербайджане. И международные правозащитные организации, и местных активистов, и гражданское общество всегда волновало, сколько человек там числится. Но кто и как составляет эти списки?

_________________

Определение понятия «политзаключенный» согласно резолюции ПАСЕ-

Человек считается политзаключенным, если

• задержание было осуществлено напрямую в нарушение одной из основных гарантий, изложенных в Европейской конвенции по правам человека и протоколов к ней;

• если решение о содержании под стражей было вынесено по чисто политическим причинам без связи с любым уголовным преступлением;

• если по политическим мотивам продолжительность содержания под стражей или его условия явно не пропорциональны преступлению;

• если по политическим мотивам человек задержан на дискриминационной основе по сравнению с другими лицами;

• если задержание является результатом разбирательств, которые были явно несправедливыми, и это, как представляется, связано с политическими мотивами властей.
___________________

В последнем списке, подготовленном местными правозащитниками, 119 имен. Это журналисты, молодежные активисты, политики и более всего (86 человек) религиозные активисты. Есть еще один правозащитник.

Кажется, эта тема преследует Азербайджан на протяжении всей его новейшей истории, порождая спекуляции и домыслы. Кто-то говорит, что сейчас сажают чаще, другие – что наоборот. Чтобы разобраться в этой истории, я звоню нескольким знакомым правозащитникам.

Один из них – Расул Джафаров, молодой юрист, уже успевший сам побывать политзеком. Он говорит, что если меня интересует вся эта история с самого ее начала, то он помочь не может, так как в 91-ом году учился в младших классах. Советует связаться с коллегой Анаром Мамедли. Мамедли несколько старше, и к правозащитному движению примкнул уже в нулевые. И да, его тоже недавно выпустили.

“У самых истоков стояло три человека – Лейла Юнус, Арзу Абдуллаева и Эльдар Зейналов”, – говорит он.

Кто эти люди?

Офис Эльдара Зейналова – большой и пустой. Когда-то здесь было тесно и шумно, вовсю шла работа. Сейчас у стен шкафы с пыльными папками, старые газеты. За последние годы многое изменилось (например, стало труднее получать гранты), работать трудно, почти невозможно. То ли дело – в былые дни, в те самые трудные девяностые, о которых с охотой вспоминает правозащитник.

Зейналов достает папки с записями, письмами, фотографиями и старыми газетами.

В одной из папок сверху лежит письмо, написанное как будто бледным фломастером.

Это не фломастер, заключенный писал кровью. «Политзек?» – спрашиваю я. «Нет, просто зек, старая история из 90-х, жалоба на плохое обращение».

В первые постсоветские годы тех, кого можно назвать политзаключенными, было мало. Они появились в 1992 году – несколько сторонников бывшего президента Муталлибова, а именно, возглавлявший при нем КГБ Вахид Гусейнов, и Садых Алиев, начальник одного из отделов того же КГБ.

Следующая, и самая большая, волна репрессий против политических оппонентов началась в 1993 году, когда к власти вернулся Гейдар Алиев. Попадали в тюрьму люди, находившиеся у власти в то время, когда правящей партией был Народный Фронт (по крайней мере, некоторые из них). Среди них Рахим Газиев, бывший министр обороны, которого обвинили в сдаче города Шуши армянам во время карабахского конфликта.

Но тогда еще (в 1993) политзаключенных было не так много, чтобы составлять списки. Да и само правозащитное движение только зарождалось.

Эльдар Зейналов:

«В те годы, пожалуй, и образовалась современная традиция азербайджанского правозащитного движения, главной особенностью которой стало пристрастие к защите именно политических жертв. Проблемы простых людей, гендерный вопрос, гомофобия и прочие явления долгое время оставались за кадром. И это не удивительно, потому что первыми правозащитниками стали тогда именно члены Народного Фронта. То есть, первое правозащитное движение появилось в качестве способа самозащиты оппозиции».

