понедельник, 20 ноября 2017 г.

В Азербайджане могут простить некоторые долги заключенным?

Ноябрь 20, 2017 15:00

Дж.АЛЕКПЕРОВА

На днях омбудсман Азербайджана выступила с предложением о списании долгов некоторых заключенных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях.

На заседании комитетов Милли меджлиса, посвященном обсуждению бюджетного пакета на 2018 год, омбудсман Эльмира Сулейманова заявила, что о создании производственных сфер в исправительных учреждениях говорится много, но результатов пока нет.

«Пусть хотя бы государство спишет алиментную задолженность некоторых заключенных», — сказала Э.Сулейманова.

В интервью Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов рассказал о том, какого рода долги встречаются у заключенных в стране.

ИНТЕРВЬЮ

— Много ли долгов у заключенных в Азербайджане, о каких суммах может идти речь и у кого они берут в долг?

— Прежде всего, расскажу о том, какого рода долги могут быть у заключенных. Часть этих долгов создается непосредственно преступлением или в связи с ним. Это может быть материальный ущерб от преступления, нанесенный государству или частному лицу. На человека, признанного виновным в преступлении, обычно возлагается и оплата судебных расходов, например, стоимость проведенной по уголовному делу экспертизы.

Обычно соответствующая сумма указывается в тексте приговора. На практике, без погашения суммы гражданского иска по приговору, у осужденного минимальные шансы быть помилованным или досрочно освобожденным. Он может заработать эту сумму, работая в колонии, или же погасить ее с помощью семьи и друзей. В крайнем случае, он может отбыть весь свой срок «до звонка» и выйти на свободу с долгом, который погасит уже после освобождения.

Часть долгов могла быть создана еще до совершения преступления. Например, человек купил мебель в рассрочку и не полностью выплатил банку взносы. Или квартира, в которой он живет, оформлена на его имя, и необходимо платить муниципалитету соответствующие налоги. Может быть, человек взял у кого-то в долг. Или же ранее суд при разводе с женой присудил ему выплату определенной ежемесячной суммы алиментов.

Здесь характерно то, что невыплата этих долгов напрямую связана с тем, что человек лишен свободы и лишен возможности полноценно трудиться и выполнять свои долговые обязательства. Но ведь банк, заплативший магазину за мебель, не должен страдать от того, что покупатель сел в тюрьму. В таком случае, могут наступить неприятные последствия.

— Как вы относитесь к предложению Эльмиры Сулеймановой о списании алиментной задолженности?

— Это разумно, потому что, если человек не работает и сам находится на содержании у государства, то и говорить о том, что он может что-то заплатить, нельзя. Хотя ситуация меняется, если осужденный работает — в таком случае, ему выплачивается часть заработной платы, и алименты можно платить оттуда.

Причем, надо учитывать и то, что суд, назначая размер алиментов, исходит из уровня реальных доходов ответчика. И если он изменился в связи с заключением, и размер зарплаты в колонии не позволяет выплачивать назначенную судом сумму, то ответчик может обратиться в суд с просьбой об уменьшении суммы до приемлемого размера.

Что касается других долговых обязательств, то с каждым из них должен разбираться суд, исходя не только из закона, но и из справедливости. Должен быть соблюден баланс между интересами общества (государства) и личности, особенно, если возможные санкции могут коснуться и членов семьи. Например, правильно ли выгонять на улицу детей и стариков, если отец семейства сидит за решеткой и не может выплатить долг за квартиру или сделанную когда-то покупку?

Кстати, февральское распоряжение президента, касающееся, помимо прочего, расширения возможностей труда в заключении и применении альтернативных санкций, позволяющих осужденному остаться на свободе и работать, при надлежащем исполнении может оптимально решить и проблему выплаты долгов. Ведь в том виде, в каком пенитенциарная система существует сейчас, то есть содержание в четырех стенах за счет государства и без работы, она культивирует из заключенных социальных иждивенцев.

— За долги заключенные могут подвергаться физическому насилию и избиению?

— Это уже третья разновидность долгов, создаваемая отношениями между самими осужденными. Хотя азартные игры в тюрьме и запрещены, но они существуют. Ведь для этого не обязательно создавать подпольное казино — достаточно сыграть на деньги («на интерес», как говорят заключенные) в какую-нибудь разрешенную настольную игру или поспорить на исход какого-то события. Те, кто спорит, не имея за душой достаточно денег для выплаты проигрыша, считаются «фуфлошниками», и с них спрашивают.

Кроме того, в каждой тюрьме есть свой магазин («ларек»), в котором можно купить что-то из разрешенных вещей на определенную сумму в месяц, если она конечно, есть. Если денег у заключенного нет, то он попадает в категорию «бедолаг», то есть безденежных и не опекаемых семьей. В тюрьме неофициально существует фонд помощи заключенным — «общак», и оттуда «бедолагам» обычно выделяется какое-то довольствие. Но они могут взять в долг и у кого-то из зажиточных товарищей по заключению.

В любом случае, возвращение долга — это святое дело, и сообщество заключенных за этим следит. Помимо финансовой стороны дела, тут еще есть и элемент развлечения для тех, кому круглые сутки нечем заняться.

Как «спрашивают»? Человека могут «поставить на счетчик». Это означает, что долг регулярно увеличивается на определенный процент. Тех, кто вообще отказывается платить, могут поставить в еще худшие условия, когда процент долга исчисляется не с исходной, а с текущей суммы, то есть в геометрической прогрессии («процент на процент пошел»). В короткие сроки долг может вырасти в несколько раз.

Человек может согласиться быть «обиженником» своего кредитора. Это означает личное рабство: «обиженник» будет выполнять грязную работу, неприятные поручения. Хозяин «обиженника» может «опустить» (ритуально изнасиловать) или пустить «торпедой», заставив нарушить порядок в тюрьме или даже убить кого-то. А может и простить.

Очевидный и первостепенный способ борьбы с описанными явлениями — запретить обращение в тюрьмах наличных денег. Они, в принципе, по закону и запрещены. На каждого заключенного при поступлении должны открыть лицевой счет в банке, и все закупки должны осуществляться безналично. Однако реальность далека от этого порядка.


пятница, 17 ноября 2017 г.

Распространен ли харассмент в Азербайджане?

Ноябрь 17, 2017 10:17

С.АЛИЕВА

Харассмент относительно новое слово в лексиконе, тем не менее, уже многие знают, что же означает это труднопроизносимое и непривычное для нашего слуха слово.

В уголовном законодательстве США харассмент — это преступление, нарушающее неприкосновенность частной жизни лица преследованием (телефонными звонками, письмами, слежкой и пр.), назойливым приставанием, домогательством. Совершается обычно с сексуальными мотивами…

Что касается Азербайджана, то совсем недавно и у нас одна история, связанная с обвинениями в домогательствах на рабочем месте, была предана огласке. Учительница школы-интерната для детей с ограниченными возможностями здоровья выдвинула против своего бывшего руководителя серьезные обвинения.

