понедельник, 11 декабря 2017 г.

Бакинские эсеры

История | Дата: 09.12.2017 | Час: 15:27:00
 
К 95-й годовщине суда над закавказскими социалистами-революционерами

Ровно 95 лет назад, 1-9 декабря 1922 года, в Баку прошел суд над членами Закавказской организации Партии социалистов-революционеров (ПСР).

Первый кружок ПСР в Баку из шести человек был создан еще летом 1903-го. В том же году они обзавелись собственной типографией, в 1904-м уже были среди организаторов знаменитой декабрьской стачки. В 1905 г. был создан Бакинский комитет (БК) ПСР, а при нем - боевая дружина, проведшая несколько терактов. В 1907-м в Баку было уже около 2000 эсеров, и их деятельность не пресек даже разгром в 1908 году.

В феврале 1905-го Бакинский, Тифлисский, Кутаисский и Батумский комитеты эсеров объединились в Кавказский Союз ПСР. Это позволяло согласовывать действия во время забастовок и терактов.

Если в России эсеры в основном делали ставку на крестьян, то в Азербайджане их социальной базой стали русскоязычные бакинские рабочие и каспийские моряки. Небольшие группы азербайджанских эсеров («Иттифаг», «Экинчи» и т.п.) так и не стали заметной силой.

В декабре 1917-го эсеры получили в Бакинском совете рабочих и солдатских депутатов 66 мест из 190. В 1918-м левые эсеры вошли в коалицию с большевиками в «Бакинской коммуне». Затем их правые коллеги свергли большевиков и создали столь же недолговечную «Диктатуру Центрокаспия». При Азербайджанской Демократической Республике эсеры стали парламентской партией. «Мусульманский социалистический блок» с их участием получил 8 из 96 мест (8%) и портфели министров путей сообщения, почты и телеграфа и государственного контролера.

После советизации Азербайджана БК ПСР 16 июня 1920 года признал советскую форму диктатуры рабочих и крестьян «единственно реально осуществимой и целесообразной организацией государственной власти». Лояльность к советской власти не исключала для бакинских эсеров критику ее политики, но усложняла большевикам расправу с ними.

Однако в июне-августе 1922-го в Москве прошел судебный процесс против активных членов ПСР, которым припомнили старые грехи. Из 34 подсудимых 15 были приговорены к расстрелу. Впоследствии осужденные были амнистированы.

Суд над закавказскими эсерами начали готовить еще в ходе московского процесса. В качестве криминала против них выбрали серию пожаров бездействующих нефтяных вышек на Сураханских нефтепромыслах близ Баку, которые произошли 1, 7, 9, 10 и 16 апреля 1922 года. По подозрению в поджоге арестовали беспартийного рабочего Михаила Голомазова, который общался с эсером Федором Плетневым. Так в деле появился «эсеровский след»…

Тут следует отметить, что сама идея обвинить в пожарах эсеров не была такой уж абсурдной (хотя некоторые современные исследователи склонны списывать их на самовозгорание). В ходе стачки 1905 года поджогами нефтяных промыслов эсеры шантажировали капиталистов. По версии АзЧК, организатором поджогов 1922 года была член центрального бюро ПСР и оргбюро БК ПСР Ольга Степановна Сухорукова (она же Самородова, Спектор, Полянская). Она якобы предупредила о предстоящих арестах эсера Михаила Зайцева и передала ему директиву БК ПСР организовать поджог. Тот передал директиву Ф.Плетневу, который убедил сделать это Голомазова. 

При обыске нашли фото Сухоруковой на фоне горящей нефтяной вышки. Обвинение считало, что преступница с геростратовым комплексом запечатлела себя на фоне поджога. Но если она передала приказ через третьи руки, то как можно было так засветиться с фото? Ее вообще могли арестовать на месте пожара.

7 апреля Плетнева и многих других эсеров действительно арестовали. А 9 апреля Голомазов якобы и поджег бездействующую буровую в Раманы и был арестован. На суде он «признал свою вину полностью», Плетнев и Зайцев - «частично», остальные заявляли о невиновности.