Правозащитник и бывший политзаключенный Анар Мамедли:

«Первые списки политзаключенных появились во второй половине 90-х, когда речь зашла о вступлении Азербайджана в ПАСЕ. В них фигурировали в разное время 50 — 70 человек. Списки составляли как политические движения, так и правозащитники. Несмотря на то, что эти списки существуют уже более 15 лет, ни тогда, ни сейчас правительство не признавалось, что в стране вообще есть такого рода осужденные».

Итак, списки появились в 1993 году, и были составлены членами партии Народный Фронт, чьи соратники находились в тюрьме. В тех списках фигурировало больше 50 человек, и в основном это были сторонники этой партии или внепартийные оппозиционеры.

Впрочем, в действительности политзаключенных к тому времени (по словам Эльдара Зейналова) было значительно больше, если принять во внимание участников вооруженных мятежей. Например, Аликрам Гумбатов и еще 20 человек, пытавшиеся создать на юге Азербайджана Талыш-Муганскую Автономную Республику.

Далее в 1994 году на нарах оказался премьер-министр Сурет Гусейнов и 250 его сподвижников, организовавших попытку госпереворота. А в 1995 группа спецназа во главе с замминистра внутренних дел Ровшаном Джавадовым не пожелала смириться с прекращением боевых действий в Карабахе, что привело к вооруженному столкновению в Баку, где Джавадов был убит, а 576 его сторонников – арестовано. Кроме того, в 1996 году было начато первое дело, связанное с Исламской партией (той самой, чьи члены и лидеры находятся сейчас в тюрьме вместе с членами движения «Мусульманское единство»).

Эльдар Зейналов:

«Таким образом, лично в моем списке политзаключенных к 2000 году фигурировало уже 900 человек. Правда, вся загвоздка была в том, кого считать политзаключенными. Формулировка Amnesty International достаточно широка, и по ней политзаключенными могут быть очень многие, в том числе и те, кто устроил вооруженный политический мятеж».

Тем не менее, в 1998 году в списках ПНФА по прежнему фигурировало в качестве политзаключенных только 50 человек.

А как считать?

Существует масса формулировок того, кого считать политзаключенными.

Кроме того, проблема с цифрами в том, что пока некоторые политзаключенные освобождаются, другие оказываются в тюрьме. Таким образом, политзаключенные в Азербайджане — явление, которое находится в постоянном движении.

Итак, о критериях. На их отсутствие на встречах в СЕ часто обращала внимание азербайджанская официальная сторона, утверждавшая, что в стране политзаключенных нет вообще.

Эльдар Зейналов:

Только в 2012 году Совет Европы принял резолюцию, посвященную формулировке понятия политзаключенный, и сделано это было, как ни странно, благодаря дотошности нашего государства, настаивавшего на создании критериев.

Анар Мамедли:

“Одними из самых авторитетных считаются критерии, установленные организацией Amnesty International, этим критериям уже более шестидесяти лет, многие правозащитники опираются на них. Весомы и критерии Human Rights Watch, свои оценки формируют и наблюдатели из ООН”.

Формулировка политзаключенного у Amnesty International довольно широка. Согласно ей: «Политическим заключённым называется любой заключённый, в деле которого присутствует весомый политический элемент. Таковым могут быть: мотивация действий заключённого, сами действия либо причины, побудившие властей отправить его за решётку».

По словам Эльдара Зейналова, под этот критерий подпадают в том числе и те, кто совершили попытку вооруженного мятежа, а их 400 человек и они [некоторые из них.- ЭЗ.] до сих пор сидят.

А вот критерии Совета Европы много строже. В них пять статей и четвертая гласит, что «Лица, ограниченные в личных свободах за террористические преступления не могут считаться политзаключенными, если они были обвинены и осуждены по данным преступлениям в соответствии с государственным законодательством и Европейской конвенцией по правам человека».

Окно в Европу

Зейналов открывает еще одну папку, на этот раз со старыми газетами. «Зеркало», «Бакинские ведомости», «Реальный Азербайджан» – их всех давно уже нет. Номера за начало и середину нулевых. Тут тоже есть что вспомнить.