Так, бывший работник учебного заведения утверждала, что ее уволили за отказ принять непристойное предложение. В то же время, по словам директора, он ничего ей не предлагал.

В этой истории все весьма неоднозначно, ведь нужно признать, что иногда и женщины в своих корыстных целях могут что-то придумать, хотя таких случаев гораздо меньше реальных эпизодов с харассментом… Распространено ли данное явление в Азербайджане и как часто азербайджанские женщины становятся жертвами домогательств на рабочем месте?

Как отметил в беседе с Echo.az глава Департамента информации и аналитических исследований Госкомитета по проблемам семьи, женщин и детей Эльгюн Сафаров, в год Комитет сталкивается не более, чем с двумя случаями обращений по поводу харассмента, но и то нужно оговориться, что случается это не ежегодно.

«Впрочем, Государственный Комитет не проводил специального исследования, посвященного этому вопросу. Тем не менее вопросы относительно харассмента задавались в рамках других исследований, например, исследований, посвященных проблеме разводов в Азербайджане. Но надо сказать, что насильственная форма сексуального домогательства на рабочих местах в Азербайджане скорее редкость, чем обыденное явление,» — отметил Сафаров.

«Однако если женщина все же столкнулась с этим явлением и обратилась с жалобой в соответствующие структуры, то в 99% случаеввопрос решается в пользу жертвы, то есть ее восстанавливают на работе в случае незаконного увольнения, а также виновные лица обязательно понесут за это наказание», — рассказал Э.Сафаров.

Между тем глава Правозащитного Центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов сообщил в интервью Echo.az о том, что в стране отсутствует статистика жертв харассмента, однако это не означает, что случаев сексуальных домогательств в Азербайджане не фиксируется.

«Безусловно, подобные случаи имеют место быть в Азербайджане, но в отличие от стран Запада, о многих подобных случаях предпочитают не распространяться. Такие преступления очень сложно доказать, и жертвы попросту боятся, что не только не удастся наказать виновного, но еще и их самих выставят виновными,» — говорит правозащитник.

Впрочем, о каком наказании за харассмет можно говорить, если в Азербайджане даже жертвы изнасилования редко когда рискуют обратиться в правоохранительные органы.

В Азербайджане в год фиксируется всего несколько десятков изнасилований, хотя в реальности подобных преступлений гораздо больше. И это невзирая на то, что изнасилование не сложно доказать, так как остаются следы преступления, а харассмент весьма проблематично доказать. Если отсутствуют свидетели преступления, которые готовы его подтвердить, то доказать его фактически невозможно.

«Нередко можно услышать мнение о том, что если женщина будет одеваться в более закрытую одежду — это спасет ее от приставаний, но это не так, ведь если человек озабоченный, закрытая одежда его не остановит, о чем говорят случаи домогательств в таких консервативных странах, как Иран. Впрочем, поведение жертвы играет большую роль, но не в плане одежды. Многие жертвы уверены в том, что виновник выйдет сухим из воды, они боятся, что люди что-то не то о них подумают, что супруг (если женщина замужем) решит, что она вела себя неподобающим образом», — говорит правозащитник.

По его словам, полиция не любит браться за такие дела, и не только потому что доказать факт харассмента непросто, но и потому что жертва может передумать и забрать заявление.

Э.Зейналов говорит о том, что в стране были случаи, и их немало, когда молодые женщины совершали суицид при невыясненных обстоятельствах, и кто знает, возможно, именно сексуальные домогательства на работе, побуждали их совершить это.

По словам правозащитника, в Азербайджане до сих пор господствует стереотип, что просто так к женщине не пристанут, а если пристали, значит она сама виновата, сама дала повод, хотя это часто не так.

«Чаще всего представительницы слабого пола просто не готовы выносить случаи домогательства на суд общественности, потому им не остается ничего иного, как игнорировать намеки начальства, а если домогательства носят уже неприкрытый характер, то обычно они пишут заявление об увольнении и просто начинают искать себе новую работу», — резюмировал эксперт.

Отметим, что по данным Международной организации труда, до 50% работающих женщин в индустриальных странах являются жертвами сексуального домогательства. Цифры статистики могут быть занижены, потому что не все согласны сообщить о факте домогательства даже анонимно и далеко не всегда эти жертвы обращаются в суд за защитой своих прав.

http://ru.echo.az/?p=64581

"İşıqlı gələcək" fonunda Kürdəmir vendettası

Azərbaycanın sovetləşdirilməsindən sonra qan davası adətləri hətta kommunistlərin də arasında qalmaqda idi. 

1926-cı ilin dekabrında ÜİK(b)P-nın Mərkəzi Nəzarət Komissiyası (MNK) Azərbaycandan teleqram alır ki, Bakı Dairə Xalq Məhkəməsinin səyyar sessiyası Göyçay qəzasının Kürdəmir kəndində vaxtilə 16 kəndlinin qətli ilə başlayan düşmənçiliyi "ədalətsiz, qərəzli hökmü ilə bərpa edib". Bildirilirdi ki, Kürdəmirin 200 kəndlisi təşviş içindədir və kənddən qaçmağa hazırlaşır. 

Moskva narahat idi. Ona görə də məsələnin araşdırılmasına dair tələbnamə Zaqafqaziya Diyar Nəzarət Komissiyasına, ordan da Azərbaycan Kompartiyasının Mərkəzi Nəzarət Komissiyasına (AK(b)P MNK) göndərildi. Şikayətdə söhbət kommunistlərin əməllərindən getdiyinə görə AK(b)P MNK Pronin, Kazımov və Matveyevdən ibarət komissiya yaratdı. Komissiya hadisə yerinə yollanıb çox sayda şahid dindirdi. 

Tezliklə paytaxt komissiyasına aydın oldu ki, söhbət "Nikolayın vaxtından" bu yana davam edən əsil vendettadan gedirmiş. 

İntriqanın mərkəzində hansısa Mustafa Heydər oğlunun fiquru dururdu. Həmkəndlilərinin ifadələrinə görə onlarla kürdəmirlinin dostu ya da qohumu olan bu adam çar dövründə qətl və soyğunçuluqla məşğul imiş. 10-12 illik sürgün həyatında bərkiyib doğma yerlərə qayıdan Mustafa "musavat dövründə" heç bir siyasi partiyaya qoşulmur, "özünü qoçu kimi aparırmış, hamı da ondan qorxurmuş". 

Lakin sovet höküməti gəldi. Katorqa görmüş adam sovet hakimiyyətinə "sosial cəhətdən yaxın element idi". 1920-ci ildə Mustafa kompartiyaya üzv olur və milis rəisi vəzifəsinə təyin edilir. Görünür, keçmiş "qoçu" işə kompromissiz və sərt başlayıbmış. 