Версия чекистов, какой бы убедительной она ни казалась ее авторам, оставляла слишком много вопросов. Если эсеры мстили за аресты, то без заявления об этом терялся весь смысл акции. Если они хотели добиться освобождения товарищей и прекратить аресты, то пошли бы на переговоры с властями. Да и уничтожение бездействующих вышек нивелировало эффект.

Голомазова арестовали 9 апреля после третьего пожара. А кто тогда устроил первые два? Если он же, то кто поджег вышки после его ареста - 10 и 16 апреля? Уже после ареста всех организаторов, 13 ноября сгорела водопроводная станция Насосная - основной источник водоснабжения всего Баку. Было бы вполне уместно предположить, что арестовали не всех или вообще не тех.

Сухорукову обвинили в «моральной ответственности за поджог» и в участии в совещании закавказских эсеров в феврале 1922 года. Она держалась с исключительным мужеством и достоинством. Хотя в тот период еще не били, но содержались эсеры в экстремальных условиях, и в апреле-мае объявляли голодовки протеста.

Историк-эмигрант С.Мельгунов писал, что беременную Самородову держали около мeсяца «буквально в склепe, в глубоком подвалe, без окон, в абсолютной темнотe день и ночь». В таких же «зловонных подвалах, без окон, без свeта» в период слeдствия сидeли и другие обвиняемые (и рабочие, и интеллигенты) по бакинскому социал-революционному процессу. 16-лeтний гимназист на сутки поставлен был в подвал с мазутом на битое стекло и гвозди».

В другом источнике утверждается, что отрицавших вину эсеров «посадили в подвал ЧК, в который пустили воду. Впустив воды настолько, что заключенным приходилось оставаться в стоячем положении, надзиратели подходили к ним через каждые 10 минут с вопросом: сознаетесь? Отвечая неизменно «нет», пытаемые оставались в подвале до тех пор, пока не впадали в обморочное состояние, и их выносили с распухшими ногами».

Но даже 6 июля С.М.Киров сообщал телеграммой в ЦК РКП(б) Назаретяну, что на тот момент дело еще «задерживалось необходимостью добиться сознания членов Бакинской организации в поджоге нефтяных промыслов. Сейчас сознались в этом два члена партии эсеров».

Всего под суд пошли 32 человека из Азербайджана и Грузии, имена которых, к сожалению, известны не полностью: «поджигатель» Голомазов, председатель БК ПСР Михаил Осинцев, бывшие члены БК ПСР Плетнев, Зайцев и Сухорукова, эсеры Николай Аношин, Авраамий Фонштейн, Иван Тер-Оганян, Сундукьянц, член областного комитета Николай Тарханов, советский служащий Клешапов, бывший замначальника Главмилиции Карашарлы, белогвардеец Иванов, бывший председатель Батумской городской думы Антон Булгаков и др.

В Баку был командирован зампред Совнаркома А.Рыков, который выступал с речами на нефтепромыслах и горячо осуждал вредителей-эсеров. Через 16 лет он будет расстрелян как «враг народа», в том числе и за связь с эсерами.

Начавшийся в Верховном ревтрибунале АзССР 1 декабря 1922 года судебный процесс сделали фактически закрытым. Недостаток открытости суда с лихвой компенсировался погромными статьями в бакинских и тифлисских газетах. Трудящиеся Закавказья требовали казни для подсудимых.

По отзыву А.Аркавиной, «сам «процесс» напоминал театрализованное зрелище. Заключенных везли по городу под устрашающим конвоем казаков с саблями наголо. Усиленная охрана окружала и скамью подсудимых. Попытки дать объяснения по сути обвинения тут же прерывались окриками». Тем не менее, подсудимые заявили об оказанном на них давлении и фабрикации доказательств со стороны Лаврентия Берии.

Суд был под постоянным контролем Москвы. Посреди процесса, 4 декабря, Киров дал телеграмму Ленину, с копией Сталину, о пожаре на водопроводной станции Насосная, который на деле случился еще 13 ноября. В следующей телеграмме Кирова в Политбюро, от 7 декабря, этот пожар уже фигурировал как некий аргумент для того, чтобы обязательно дать расстрел подсудимым, «особенно в силу последних событий: пожар станции Насосная, главных мастерских, крушение поездов». Ни в чем этом эсеров официально не обвиняли. Тем не менее Сталин, Молотов, Троцкий и Ленин проголосовали за смертный приговор.