Нулевые можно назвать новым этапом. Тогда проводилась судебная реформа, создавался многоступенчатый суд, где дело проходило несколько инстанций. А еще страна собиралась войти в состав Совета Европы, а значит, политические дела, наряду с прочими предположительно несправедливыми решениями, получили возможность попасть в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ).

В целом каждый год с 1995 по по 2000 количество политзаключенных в стране падало. Многие выходили по амнистии, как мирные оппозиционеры, так и бывшие вооруженные мятежники младших званий. Госдепартамент США в каждом своем ежегодном отчете писал о том, что количество политзаключенных в Азербайджане сократилось, и что это “очередной шаг к демократии”.

А в 2001 году, в преддверии вступления страны в Совет Европы, состоялось первое массовое помилование. Списки политзаключенных редели.

И еще больше они стали редеть по совсем другой причине. Дело в том, что тех, чьи дела прошли все инстанции до членства Азербайджана в ЕСПЧ, Европейский суд не рассматривает. И поэтому они все со временем перестали фигурировать во всяческих списках.

Например, по данным Федерации правозащитных организаций Азербайджана, в [дополнительном.- Э.З.] списке, составленном в 2002 году, значилось 107 человек, причем, все они были осуждены в течение последних двух лет. К 2011 почти все они были уже на свободе.

Новейшее время

Тогда же, в начале 2000-х, появилась знакомая нам сегодня традиция арестов во время выборов — парламентских и президентских. Старых политзеков отпускали, сажали новых.

Во время президентских выборов Федерация правозащитных организаций насчитала уже 51 человека. В 2011 году, по данным той же организации, их было уже 60.

Новой вехой в круговороте политзаключенных в природе стало небезызвестное лето 2014, когда за решеткой оказались сами правозащитники-составители списков — Лейла Юнус, Расул Джафаров, Интигам Алиев, Анар Мамедли.

Сама Юнус, как член правления Федерации правозащитных организаций, опубликовала список из 108 человек в июле, за несколько дней до собственного ареста.

Сегодня в Азербайджане 119 политзаключенных, но и этот список – номинальный. С одной стороны, в него входят представители «Мусульманского единства», оказавшие в прошлом году в поселке Нардаран вооруженное сопротивление полиции, явившейся в поселок для проведения спецоперации. В итоге погибло 6 человек, двое из них — полицейские. Лидер «Мусульманского единства» Талех Багиров известен своими высказываниями о том, что религию напрасно отделили от государства и что наилучшая форма правления – шариат.

С другой стороны, там нет тех, кто сидит с самых 90х, и не может рассчитывать на решение ЕСПЧ.

Эльдар Зейналов:

“Этот список спорный, и во многом, консенсусный. Перед референдумом многие негодовали по поводу изменения в одну из статей конституции в связи со «злоупотреблением правами», на самом же деле точно такая статья имеется и в Конвенции Совета Европы о защите прав человека и основных свобод. В случае религиозных деятелей, этот принцип означает, что люди используют свою свободу для нарушения свободы других, чем, собственно, и является желание создать на территории Азербайджана религиозное государство».

Среди правозащитников есть и другая точка зрения: что никто не доказал намерение «Мусульманского единства» совершить государственный переворот. Суды по этому делу были закрытыми, так что трудно утверждать, что активисты «Единства» перешли черту, отделяющую религиозную общину от террористической группировки.

Сейчас в Рабочую группу по политзаключенным входят известные правозащитники – Самир Кязымлы, Халид Багиров, Анар Мамедли, Расул Джафаров и многие другие.

Как рассказал Расул Джафаров, списки формируются несколько раз в год, по мере того как выходят на свободу старые и появляются новые политзаключенные.

“Наша главная задача – собрать информацию и изучить каждое из предоставленных нам дел, – говорит Расул Джафаров, – нужно выявить, насколько эти кейсы соответствуют критериям определения политзаключенных. Часто так бывает, что судебное решение против конкретного человека необоснованно, или другим образом были нарушены права, но само это дело не является политическим, тогда мы просто стараемся найти хорошего адвоката или осветить дело в прессе. В целом, дела попадают к нам через надежных юристов, друзей или родственников, которые рассказывают что вот этот человек, например, политактивист, был арестован. Мы стараемся собрать максимальное количество документов по делу и рассматриваем его”.