Beləliklə, 1921-ci ildə, o, barama oğurluğunun üstünü açır və haraya satıldığını öyrənir. Məlum olduğu kimi, Mustafa bununla cinayətkarın qohumları və kompartiyanın fəalları olan Qədirovların və Musayevlərin yolunu kəsir. Onlar da zəmanənin qaydalarına uyğun qisas alırlar: Mustafanın cinayətkar keçmişini üzə çıxardıb onun partiya sıralarında xaric edilməsinə nail olurlar. Təbii ki, bundan sonra o milis rəisi vəzifəsindən də qovulur. Həmin vaxtdan rayonda baş verən qətl və soyğun hadisələrini Mustafanın qohumlarından görürmüşlər. 

Mustafa borclu qalmır və , düşmənlərinin fikrincə, "bütün partiya üzvlərinə kin bəsləyir", onu partiyadan xaric etdiklərinə görə "ləkələməyə" çalışırmış. "Ləkələmək" deyərkən də bu qrup bütün kommunistlər barəsində onları nüfuzdan salacaq məlumatın toplanması nəzərdə tutulurdu. Xüsusən də bir zamanlar Kürdəmirin Rayon İcraiyyə Komitəsinin sədri vəzifəsində çalışmış Rizvan Ömərov haqqında. Mustafa onun cinayətlərinin (kəndlilərin döyülməsi və təcavüz) üstünü açdı. Ömərovun vəzifəsi əlindən alındı, özü də həbs edildi. Ömərov daha sonra məhkəmədə bəraət qazansa da, bir də heç vaxt inzibati vəzifələrə təyin olunmadı- bu da çox şeydən xəbər verirdi. 

Təbii ki, bu hadisə Ömərovun Mustafaya sevgisini artırmadı. Əvəzində partiyasız statusuna rəğmən partiya özəyinin bir hissəsini onun tərəfinə çəkdi. Qismən bu onunla bağlı idi ki, Qədirovla Ömərovun qrupu öz sui-istifadələri ilə məşhur idi - məsələn, birinin dükanından mal götürüb pulunu verməyə də bilərdilər. Ola bilsin ki, bu həm də partiyadaşların partiyaya üzvlük hesabına karyera qurmağı və yoxsulluqdan varlılığa keçməyi bacaran adamlara paxıllığı idi.. Bu versiyanı Azərbaycan Kommunist Partiyasının Göyçay Qəza Komitəsinin Təşkilat İdarəsinin rəhbəri M. Mirsəliyev səsləndirmişdi.

Nə isə ki, kənddə yerli kommunistlərin səylərilə intriqalar və qarşıdurmalar yarandı. Bu fonda 1922-ci ilin iyul ayının 21-nə keçən gecə Kürdəmir kəndində Rizvanın qohumunun -kompartiya üzvü komsomolçu Şirəli Ömərovun - naməlum şəxslər tərəfindən qətlə yetirilməsində Mustafanın qrupundan şübhələndilər. 

Hakimiyyət dərhal qətli siyasiləşdirib kəndə Qəza İcraiyyə Komitəsinin sədri Eyyubov, xalq hakimi Sadıxov və milis rəisi Məmmədovun tərkibində komissiya yolladı. Komissiya Əbdül Bağı Bağıyevin başçılığı ilə kommunistlərdən ibarət silahlı dəstə yaratdı. Dəstə tərəfindən Mustafa Heydər oğlu daxil olmaqla 40-a yaxın şübhəli həbs edildi. 

Mustafanın və qohumu Musa Məlikovun bəxti onda gətirdi ki, onları dəmir yolu ilə Göyçay həbsxanasına apardılar. Onlar həbsxanada əmin-amanlıqda - qətlə yetirilənin qohumlarının əli çatmayan yerdə idi. Qalanlarının belə şansı olmadı.

30 iyulda həbsxanaya göndərilməsi üçün növbəti 16 nəfər gətirildi. Lakin onların çatdırılmasında təbii (bəlkə də, qəsdən) gecikmə baş verir. Stansiyada boş vaqon olmadığından Bağıyev dustaqların çatdırılmasını 8 nəfərdən ibarət süvari mühafizə dəstəsinə tapşırır. Məhbusları iki-iki bağlayıb hər birinə mühafizəçi təyin edib Göyçaya piyada yollayırlar. Bir müddət dustaqları mühafizəçidən başqa həm də Kürdəmirdən partiya dəstəsinin üzvləri müşayiət edir, lakin sonra onlar dala qalırlar. 

Məhbuslar mənzil başına yetişmirlər. Axırda da bəlli olur ki, Qarabucaq yolayrıcında mühafizəçilər tərəfindən güllələniblər. Daha sonra mühafizəçilər hadisə haqqında heç kəsə xəbər vermədən yaxınlıqdakı kənddə arxayın çay içib dincəlirlər. Yalnız ertəsi gün tezdən mühafizə dəstəsi Göyçaya gəlmiş və baş verənlər haqqında qəza komitəsinin məsul sədri Hacıyevə xəbər vermişdir. O da yazılı raport tələb etmişdir. Avqustun 1-də milislər hadisə yerinə gəlmiş, müstəntiq, həkimlər və digər şəxlər protokol tərtib etmişlər. 

Mühafizəçilərin iddiasına görə 16 nəfər qaçmağa cəhd edərkən güllələnmişdir. Deyilənlər həqiqətə oxşamırdı, çünki dustaqlar bir-birinə bağlanmış və piyada idilər, mühafizəçilər isə atlı idilər və asanca onlara çatıb dayandıra bilərdilər, heç deyilsə bəzilərini. Şübhəsiz ki, qisas alınmışdır. 

Kənddə şayiələr yayılmağa başladı. Ələlxüsus da, kürdəmirlilər hesab edirdilər ki, 16 nəfərin güllələnməsində təkcə mühafizəçilər yox həm də qətlə yetirilmiş Şirəlinin qohumu Rizvan Ömərov, həmçinin keçmişdə atası məhbuslardan biri tərəfindən öldürülmüş Əbdürrəhman Ümidov da iştirak etmişlər. Beləliklə, söhbət vendettadan, özü də savadsız, cahil kəndlilər tərəfindən yox kommunistlərin həyata keçirdiyi vendettadan gedirdi. 

Tezliklə Mustafa Heydər oğlu qətldə əli olmadığını sübuta yetirib azadlığa çıxdı. Bunun əksinə isə 8 nəfər mühafizəçidən 5-ini məhkəməyə verdilər. Özbaşına güllələməyə görə 20 mart 1924-cü ildə Bakı Dairə Xalq Məhkəməsi Ağa Mürsəl oğluna, Dünyamalı Hacı oğluna, Fətulla Ağa-Əli oğluna, Xankişi Eyvaz oğluna və Nurəli Ələsgər oğluna ölüm hökmü oxudu, üstəlik Oktyabr inqilabının 5-ci ildönümü münasibətilə verilən əfvin onlara şamil edilməsini də yasaqladı. 