После этого вынесение приговора 9 декабря было уже пустой формальностью, хотя ввиду умелой защиты и стойкого поведения подсудимых он все же оказался мягче. В частности вину трех «морально ответственных в принятии решения о поджоге промысла», включая Сухорукову, признали недоказанной и вместо расстрела им дали тюремное заключение. В итоге из 32 обвиняемых пятеро были приговорены к расстрелу, восемь человек освобождены от наказания, один оправдан.

Если в Москве эсеров обвиняли в основном в реальной борьбе с большевиками в гражданскую войну, то в Баку главным обвинением сделали фактически не доказанную уголовщину - поджог нефтепромыслов и даже сотрудничество с англичанами при казни 26 бакинских комиссаров, к чему они точно не имели никакого отношения. Был создан удобный шаблон для фабрикации уголовных дел на политических оппонентов, хотя власти избегали показательных судов вплоть до «Шахтинского дела» 1928 года.

Суд послужил трамплином в карьере Л.Берии. За «блестяще выполненное в государственном масштабе дело по ликвидации Закавказской организации партии эсеров» глава АзЧК Мирджафар Багиров наградил его золотыми часами с монограммой и премией в размере 500 млн рублей, а Ф.Дзержинский - именным пистолетом.

…После судебного процесса в Баку состоялась конференция рядовых эсеров, капитулировавших перед большевиками. В марте 1923 года Всесоюзный съезд объявил о самороспуске ПСР. Однако часть ее лидеров продолжала действовать в эмиграции.

Некоторых подсудимых по «бакинскому процессу» встречали потом в тюрьмах и политизоляторах. Так, Сухорукова три года провела в Бутырской тюрьме, после освобождения жила в Ленинграде. Но после 1925-27 гг. их следы теряются…

Сталин, сталкивавшийся с эсерами во время своей подпольной работы в Баку, 17 января 1938 года сообщил наркому внутренних дел Н.Ежову, что «в свое время эсеры были очень сильны… на бакинских электростанциях, где они и теперь сидят и вредят нефтепромышленности». Менее чем через месяц, 10 февраля, Нарком рапортует об аресте 25.218 эсеров по всему СССР. В Азербайджане их нашли всего 15.

...Последним, уже в июле 1941 года, был расстрелян диспетчер Петр Сагаев - бывший эсер-максималист и член совета «Диктатуры Центрокаспия»…

Эльдар ЗЕЙНАЛОВ


На снимках:

Шифрограмма С.М.Кирова с требованием смертной казни эсерам


Лаврентий Берия в 1920-е, когда он вел дело закавказских эсеров

Рза Карашарлы - один из подсудимых на процессе


Подожженные нефтяные вышки, 1905 г.

вторник, 28 ноября 2017 г.

Евросуд снял с рассмотрения 9 жалоб против Азербайджана

Все они касались длительного неисполнения судебных решений

В практике Европейского Суда по Правам Человека (ЕСПЧ), помимо выигрыша или проигрыша дела, встречаются и ситуации, когда дело исключают из списка Суда вообще без рассмотрения по существу. 

Причин этому может быть несколько, но самой распространенной является достижение мирового соглашения между сторонами, предусмотренного статьей 39 Европейской Конвенции по Правам Человека. Если заявитель и правительство-ответчик в процессе коммуникации дела придут к устраивающему их соглашению, то ЕСПЧ выступает его гарантом. При этом дело исключается из списка, и по нему выносится постановление, в котором дается лишь краткое изложение фактов и достигнутого решения. 

Несколько таких решений по делам против Азербайджана были опубликованы недавно на веб-сайте ЕСПЧ.

Так, в деле «Назим Гараев против Азербайджана» (№44677/13), которое представлял адвокат С.Гулиев, речь шла о длительном неисполнении решения азербайджанского суда до имущественному делу. По мнению заявителя, это нарушало статью 6-1 Конвенции (право на справедливый суд в разумные сроки) и статью 1 Протокола №1 (Р1-1) к Конвенции (право собственности).

После начала коммуникации, стороны пришли к мировому соглашению. Правительство обязалось выплатить 19.000 манатов в качестве компенсации материального и морального ущерба, а также исполнить судебное решение. Со своей стороны, заявитель отказывался от выдвинутых претензий.