По словам Джафарова, следующий список будет закончен и озвучен в конце февраля или в конце марта: “Пока по этому поводу единого решения нет. Дело в том, что в марте на Новруз ожидается очередное помилование, и мы надеемся что среди помилованных будут и политзаключенные”.

https://jam-news.net/?p=18982&lang=ru

«Никто не говорит о том, что представлял из себя ГУЛАГ на территории Азербайджана…»

Февраль 15, 2017 22:49
Б.САФАРОВ

Очень сложно назвать точное количество лиц из числа граждан Азербайджана, которые были репрессированы, а впоследствии реабилитированы. Об этом Echo.az сообщил глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

По его словам, когда говорят о репрессиях, в первую очередь полагают, что речь идет только о тех, кого расстреляли. «Но расстреляна только часть репрессированных. Гораздо больше тех, кого выслали, раскулачили, осудили. Если у гражданина отобрали землю постановлением какого-либо органа, то и он считается репрессированным. Хотя его не лишили свободы. Либо, к примеру, если гражданина, у которого был иранский паспорт, не расстреляли, не лишили свободы, а выслали, то и это считается репрессией. Тех же этнических немцев высылали в 1941 году, и это репрессии. Если взять их вместе, получится не менее 0,5 млн. человек. Это огромная цифра. С учетом того, что в Азербайджане жило в два раза меньше граждан, чем в данный момент», — подчеркнул Э.Зейналов.

При этом глава ПЦА посетовал на то, что нет и статистики по реабилитации.

«В 90-х годах прошлого столетия в ныне упраздненном Министерстве национальной безопасности заявили о том, что они завершили процесс реабилитации. И те, кто подлежал реабилитации, были реабилитированы. Но ведь часть репрессированных судили судебные органы, а других судила «тройка», относящаяся к НКВД. Наследниками НКВД являлось МНБ, а сейчас Служба государственной безопасности. По этой линии процесс реабилитации завершен. А по решению судебных органов все реабилитированы? А если у репрессированных не осталось родственников? Порой у прямых родственников, а это дети и внуки, есть моральные силы заняться реабилитацией своих родственников. Я это знаю по своим родственникам - некоторые из них были в свое время репрессированы. А их дальние родственники никакого интереса не проявляют, чтобы докопаться до истины», — добавил правозащитник.

Э.Зейналов не исключает, что многие из числа репрессированных до сих пор так и не были реабилитированы.

«К примеру, сомневаюсь в том, что эсеры, которых в 1922 году осудили за то, что якобы они из политических целей подожгли нефтепромыслы в Баку, реабилитированы. Также как и «троцкисты», которых в 1928 году выслали», — добавил он.

Помимо этого он указал, что все эти дела, связанные с репрессиями, мало исследуются и расследуются. И, в первую очередь, как признаются в приватных разговорах c правозащитником некоторые чиновники, чтобы не нанести моральную травму прямым родственникам жертв «Большого террора». Так как многие из жертв были осуждены по доносам близких родственников, соседей, коллег и друзей.

«Никого не заставляли под дулом пистолета писать доносы. Порой гражданин по собственной инициативе «топил» своих соседей, сослуживцев. К примеру, из руководителя Республики того периода Мир-Джафара Багирова делают единственного «черта рогатого», мол, такое-то дело на ровном месте развел. И при этом забывают, что в то время «стучали», что своих близких родственников, соседей, коллег и друзей доносами «топили». И поэтому говорят, мол, если начнем поднимать эти дела, выяснится, что брат «топил» брата, жена обвинила в чем-то мужа. И это станет психологической травмой для общества, когда выяснится, сколько еще людей участвовало в этих репрессиях помимо чекистов, представителей партийных и судебных органов», — сообщил Э.Зейналов.

По словам правозащитника, процесс реабилитации в целом шел неровно.