Məhkumların hamısı əslən Göyçayın Axtaçı və Carlı kəndlərindən olan kommunistlər idi. Çətin ki, onların kürdəmirlilərlə şəxsi haqq-hesabı olaydı yaxud da nüfuzlu birinin əmri olmadan bu cür özbaşınalığa cürət edəydilər. Lakin 20 ay sürən istintaq ərzində müstəntiq bu məqamı aydınlaşdırmamışdı. 

Bununla da kəndlilərin qisasın təşkilatçısı hesab etdiyi Ümidovla Ömərov cəzadan yaxa qurtardı. Mustafa partiyadan xaric edilməsi ilə yanaşı həm də həbsinin də heyfini çıxmaq məqsədilə onlarla münaqişəyə davam edirdi. 

1926-cı ildə Ümidova sui-qəsd edildi. Dərhal da Əli Əbdülrəhman oğlu, Samid Zərbəli oğlu və Həsən Seyid oğlu şübhə altına alındılar. Çünki güllələnənlər arasında Əlinin atası və əmisi, Həsənin qardaşı və qardaşıoğulları da var idi. İşə Mustafanı da qoşdular. Onu da həbs edilənlərlə yaxın olduğu üçün sui-qəsdin təhrikçisi hesab etdilər. Dördünü də qətlə cəhdə görə məhkum etdilər. 

Bax elə onda da kürdəmirlilərin dəmiryolu işçisinə 2 rubla yazdırdığı teleqram peyda oldu. Təşəbbüskarı isə 16 nəfərin içində 10 qohumu güllələnən və sui-qəsddən sonra özü də bir müddət həbsdə olan Heydər Nuh oğlu idi. Teleqramı kimisi özü imzalamışdı, kimisinin də adını ərəb hərfləri ilə rus mətninin altında yazmışdılar. 

200 kəndlinin "təlaşlı qaçışı"nı da mərkəz tez bir zamanda nüfuzlu komissiya yollasın deyə yazmışdılar. Əslində "16"-ların qohumlarından heç kəs heç yana qaçmamışdı və harasa köçməyə də niyyəti yox idi. Detallı hesablamadan sonra komissiya öldürülənlərin cəmi 86 qohumunu müəyyən etdi. Onlardan da çoxu imzasından ya da ərizəyə tərəfdarlıqdan imtina etmişdi. 

Mustafanın və onun yoldaşlarının gühankar olub-olmaması da qaranlıq qaldı. Kimisi onun şərləndiyini düşünürdü, kimisi də cavabdan boyun qaçırırdı. Heydər Nuh oğlu isə hökmün əsassız olması haqqındakı cümləni mətni tərtib edən rusun boynuna yıxdı: "Görünür, ərizəni yazan səhv edib, Mustafanın və digərlərinin günahsız olması barədə yazıb. Mən belə bir şey nə demişəm , nə də bunu yazmağı xahiş etmişəm". Deyəsən, öldürülənlərin qohumlarını Mustafanın taleyindən çox öz təhlükəsizliyi maraqlandırırdı, çünki təqiblər səngimirdi. 

Qalan məsələlərdə isə faktlar öz təsdiqini tapdı. Komissiya 22 mart 1927-ci ildə bunu öz nəticələrində qeyd etdi. Sənəddə kürdəmirli məsul işçilərin-Rizvan Ömərovla Cahan və Əbdüləli Qədirov qardaşlarının- işdən qovulduqdan sonra "16"-ların qohumlarını rahat buraxmayaraq intriqalarla məşğul olması təsdiqlənirdi. 16 kəndlinin muhakiməsiz güllələnməsindən sonra "kök salmış" qan davası faktı da qəbul edilirdi. 

Bununla da komissiya heç bir tövsiyə vermədən işini yekunlaşmış hesab etdi. Sözün düzü, hər hansı tövsiyə vermək çətin idi - o dərəcədə bu vendetta yeni hakimiyyətin Azərbaycan əyalətini sürüklədiyi "işıqlı gələcək"lə uzlaşmırdı. 

Bu işdə bolşeviklərin Azərbaycan reallıqlarını dərk etməməsi və planlarını iradə yolu ilə həyata keçirtmək cəhdi öz əksini tapdı. Gəlin dünənin qoçusunun partiya sıralarına qəbul olunub milis rəisi təyin edilməsini, dünənki dələduzun və təcavüzkarın rayon icra hakimiyyətinin başçısı təyin edilərək yem təknəsinə buraxılmasını, onun intriqaçıları və ictimai əmlakı talayanları öz ətrafında toplamasını, bir-iki partiya fəalının köhnə haqq-hesabı çürütmək niyyətinin mühakiməsiz edama səbəb olmasını və edam olunan həmkəndlilərinin 86 qohumunu sovet hakimyyətinin düşməninə çevirməsini xatırlayaq . Hətta cibdəki partiya bileti belə orta çağ adətləri ilə yaşayan adamları nə mələyə döndərə, nə də qabiliyyətlərini artıra bilmişdi. Ali təhsilli, təcrübəli milli kadrlar isə respublikadan sürgün edilir, təmizləmələr zamanı işdən qovulur, həbs edilirdilər...

Bu cür qanunsuzluğu istər çar, istərsə də ADR dövründə təsəvvür etmək çətindir. Lakin bir neçə il sonra 1920-21-ci illərdə olduğu kimi Azərbaycanda Nuxa üsyanının timsalında kəndli üsyanlarının yenidən alovlanması anlaşılandır. Amma bu artıq başqa mövzudur. 

Eldar Zeynalov.

(Rus dilindən tərcümə elədi - Mətanət Paşasoy)

Версия на русском языке:
https://eldarzeynalov.blogspot.com/2017/03/blog-post_2.html

вторник, 14 ноября 2017 г.

«Коллегиальная» монополия: «забить» на азербайджанские суды или довериться вчерашним школярам?

Ноябрь 14, 2017

Изменения, внесенные в Гражданский и Административный процессуальные кодексы, а также в закон «Об адвокатах» и утвержденные парламентом и президентом, вызвали негативную оценку у многих азербайджанских юристов и правозащитников.

Впрочем, оценка разнится в зависимости от того, является ли юрист членом Коллегии адвокатов. «Последняя оказалась в выигрышном положении, став монополистом в вопросе защиты и представительства клиентов уже не только в уголовных, но и в гражданских и административных делах», — заявил Dalma News директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

Отметим, что с 1 января 2018 года в Азербайджане с населением в 10 миллионов человек представлять граждан в суде смогут только члены Коллегии адвокатов. Их в стране менее 1000 человек.