Аналогичным образом, было достигнуто мировое соглашение и в деле «Севиль Аллахвердиева против Азербайджана» (No.35894/15). Заявительница тоже жаловалась на длительное неисполнение вынесенного в ее пользу судебного решения и, соответственно, нарушение статей 6-1 и Р1-1 Конвенции. 

В этом случае, Аллахвердиева удовлетворилась компенсацией морального ущерба в 3.600 евро (примерно 7.200 манатов) и обещанием выполнить судебное решение в 3-месячный срок. Приняв это во внимание, ЕСПЧ снял дело с рассмотрения.

В деле «Рафиг Иманов против Азербайджана» (No.47057/13), представленном адвокатом Т.Балоглановым, затрагивалась та же проблема, что и в первых двух делах. Мировое соглашение при этом включало выплату не только компенсации морального ущерба в размере 3.600 евро (7.200 манатов), но и судебных расходов в размере 500 евро (1.000 манатов). В соглашение не было включено обязательство исполнить решения национальных судов, что видимо, к моменту коммуникации дела было уже сделано.

Здесь следует отметить, что размер компенсации морального ущерба ввиду неисполнения судебного решения не является единым. Он меняется от дела к делу в зависимости от обстоятельств и длительности неисполнения решений, составляя в среднем 3.000-3.600 евро. Поэтому при написании этой части жалобы в ЕСПЧ, полезно просмотреть уже имеющиеся решения по похожим делам и ориентироваться на размер назначенной заявителям компенсации.

Однако достижение мирового соглашения в практике ЕСПЧ не является единственной причиной снятия жалобы с рассмотрения. Это иллюстрирует другое решение ЕСПЧ, принятое по делу «Акиф Азимов и другие против Азербайджана», где 6 жалоб были вообще сняты с рассмотрения на основании статьи 37-1(а) Конвенции.

В данном случае, ЕСПЧ объединил в одно производство жалобы Акифа Азимова (No.60787/09), Малейки Ахмедовой (No.29504/10), Чингиза Мамедова (No.59351/11), Таиры Шафиевой (No.7510/12), Севиль Алиевой (No.13442/12), Гаранфил Кязимовой (No.44739/13). И здесь также речь шла о длительном неисполнении решений национальных судов в пользу заявителей и нарушении статей 6-1 и Р1-1 Конвенции. Все они дошли до стадии коммуникации, и правительство Азербайджана изложило Евросуду свои аргументы по этим делам.

Как и предусмотрено Регламентом ЕСПЧ, ответ правительства был переслан заявителям для получения возражений с их стороны. Срок на это истек 22 марта 2016 года, но со стороны заявителей не поступило ни возражений или замечаний, ни просьбы продлить срок ответа. Тогда ЕСПЧ дал новый срок до 25 мая 2016 года, чтобы заявители определились, хотят ли они продолжать рассмотрение их жалоб. И на этот раз ответа тоже не последовало.

Результатом стал вывод ЕСПЧ, что «заявители могут рассматриваться, как не желающие далее настаивать на своих заявлениях». Теоретически, дальнейшее рассмотрение жалобы допустимо, но лишь «если этого требует соблюдение прав человека, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней». В данном случае, ЕСПЧ не нашел никаких особых обстоятельств, которые бы на это указывали, и в соответствии со статьей 37-1(а) исключил дело из списка на рассмотрение.

В принципе, статья 37-2 Конвенции позволяет восстановить жалобу в списке подлежащих рассмотрению дел, «если сочтет, что это оправдано обстоятельствами». Однако в практике Азербайджана такое ни разу не случалось.

Отметим, что почти каждое третье принятое Евросудом решение против Азербайджана касалось именно снятия жалоб с рассмотрения, в основном, в результате достижения мировых соглашений. Пик таких решений пришелся на 2013-2015 годы. 

Эльдар Зейналов.

http://ru.echo.az/?p=65259

понедельник, 27 ноября 2017 г.

«Свидетели Иеговы» продолжают жаловаться в Страсбург


Коммуницирована пятая жалоба этой общины

На веб-сайте Европейского Суд по Правам Человека (ЕСПЧ) опубликовано решение о коммуникации жалобы «Ариф Тагиев и другие против Азербайджана» (№66477/12).