«Первая частичная реабилитация происходила еще при руководстве НКВД Лаврентием Берия. Эта машина террора не смогла перемолоть все жертвы. И в конце 1938 года некоторое количество лиц осталось неосужденным, нерасстрелянным и в целом избежало "наказания". И когда предшественника Берии, Николая Ежова сняли с должности, то был предоставлен срок в несколько месяцев для того, чтобы закончить все эти дела. А по окончании срока тех, кого не успели осудить, частично освободили. И это было преподнесено общественности как «восстановление справедливости». Появился термин «ежовщина», заменивший другой термин - «ежовые руковицы». Количество расстрелов в 1939 году снизилось в десятки раз. И создалось впечатление, что террор закончился. Во всяком случае «большой террор», — отметил глава ПЦА.

Некоторых восстановили в партии, ряд военачальников возвратили в строй, и так далее. Но это был частичный процесс и касался только членов Компартии.

«У остальных, в том числе у кулаков, буржуазии, шансов не было. К тому же, если человека расстреляли, и у него не осталось родственников, чтобы подать жалобу, то его не реабилитировали. Осужденных же к лишению свободы реабилитировали, в отличие от расстрелянных. Затем СССР втянулся во Вторую мировую войну. Сталин и Гитлер «поделили» Польшу. И в этот момент «большой террор» возобновился. И он касался, в первую очередь, жителей новых присоединенных территорий. Затем война с Германией, за неделю до нее с приграничных областей выслали десятки тысяч граждан. Затем начались репрессии в отношении военных, которые сдали западные области гитлеровцам. Так что террор фактически не прекращался с уходом Ежова», — добавил Э.Зейналов.

«После смерти Сталина вновь возник вопрос о реабилитации, и вновь инициатором этого стал Л.Берия. Были прекращены гонения на евреев, на врачей, поднят вопрос о ссыльных. Однако Никита Хрущев не мог отдать «пальму первенства» в этом вопросе Л.Берии. Так как шла борьба внутри самой партии, Берию арестовали, обвинив в том, что обычно вменялось «врагам народа», «шпионам и заговорщикам». К тому же нужно отметить, что когда всех этих «шпионов» и «врагов» при Хрущеве реабилитировали, ложное обвинение против экс-руководителей НКВД Ежова, Ягоды, Берии — участников, организаторов и исполнителей террора не отменили,» — сказал Зейналов.

«Тот же Мир-Джафар Багиров и по сей день официально считается «английским шпионом» и заговорщиком. Хотя всем очевидно, что все эти обвинения выдуманы. Было принято политическое решение не реабилитировать организаторов и исполнителей «Большого террора». Хрушевская реабилитация была массовой. Отменили ссылки, сократили сроки. Многих «политических» освободили, сократили сроки наказания. Их освобождали массово, как и арестовывали, но клеймо «врагов» на многих из них оставалось. [1] И весь этот процесс был подчинен политической конъюнктуре», — пояснил глава ПЦА.

При этом Э.Зейналов напомнил о том, что и сам Хрущев был одним из исполнителей «Большого террора».

«Его руки обагрены кровью невинных лиц. Он сам был членом «тройки», куда входили представители партии, НКВД и прокуратуры. Ни одного московского чиновника либо замминистра нельзя было арестовать в обход Хрущева. Он сам санкционировал много казней, наказаний. Существуют доказательства этого, в своих письмах он требовал увеличения количества репрессированных», — пояснил он.

В 80-ые годы на волне перестройки была создана партийная комиссия во главе с Александром Яковлевым, чтобы рассмотреть те дела, по которым не произошла реабилитация, отметил Зейналов.

«В тот период реабилитировали Бухарина, Каменева, Зиновьева. В дальнейшем, после развала СССР, появилось национальное законодательство. И у нас есть закон о реабилитации жертв. Но некоторые вопросы все еще остаются. К примеру, о реабилитации жертв, участников повстанческого движения. Если человек взял в руки оружие, чтобы выступить против СССР, то он не подпадает под реабилитацию. К примеру, у нас было так называемое движение гачагов. Они вступили на путь вооруженной борьбы против Советской власти. Их никто не реабилитировал.