Реакция на последние изменения в социальных сетях говорит сама за себя. Пользователи считают, что это попытка властей сократить поток жалоб в Европейский суд. Кто-то называет закон «смешным», отмечая, что это все равно, что запретить частные клиники и обязать лечиться только в государственных больницах. Общее мнение, что монополия на суды —  это неправильно.

Как рассказывает Эльдар Зейналов, завершен этап вытеснения из судебных процессов не членов Коллегии, начавшийся в 2000 году, когда их устранили от участия в уголовном процессе.

«В 2006 году был сделан следующий шаг, и не членам Коллегии запретили участвовать в заключительной стадии гражданского процесса – в рассмотрении дела в Верховном суде. Дело зашло так далеко, что без подписи члена Коллегии с приложением копии ордера не принимали даже сами кассационные жалобы. Ввиду очевидности того, что это отрезает доступ к правосудию неимущим, вмешался Конституционный Суд, и теперь на стадии Верховного Суда по гражданским делам могут предоставить бесплатного адвоката», — отметил он.

Аргумент сторонников устранения из судебного процесса не членов Коллегии, казалось бы, неоспоримый: «улучшение качества правовой помощи клиентам». Ведь юристы, которых не приняли в Коллегию адвокатов, вероятней всего, не смогли сдать приемные экзамены, т.е. не дотянули до необходимого уровня. А о тех представителях, которые участвовали в гражданских делах, не имея юридического образования, и говорить не стоит.

«Но именно этот аргумент – «улучшение качества» и является самым спорным. Ведь это качество обеспечивается лишь при некоторой оптимальной загрузке адвоката делами. А наши адвокаты, которых всего чуть больше 900, еще до принятия этих поправок были перегружены делами. Ведь по статистике на душу населения у нас в 4 раза меньше адвокатов, чем, скажем, в соседней Грузии», — отмечает наш собеседник.
Более того, всего около 250 адвокатов работают в сельских регионах, а не в столице. В целой Нахчыванской Автономной Республике с населением в 440 тыс. человек работает всего десяток адвокатов.

Статистика показывает, что по гражданским делам, которыми теперь придется заниматься исключительно членам Коллегии, в 2016 году в первой инстанции судов рассматривались 21913 дела по семейным проблемам, 1356 трудовых споров, 49605 дел о нарушениях договоров, 15300 дел в порядке особого производства, 253782 дел в порядке приказного производства (в основном из-за просроченных кредитов, до обвала маната в 2015 году их было на порядок меньше), 292 дела о защите чести и достоинства, 10.191 гражданских дел другого рода. Всего 352 тыс. гражданских дел.

При этом в таких делах всегда бывает две стороны (т.е. обычно нужны два адвоката на дело), и многие из этих дел ввиду несогласия сторон проходят все три инстанции.

А ведь никто не будет за членов Коллегии представлять интересы клиентов в административных (37490) и уголовных (12882) делах. В них тоже нужно проходить 2-3 инстанции, хотя защищать нужно всего одну сторону.

Итого, как подсчитал Зейналов, выходит примерно по 800 дел в год на адвоката: «Конечно, кто-то предпочитает закончить дело в первой инстанции, кто-то не нанимает адвоката вообще (хотя в уголовных и административных делах их тогда все равно наймет государство). Но даже если коллегии придется заниматься всего третью этих дел, то на качестве такой «помощи» можно будет поставить жирный крест».

При этом даже сейчас расценки на юридические услуги не всем по карману. Составление искового заявления по простому делу (например, расторжению брака) стоит 50 манатов. Участие адвоката в суде первой инстанции обходится в 250-350 манатов по простым делам и от 500-600 манатов и выше по сложным. И это еще минимальные суммы. Солидный адвокат за участие в судебном процесс по тому же расторжению брака еще 10 лет назад требовал 600 манатов (по тем временам это было 500 долларов). А за дальнейшее участие в деле в Апелляционном и Верховном судах необходимо доплачивать от 500 манатов и выше за каждую инстанцию.

Как рассказывает Эльдар Зейналов, раньше, можно было обратиться к не члену Коллегии, который согласился бы работать и за меньшую сумму. Сейчас с этим будет покончено, и некому будет сдерживать дальнейший рост гонораров в условиях 10-кратного роста предложения на рынке адвокатских услуг.

«Не может быть, чтобы в парламенте этого не представляли. Значит, наше общество ждет еще один сюрприз в этой области, вероятно, в виде «ленинского призыва» в Коллегию. На сегодня людей с дипломами юрфака не так уж мало, и каждый год их продолжают выпускать. Так что, по некоторым оценкам можно будет облегчить ситуацию за пару лет.
Но есть одно «но»: в свое время правила приема в Коллегию были ужесточены. Главным препятствием стало требование 3-годичного стажа практической работы. А где может работать по специальности такая масса юристов, если основной рынок – это именно представление интересов клиентов в судах, куда без членства в Коллегии теперь не пускают? Даже ради стажа такие юристы не пошли в общественные организации с их нищенскими зарплатами. Они могли куда больше заработать, помогая клиентам в гражданских делах.

Логично ожидать, что часть таких барьеров снимут, и в адвокатуру хлынут вчерашние студенты без опыта работы, в том числе и те, кто не учились прилежно. Конечно, это собьет цены на рынке услуг, но повлияет на качество предоставляемой помощи не лучшим образом. Ведь 3-летний стаж – это минимальный опыт, чтобы избегать в работе хотя бы грубых ошибок», —  сказал Зейналов.

Он предполагает, что примерно 3 года судебную систему будет лихорадить из-за «качественной» помощи вчерашних школяров, которые будут учиться сразу на живых людях. Хотя после этого адвокаты Азербайджана, может быть достигнут грузинского уровня.

«Почему я не мечтаю о европейском уровне, который нам обещают законодатели? Потому что на рынке адвокатских услуг еще долго будут преобладать люди, получившие образование во время независимости, когда уровень этого образования упал. Многие из выпускников юрфака не способны пройти даже простой тестовый экзамен.
Проблема, таким образом, носит комплексный характер, и ее решение путем шоковой терапии может существенно ухудшить защиту прав наших граждан в ближайшие несколько лет», — заключил Зейналов.

Между тем, один из членов Коллегии адвокатов Азербайджана, пожелавший остаться неназванным подтвердил, что с 1 января 2018 года цены на адвокатские услуги резко возрастут. При этом он отметил, что любой человек, согласно внесенным поправкам, по-прежнему может защищать себя сам или привлечь к этому любых близких родственников, о чем забывают люди, критикующие новые поправки.

Но ведь понятно, что не у каждого человека есть близкие, имеющие опыт в юриспруденции. Так что платить адвокатам по новым ставкам все-таки придется. Или же люди просто перестанут обращаться в суды.