Ее авторами являются 7 жителей г.Баку (Ариф Тагиев, Сахиба Агаева, Фазиля Бутаева, Галина Луптакова, Пакизат Маликова, Бахтияр Мамедов, Таргюль Сеидова), а также религиозная община «Свидетели Иеговы» в Баку.

Речь идет о больной проблеме с ввозом в Азербайджан религиозной литературы этой организации. Дело в том, что по национальному законодательству, для импорта любой религиозной литературы необходимо получить предварительное разрешение у Государственного Комитета по работе с религиозными структурами. Община несколько раз обращалась за таким разрешением, но встречала запрет на издания некоторых наименований и ограничения в количестве других изданий.

На два таких решения Госкомитета – от 13 октября и 23 ноября 2010 г. заявители подали жалобу в Сабаильский районный суд. Однако суд счел, что Госкомитет действовал в рамках своих полномочий и не нарушил закон, и 24 января 2011 г. отказал в удовлетворении иска. Рассмотрев 20 апреля того же года апелляционную жалобу на это судебное решение, Бакинский Апелляционный Суд (БАС) отменил решение и отправил дело для нового рассмотрения в Бакинский Административно-Экономический Суд (БАЭС) №1.

Дело было рассмотрено 9 сентября 2011 г., и суд частично удовлетворил иск, разрешив импортировать указанную в иске литературу, но отказав в выплате материальной и моральной компенсации. На сей раз, апелляцию подал Госкомитет.

БАС, опираясь на мнение эксперта о том, что некоторые из упомянутых публикаций содержат выпады против христиан и евреев, 18 января 2012 г. отменил решение суда первой инстанции и отклонил иск. 18 апреля 2012 года это решение было поддержано и Верховным Судом (ВС) страны.

Второй судебный процесс коснулся решений Госкомитета от 16 и 24 декабря 2010 и 7 января 2011 года. При этом иск передали в БАЭС №2, сославшись на территориальную юрисдикцию.

В этом случае вопрос стоял о том, что Госкомитет уменьшил количество экземпляров книг по сравнению с тем, что разрешалось ввозить раньше. Разрешенное количество вполне удовлетворяло собственные нужды общины. По мнению суда, получение книг больше этого лимита преследовало цель распространения их среди третьих лиц и прозелитизма (обращения в свою веру), что запрещено национальным законодательством.

Жалобы «Свидетелей Иеговы» на это решение были отклонены БАС 25 января 2012 и ВС 1 июня 2012 года.

Такая же судьба постигла и жалобы «Свидетелей Иеговы» на решения Госкомитета от 20 апреля и 13 мая 2011 года. Этот судебный процесс прошел три инстанции и завершился 11 апреля 2012 года отказом со стороны ВС Азербайджана. 

Тяжба в национальных судах, занявшая в каждом из этих случаев около года и больше, открыла заявителям путь в ЕСПЧ, где им помогли адвокаты Р.Кук, А. Карбонно и Дж.Уайз, практикующие в Великобритании, Франции и Грузии. Они и подготовили жалобу, зарегистрированную 21 сентября 2012 года. 

Заявители жалуются на нарушение действиями властей Азербайджана статей 9 и 10 Европейской Конвенции по Правам Человека, которые гарантируют соблюдение свободу мысли, совести и религии и свободу выражения мнения. Кроме того, заявители считают, что запрет на ввоз литературы был мотивирован дискриминацией этой общины в сравнении с другими религиями, что представляет нарушение еще одной, 14-й статьи Конвенции, взятой совместно с основными статьями 9 и 10. 

В этой связи, правительству были направлены соответствующие вопросы. После получения ответов они будут отправлены заявителям для возможных возражений и комментариев. После исчерпания аргументов сторон, процесс коммуникации будет завершен и дело будет передано для рассмотрения комитету или палате ЕСПЧ.

Отметим, что ранее уже была начата коммуникация по делам «Нина Петровна Гриднева против Азербайджана» (№29578/11) и «Фамиль Насиров и др. против Азербайджана» (№58717/10). Там речь шла о задержании, обыске и наказании тех «Свидетелей Иеговы», которые распространяли уже ввезенную литературу.