Спорным вопросом остается участие азербайджанцев во Второй мировой войне на стороне Германии. На эту тему много перьев было переломано. Но и так и не пришли к определенному выводу», — отметил Э.Зейналов. По его словам, хотя человек видел в этом путь освобождения Родины от советской оккупации, а в результате на нем осталось клеймо «изменника Родины».

«Есть и технические вопросы. К примеру, должна ли во всех этих процедурах за реабилитацией обращаться сторона процесса — сама жертва репрессий или же его прямые родственники. Если этого не было, то какие-то дела могли быть пропущены. Не исключено, что есть дела, по которым реабилитация не произошла. Есть и географический момент этих дел. Многие из азербайджанцев были репрессированы в России, в Украине, в Средней Азии. Многих «троцкистов» выслали из Азербайджана, Спустя время, когда срок ссылки завершился, их арестовали и посадили в колонии. Многих оппозиционеров, репрессированных в двадцатые годы, потом обнаруживали как арестованных в Ташкенте, расстрелянных в Воркуте», — отметил Э.Зейналов.

По его словам, сейчас подготовлен на общественных началах без участия государства список репрессированных бакинцев.

«Но есть и репрессированные жители Лянкярана, Гянджи. Но и список бакинцев также не полный. У нас, к сожалению, в Азербайджане нет «Книги памяти» жертв репрессий. А если была бы, то мы по-новому посмотрели бы на вопрос о размахе репрессий. Дело в том, что подспудно создалось впечатление, что везде репрессии были, а в Азербайджане нет. "Может быть, там кого-то из беков, ханов, пару-тройку уклонистов и расстреляли. Но массовых репрессий у нас не было". Хотя они были. Очень многих людей в 20-30 гг. прошлого столетия репрессировали как кулаков. Многих бывших дворян выслали. Было репрессировано достаточно много членов подпольных организаций. Это те организации, о которых не вспоминали десятилетиями», — сказал Зейналов.

«К примеру, у нас евреи создали организацию, движение за возвращение в Палестину. Активистов этого движения репрессировали. Об этом никто не пишет. Некоторые из них выжили и оставили свои воспоминания. Были движение меньшевиков, эсеровские группы. Порой говорят, мол, этот «Большой террор» продолжался на фоне отсутствия сопротивления Сталину, коммунистам. Но это не правда. Люди пытались сопротивляться, как могли. И нужно восстановить историческую правду. Но когда говоришь, что люди действительно сопротивлялись Сталину, очень часто вешают ярлык неосталиниста. Мол, ты поддерживаешь сталинское обвинение в том, что, люди, мол, действительно были против советской власти. Да, многие были против советской власти. И доказательств этому много», — сказал правозащитник.

По его словам, на стороне Гитлера воевали миллионы советских граждан. «Ни в одной европейской стране столько людей не перешло на сторону Гитлера. А откуда они взялись? Откуда взялась та же белая эмиграция, которая только недавно физически вымерла? Но до самой смерти они были против советской власти.

До сих пор никто не увековечил места расстрелов. Даже памятного камня нет, чтобы люди просто возложили туда цветы. Никто не говорит о том, что представлял из себя ГУЛАГ [2] на территории Азербайджана. Просто постарались стереть это из памяти, и очень «успешно», — посетовал в заключение Э.Зейналов.

http://ru.echo.az/?p=56628

P.S. Интервью было большим, и часть его попала под сокращение. В частности:

[1] Участники оппозиций внутри Компартии, хотя и реабилитировались по приговорам 1936-38 гг., но при этом продолжали считаться "врагами партии" и не реабилитировались в партийном порядке. Кроме того, они не реабилитировались по тем приговорам, которые выносились "фракционерам" до "Большого Террора"

[2] Говоря о ГУЛАГе, я имел в виду тогдашнюю тюремную систему, подчиненную целям репрессий, т.е. "исправительно-трудовой концлагерь", созданный в 1920 г., "исправительные дома" в Баку и Гяндже, концлагеря для военнопленных и т.п.