Подготовил Мамед Мамедзаде

http://dlmn.info/ru/monopoliya-na-azerbaydzhanskie-sudy-ili-doveritsya-vcherashnim-shkolyaram/

Есть ли в Азербайджане СПИД-диссиденты?

Ноябрь 13, 2017 20:16

С.АЛИЕВА

ВИЧ, СПИД… Эти страшные аббревиатуры относительно недавно вошли в лексикон человечества и, увы, до сих пор далеко не все люди по настоящему осознают всю опасность, которую таят в себе данные диагнозы.

Более того, в мире зародилось даже движение людей, отрицающих наличие диагнозов ВИЧ и СПИД. Участники движения — реальные люди, носители смертельного вируса. Они называют себя гордо — ВИЧ-диссидентами, врачи же зовут их отрицателями. Эти люди, вместо того чтобы принять свой диагноз, встать на учет и принимать антиретровирусную терапию (АРВТ), пытаются игнорировать само существование вируса. Они просто живут, женятся, рожают зараженных детей. Они ставят эксперименты, заразится ли человек от ВИЧ-положительного сексуального партнера. Для ВИЧ-диссидентов врачи — «убийцы в белых халатах» и «спидюки», таблетки — отрава, разговоры и публикации о СПИДе — всего лишь пропаганда, запудривающая мозг.

В Азербайджане также есть ВИЧ-инфицированные и СПИД больные, но есть ли в стране граждан, отрицающие данный диагноз, как поступать с родителями, запрещающими лечить своего больного ребенка?

Как отметил в беседе с Echo.az заведующий отделом мониторинга и оценки Республиканского центра по борьбе со СПИДом Натик Зульфугаров, к счастью, в Азербайджане данное движение не получило широкого распространения.

«В стране было всего 2-3 случая, когда родители не признавали, что у их ребенка ВИЧ-инфекция. Но даже, несмотря на их отрицательный настрой, нам удавалось переубедить их, после чего они давали свое разрешение на лечение детей. С такими случаями, когда родители напрочь отказались от оказания их больному ребенку помощи, мы, к счастью, в практике не сталкивались,» — сказал Зульфугаров.

«Да, действительно, до того момента, пока ребенок не достиг совершеннолетия за него принимают решения его родители, и они могут сказать, что отказываются от того, чтобы их ребенок проходил лечение, но это нарушение прав ребенка. В западных странах на ребенка нельзя даже накричать, так как он личность. А в случае отказа от лечения ВИЧ-инфекции речь идет о жизни ребенка, и это просто нельзя пускать на самотек», — отметил эксперт.

Кстати, по словам Н.Зульфугарова, на данный момент в Азербайджане насчитывается около 6 тысяч больных СПИДом.

Как заявила в беседе с Echo.az исполнительный директор неправительственной организации «Надежное будущее» Кямаля Ашумова, в своей работе она ни разу не сталкивалась со случаями обнаружения СПИДа у детей и со СПИД-диссидентами, но она подчеркнула, что отказ взрослых от лечения ребенка — нарушение его прав.

«Очень большой проблемой является то, что многие в Азербайджане, особенно в регионах, даже не знают, что такое СПИД, и потому так важно просвещение. Необходимо говорить людям, что если они узнали об инфицировании родных или, скажем, соседей, то они должны объяснить им, что с этим можно жить, но при условии получения лечения. К счастью, в нашей стране немного детей, больных этим страшным заболеванием, поэтому проблема СПИД-диссидентства у нас не столь актуальна, как в некоторых других странах,» — сказала Ашумова.

«Но что-то схожее присуще родителям детей, страдающих от онкологических заболеваний. Они ошибочно полагают, что этот диагноз безнадежен и онкология неизлечима, а, значит, нет смысла что-то делать. Однако большинство родителей пытаются бороться за жизни своих детей до последнего, но в случае с онкобольными лечение часто бывает дорогим и долгим, и не все могут его себе позволить. Вообще, в Азербайджане к детям трепетное отношение, и обычно их семьи готовы сделать все, чтобы у тех была долгая и счастливая жизнь.

«Возвращаясь к диссидентам, хочется отметить, что в отечественном законодательстве говорится о том, что необходимо обеспечить право на здоровье, но сложно выявить и привлечь таких родителей к ответственности. Нужно узнавать у них причину их поведения, мотивы, с ними должны работать специалисты. Сейчас не то время, когда люди с ВИЧ-инфекцией/СПИдом умирали бы, и у них не было бы никакого шанса на жизнь. В современном мире при правильном лечении они могут жить долгой и полноценной жизнью», — резюмировала К.Ашумова.

В свою очередь глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов в беседе с Echo.az отметил, что с одной стороны понятна обеспокоенность носителей ВИЧ о последствиях лечения.

«Известно, что до сих пор ведутся споры о природе СПИД и некоторые анти-СПИД препараты, такие, как азидотимидин, сами могут разрушать иммунную систему наподобие химиотерапии при лечении рака. Но есть и уже проверенные за 35 лет способы облегчения состояния больных. По этой причине государство не должно быть наблюдателем, если речь идет о здоровье ребенка. Но в то же самое время переступить через волю родителей возможно исключительно в законном порядке, т.е. по решению суда. Кстати, медики уже сталкивались с похожей ситуацией в случае со «Свидетелями Иеговы», которые и сами отказываются от лечения путем переливания крови (гемотрансфузии), и запрещают делать это своим детям», — рассказал правозащитник.

По его словам, с правовой точки зрения дети считаются недееспособными, и сами не могут отказаться от переливания крови.

«Совсем иная ситуация, когда речь идет о взрослых. Совершеннолетние граждане имеют право отказаться от лечения, также взрослые, являющиеся законными представителями своих несовершеннолетних детей, могут решать за них многие вопросы. Однако за детей отвечает и государство, и в отдельных, хорошо обоснованных случаях, если позиция взрослых угрожает жизни, здоровью или развитию их ребенка, оно может вмешаться, вплоть до лишения родительских прав. Поэтому в случаях, когда отказ от переливания крови или иных манипуляций может угрожать жизни ребенка, врачи могут обратиться в суд, оспорив решение взрослых, и лечить его против воли родителей или опекунов. Исключение составляют случаи, когда возможно альтернативное лечение — тогда суд может и отказать врачам. Очевидно, что тот же подход должен применяться и в случае с детьми СПИД-диссидентов», — подытожил Э.Зейналов.

Между тем стоит отметить, что в 2015 году до 39,8 миллиона человек в мире были заражены вирусом иммунного дефицита, а от СПИДа погибли 1,1 миллиона человек. Об этом говорится в докладе Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИД (ЮНЭЙДС). Растущему риску заражения ВИЧ подвергаются молодые женщины в возрасте 15-24 лет. Согласно данным ЮНЭЙДС, среди погибших от СПИДа в 2015 году по всему миру начитывалось 110 тысяч детей в возрасте до 15 лет.

При этом среди инфицированных ВИЧ 1,8 миллиона — дети. По статистике программы ООН, в 2015 году вирусом иммунного дефицита заразились 2,1 миллиона человек, в том числе почти 150 тысяч детей.

Зачастую взрослые заражаются СПИДом по своей собственной вине, исключая, конечно, случаи переливания инфицированной крови или половых контактов с постоянным партнером, который не сказал им о том, что болен этой страшной болезнью.

Что касается детей, то ВИЧ-инфицированная женщина может родить, как неинфицированного ВИЧ, так и ВИЧ-инфицированного ребенка. Мировая статистика свидетельствует, что из 100 детей, рожденных ВИЧ-инфицированными женщинами, в среднем заражаются ВИЧ 30% детей: из них 5 — 11% заражаются внутриутробно, 15% — при родах, 10% при грудном вскармливании; 70% детей не инфицируются ВИЧ.

http://ru.echo.az/?p=64475

пятница, 10 ноября 2017 г.

Свет в конце тоннеля для бездомных в Азербайджане?

Ноябрь 10, 2017 17:31

Э.РУСТАМОВА

«В Азербайджане количество бездомных, которые и зимой, и летом живут под открытым небом, исчисляется сотнями. Некоторые из них лишились собственного жилья обманным путем, либо их выгнали на улицу родственники». Об этом сообщил в беседе с Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

По его словам, достаточно сложно выявить, какое количество лиц живет на улице.

«Если летом бездомные часто попадаются на глаза, то зимой их количество резко сокращается. Но это не говорит о том, что зимой резко у бездомных решаются вопросы жилищного характера. Просто большинство прячутся от холодов в подвалах, подъездах или заброшенных зданиях. Кроме того, нужно понимать, что есть определенное количество лиц, которые тоже относятся к категории «без определенного места жительства», но им есть где жить, они не остались без крыши над головой, хотя по документам они числятся бомжами,» — отметил он.

По словам правозащитника, огромное количество лиц живет у своих родственников.

«Кстати, даже попрошайки не живут на улице. Как правило, они с группой знакомых снимают квартиру и делят расходы на жилье и продукты между собой. Но у некоторых бездомных нет возможности жить так, поэтому они остались на улице,» — говорит Зейналов.

«Кроме того, есть люди, которые опустились, они до такой степени деградировали, что им без разницы, где они будут ночевать. Главное для них — найти деньги на алкоголь и хлеб. Именно этой категории лиц требуется срочная помощь. Как правило, они являются жертвами нападения бездомных собак или неадекватного поведения со стороны прохожих. Многие бездомные могут подняться, стоит только протянуть им руку помощи», — сказал Эльдар Зейналов.

По его словам, определенной части бездомных можно помочь решить жилищные проблемы путем оформления за ними мест в домах престарелых, конечно, если возраст позволяет их поселить там.

«Кроме того, бездомных инвалидов государство может поместить в реабилитационные центры для лиц с особыми потребностями», — отметил правозащитник.

«По сообщениям Минтруда, в поселке Забрат заработал комплекс для убежища и социальной реабилитации лиц старше 18 лет без определенного места жительства. Убежище рассчитано на одновременное проживание всего для 50 человек. Это, конечно, капля в море. Число бездомных у нас намного больше. Но это пилотный проект, поэтому можно понять, почему в убежище так мало мест. Государство на определенной группе людей хочет отработать, как работает система помощи. Если результаты будут удовлетворять всех, то, возможно, в будущем в каждом районе будут созданы убежища для бездомных,» — сказал Зейналов.

«Стоит понимать, что бездомность сопровождает некоторые другие социальные проблемы и поэтому нуждается в комплексном решении. Поэтому ночлежка не должна быть тривиальным бомжатником, а местом, где смогут оказать психологическую, юридическую, медицинскую помощь, сориентировать при обращении в государственные органы. Все это поможет бомжу восстановить и поддерживать то, что принято называть «человеческим обликом»,» — говорит правозащитник.

Как отмечает Зейналов, человек может оказаться на улице по многим причинам.

«Его квартиру могут продать за долги, его могут обмануть мошенники, или родственники выгнать на улицу, у него может распасться семья, он может спиться или стать наркоманом и уже не контролировать себя. Одних надо лечить, других — поддержать морально. И если у человека при этом будет крыша над головой, это не только сэкономит часть его доходов, но и придаст некоторую уверенность. Одна из проблем бомжей состоит и в том, что некоторым из них, в принципе, что-то положено от государства (пенсии, пособия), но без определенного места жительства они выпадают из списков и программ помощи», — сказал Зейналов.

В поселке Забрат заработал комплекс для убежища и социальной реабилитации лиц старше 18 лет без определенного места жительства. Об этом сообщили в пресс-службе Министерства труда и социальной защиты населения. Убежище рассчитано на одновременное проживание 50 человек.

Сотрудники Министерства внутренних дел, местных органов исполнительной власти и муниципалитетов будут выявлять людей без определенного места жительства старше 18 лет и обращаться в Фонд социальной защиты населения при Минтруда. В соответствии со статьей 12.4 закона Азербайджанской Республики «О социальной защите» будет определено, нуждается тот или иной человек в размещении в убежище.

Максимальный период пребывания в убежище будет составлять 180 дней, однако в случае нарушения устава решением директора учреждения человек может быть лишен убежища раньше времени.

Кстати, в министерстве обещают, что после окончания срока пребывания в убежище инвалидов и пожилых людей по их собственному желанию будут размещать в другие государственные учреждения.

Между тем убежище также предусмотрено для проживания беспризорных несовершеннолетних старше восьми лет (за исключением больных заразными болезнями и страдающих психическими расстройствами). Период их проживания в убежище составит 90 дней. В порядке исключения, на период оформления документов и поиска родственников этот срок может быть продлен до 180 дней. По истечении указанного времени дети будут возвращены родителям либо переданы на постоянное проживание в государственные детские дома, опекунам или учреждения альтернативной заботы.

Следует добавить, что в комплексе убежищ имеются медицинские кабинеты, комната с настольными играми, компьютеры, библиотека, прачечная и другие функциональные помещения.

http://ru.echo.az/?p=64396

четверг, 9 ноября 2017 г.

В азербайджанских тюрьмах распространенность СПИДа составляет 2,7%

Ноябрь 8, 2017 15:19
С.АЛИЕВА

ВИЧ недаром называют эпидемией XXI века. Вирус иммунодефицита человека стремительно распространяется по всему миру, но, к счастью, против него есть серьезное оружие — меры профилактики, которые способны свести на нет все возможные риски заражения. Но совершенно иная ситуация, когда речь заходит о тюрьмах.