Безналичный расчет для заключенных в Азербайджане

Январь 30, 2017 12:59

Э.МАМЕДОВА

Цены на продукты в тюремных ларьках за последнее время сильно выросли. Заключенные вместе со всем миром ощутили кризисные явления. Сегодня они могут себе позволить еще меньше, чем раньше. Об этом заявил в беседе с Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов.

«Несмотря на то, что заключенным запрещается иметь наличные деньги, многие узники именно так расплачиваются за товары и услуги. Решить эту проблему можно только благодаря безналичному расчету,» — сказал Зейналов.

«В Азербайджане заключенные имеют доступ к тюремным ларькам, где продают продукты, сигареты и товары для поддержания личной гигиены, которые допускаются на территорию исправительного учреждения. Действительно, цены на товары в этих ларьках дороже, чем в торговых точках на воле,» — сказал он.

По словам правозащитника, надо отметить, что у большинства заключенных не так-то много денежных средств. Особенно у категории заключенных, которых не посещают родственники и друзья.

«Многие отвергнуты семьями, поэтому для них каждая копейка на вес золота. Эти люди больше всех ощутили экономический кризис. Цены на продукты сильно подскочили, и сегодня они могут себе позволить еще меньше, чем раньше. Известно, что заключенным разрешается работать на производственных участках. Во многих случаях для заключенных это единственный способ трудиться и зарабатывать хоть что-то,» — сказал Зейналов.

«По объективным причинам ежемесячные доходы в этих местах очень низкие, а именно в среднем около 30 манатов. Естественно, на эти деньги не пошикуешь. Конечно, узники, которые имеют состоятельную родню, практически не пользуются услугами тюремных ларьков, так как регулярно близкие приносят им «передачки», — говорит правозащитник.

Зейналов заметил, что формально в тюрьмах запрещено «хождение» денег.

«Но де-факто заключенные свободно используют денежные средства. По законодательству, если при обысках правоохранители обнаружат деньги, то они вправе изъять их. И это правильно, но не всегда это работает. Есть необходимость введения безналичного расчета в местах лишения свободы, так как «налички» несут угрозу в вопросе безопасности и коррупции. Кроме того, некоторые осужденные являются поклонниками азартных игр,» — сказал он.

По словам Зейналова, жизнь заключенных и деятельность персонала в местах лишения свободы можно сделать прозрачными.

«Всех заключенных должны обязать открывать лицевой счет в банке, куда любой желающий (родственники, друзья) вправе переводить деньги. Понятно, что в тюремных ларьках нет терминалов для оплаты. Но хозяйственные части могут взять на себя обязанность по письменной просьбе заключенного снимать определенную сумму для покупки, например, сахара, хлеба и пачки сигарет. Также нужно установить лимит суммы, которую могут использовать заключенные. Конечно, у многих лиц, отбывающих наказание, и без того небольшие суммы. Но это сильно ограничит действия состоятельных заключенных, которые тратят достаточно большие деньги на свои нужны и развлечения,» — подчеркнул правозащитник.

Зейналов также отметил, что к сожалению, пенитенциарная служба и администрации тюрьмы не проявляют должного интереса к этой идее.

«Возможно, потому, что появляется дополнительная нагрузка на бухгалтерию. Поэтому заключенные продолжают свободно используют наличные деньги. Отмечу, что «наличка» поддерживает коррупцию. Ведь «отблагодарить» тюремный персонал с помощью безналичного расчета очень сложно. Кроме того, речь идет и о безопасности. По большому счету за деньги можно купить и «свободу», организовав побег или учинить беспорядки. Мы знаем, что не все правоохранители добросовестно исполняют свой долг,» — сказал он.

«Помнится скандальный случай, когда несколько лет назад заключенный — уголовный авторитет пригласил развлечься в свои «тюремные хоромы» победительницу конкурса красоты Азербайджана. За такую услугу он заплатил очень большую сумму в иностранной валюте. Пока в тюрьмах «ходят» наличные деньги, беспределы регулярно будут возникать», — сказал Э. Зейналов.

http://ru.echo.az/?p=55635