ВИЧ-инфекция поражает тюрьмы быстро и поражает их тяжело. Уровень распространенности ВИЧ-инфекции среди заключенных во многих странах значительно выше, чем среди населения в целом, а уровень распространенности вируса гепатита C еще выше.

Несмотря на то, что большинство заключенных, живущих с ВИЧ или СПИДом в тюрьме, инфицируются до того, как попали в заключение, риск инфицирования в тюрьме, особенно через использование нестерильного инъекционного инструментария и незащищенный секс, очень высок.

В целом ряде тюремных систем случились вспышки ВИЧ-инфекции, продемонстрировавшие, как быстро ВИЧ-инфекция может распространиться в тюрьме, если не предпринять эффективных профилактических мер. Тюремные системы должны предоставлять ВИЧ-положительным заключенным уход, поддержку и лечение, включая АРВТ, в том же объеме, в каком данные услуги предоставляются ЛЖВ на свободе. Появление АРВТ существенно снизило уровень смертности от ВИЧ-инфекции и СПИДа как среди гражданского населения, так и в тюрьмах тех стран, где эта терапия доступна.

Обеспечение доступа к АРВТ в условиях тюрем является сложной, но, вместе с тем, необходимой и выполнимой задачей. Исследования подтвердили, что, при наличии ухода и доступа к лекарственным препаратам, заключенные хорошо воспринимают АРВТ. Показатели приверженности схеме лечения в тюрьмах были такими же высокими, как и среди ВИЧ-положительных гражданских лиц, а иногда даже выше.

Однако улучшение состояния здоровья, которого удалось добиться во время заключения, может быть сведено на нет, если не будут надлежащим образом спланированы реабилитационные и лечебные мероприятия после освобождения, а также не обеспечена связь с общественными службами, отвечающими за уход, лечение и поддержку.

Как отметил в беседе с Echo.az заведующий отделом мониторинга и оценки Республиканского центра по борьбе со СПИДом Натик Зульфугаров, граждане, отбывающие наказание в местах заключения, входят в группу повышенного риска.

«К сожалению, существует немалая доля вероятности того, что у них может быть диагностирован СПИД. В этом смысле в группу особого риска входят наркоманы, лица, задействованные в секс-индустрии, гомосексуалисты», — сказал эксперт.

По словам Н.Зульфугарова, распространенность СПИДа среди заключенных в азербайджанских тюрьмах не превышает 2,7%. По словам специалиста, все больные получают соответствующее необходимое лечение.

Н.Зульфугаров сообщил о том, что если в 2015 году необходимые лекарства выдавал Центр по борьбе со СПИДом, то сегодня этим вопросом занимается пенитенциарная система.

Между тем, как сообщил Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, граждане в места лишения свободы попадают из социума, а ВИЧ и СПИД в нем реально существующая проблема.

По словам правозащитника, СПИД в тюрьмах есть, и за 20 последних лет число больных этим заболеванием заключенных увеличилось на порядок, достигнув нескольких сотен человек.

«К их лечению подключены, кроме тюремных врачей, специалисты Центра по борьбе со СПИДом Министерства здравоохранения. Естественно, лечение проводится анонимно, чтобы избежать стигматизации такого больного. Ведь от товарищей-заключенных больных СПИДом не изолируют, так как это считается нарушением прав человека. СПИД ведь не передается воздушно-капельным путем, через рукопожатие и т.п.,» — сказал Зейналов.

«При этом у больного есть и законное право отказаться от лечения, и мне такие заключенные встречались. Им казалось, что толка от лечения не будет, а вызовы в медсанчасть не вечно останутся секретом от заключенных, и, в конце концов, те узнают о болезни. С учетом того, что больные и здоровые содержатся вместе, неизвестно, чем это может закончится… Однако при этом возникает и другая проблема — соблюдение прав здоровых. Ведь в тюрьмах, что бы ни говорила администрация, есть и мужской гомосексуализм, причем без предохранения, и инъекционная наркомания. А что, если больной — гомосексуалист или наркоман, и намеренно заразит своей болезнью окружающих? Это же не обычная венерическая болезнь или грипп, которые могут быть эффективно излечены,» — сказал правозащитник.

«За подобные действия, согласно статье 140 Уголовного кодекса, гражданину грозит лишение свободы на срок до 1 года, если заражения не произошло («3аведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией», от 2 до 5 лет, если будет заражен один человек, и от 5 до 8 лет, если будут заражены 2 и более лиц или несовершеннолетний. То есть можно, заразив СПИДом, обречь на смерть целую колонию, и за это не дадут больше 8 лет. К сожалению, может случиться и так, что заболевший может свести таким образом какие-то личные счеты или же сделать это из чувства мизантропии,» — отметил Зейналов.

По сути дела, как считает Зейналов, данные действия ничем по целям не отличаются от биологического оружия. При использовании такого оружия сам террорист знает, что делает, а его жертвы — нет.

«Да, в данном случае защищаются права личности, но с другой стороны нарушаются права общественности. Несколько раз высказывалась идея собрать ВИЧ-инфицированных заключенных в одной колонии, где они могли бы не таиться друг от друга и от персонала и применять к ним новейшие методы лечения с участием международных организаций. В принципе, когда-то так сделали для больных туберкулезом, и это улучшило их медобслуживание и снизило смертность от туберкулеза более чем в 30 раз», — отметил Э.Зейналов.

По словам правозащитника, до июня 2008 года такая возможность для ВИЧ-инфицированных была предусмотрена законодательно в первоначальной версии статьи 93.2 Кодекса по исполнению наказаний, в которой говорилось, что «для амбулаторного лечения и содержания зараженных вирусом иммунодефицита человека (HIV) пациентов организуются лечебные учреждения.

«Впоследствии эту формулировку изменили на: «В пенитенциарных учреждениях с целью профилактики инфекции вирусом иммунодефицита человека проводятся в жизнь мероприятия, предусмотренные законодательством Азербайджанской Республики для борьбы с болезнью, вызванной иммунодефицитом человека». Если раньше отечественное законодательство позволяло проводить полномасштабное лечение ВИЧ-больных, причем в специализированной больнице, то теперь их лечат тайком в медсанчастях, с опасностью разоблачения и агрессии со стороны здоровых. Но при этом считается, что данная мера улучшила защиту прав ВИЧ-инфицированных. Но на практике подобная «защита» ВИЧ-инфицированных спровоцировала то, что вопреки логике, больные больше опасаются лечения, чем разоблачения», — резюмировал Э.Зейналов.

Кстати, согласно данным, представленным Aids Action Europe, распространенность ВИЧ-инфекции в тюрьмах от двух и до пятидесяти раз выше, чем в обществе в целом. Кроме того, риск заражения туберкулезом в местах лишения свободы оценивается в 60-100 раз выше, чем за их пределами…

http://ru.echo.az/?p=64335