Кроме того, ведется переписка с властями еще по двум делам: «Фарид Мамедов против Азербайджана» (№45823/11) и «Фахраддин Мирзаев против Азербайджана» (№76127/13). Они касаются тех членов общины «Свидетелей Иеговы», которые не смогли реализовать гарантированное Конституцией право на прохождение альтернативной гражданской службы.

Таким образом, нынешняя жалоба является пятой по счету, представленной в Страсбург общиной «Свидетелей Иеговы». С учетом времени, которое уже прошло с момента регистрации жалобы, весь процесс в ЕСПЧ займет 6-7 лет. К сожалению, для европейской Фемиды эти сроки являются обычными, из-за чрезмерной перегруженности жалобами.

Эльдар Зейналов.

Газ. «Эхо», 25.11.2017 г.

понедельник, 20 ноября 2017 г.

В Азербайджане могут простить некоторые долги заключенным?

Ноябрь 20, 2017 15:00

Дж.АЛЕКПЕРОВА

На днях омбудсман Азербайджана выступила с предложением о списании долгов некоторых заключенных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях.

На заседании комитетов Милли меджлиса, посвященном обсуждению бюджетного пакета на 2018 год, омбудсман Эльмира Сулейманова заявила, что о создании производственных сфер в исправительных учреждениях говорится много, но результатов пока нет.

«Пусть хотя бы государство спишет алиментную задолженность некоторых заключенных», — сказала Э.Сулейманова.

В интервью Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов рассказал о том, какого рода долги встречаются у заключенных в стране.

ИНТЕРВЬЮ

— Много ли долгов у заключенных в Азербайджане, о каких суммах может идти речь и у кого они берут в долг?

— Прежде всего, расскажу о том, какого рода долги могут быть у заключенных. Часть этих долгов создается непосредственно преступлением или в связи с ним. Это может быть материальный ущерб от преступления, нанесенный государству или частному лицу. На человека, признанного виновным в преступлении, обычно возлагается и оплата судебных расходов, например, стоимость проведенной по уголовному делу экспертизы.

Обычно соответствующая сумма указывается в тексте приговора. На практике, без погашения суммы гражданского иска по приговору, у осужденного минимальные шансы быть помилованным или досрочно освобожденным. Он может заработать эту сумму, работая в колонии, или же погасить ее с помощью семьи и друзей. В крайнем случае, он может отбыть весь свой срок «до звонка» и выйти на свободу с долгом, который погасит уже после освобождения.

Часть долгов могла быть создана еще до совершения преступления. Например, человек купил мебель в рассрочку и не полностью выплатил банку взносы. Или квартира, в которой он живет, оформлена на его имя, и необходимо платить муниципалитету соответствующие налоги. Может быть, человек взял у кого-то в долг. Или же ранее суд при разводе с женой присудил ему выплату определенной ежемесячной суммы алиментов.

Здесь характерно то, что невыплата этих долгов напрямую связана с тем, что человек лишен свободы и лишен возможности полноценно трудиться и выполнять свои долговые обязательства. Но ведь банк, заплативший магазину за мебель, не должен страдать от того, что покупатель сел в тюрьму. В таком случае, могут наступить неприятные последствия.

— Как вы относитесь к предложению Эльмиры Сулеймановой о списании алиментной задолженности?

— Это разумно, потому что, если человек не работает и сам находится на содержании у государства, то и говорить о том, что он может что-то заплатить, нельзя. Хотя ситуация меняется, если осужденный работает — в таком случае, ему выплачивается часть заработной платы, и алименты можно платить оттуда.

Причем, надо учитывать и то, что суд, назначая размер алиментов, исходит из уровня реальных доходов ответчика. И если он изменился в связи с заключением, и размер зарплаты в колонии не позволяет выплачивать назначенную судом сумму, то ответчик может обратиться в суд с просьбой об уменьшении суммы до приемлемого размера.

Что касается других долговых обязательств, то с каждым из них должен разбираться суд, исходя не только из закона, но и из справедливости. Должен быть соблюден баланс между интересами общества (государства) и личности, особенно, если возможные санкции могут коснуться и членов семьи. Например, правильно ли выгонять на улицу детей и стариков, если отец семейства сидит за решеткой и не может выплатить долг за квартиру или сделанную когда-то покупку?

Кстати, февральское распоряжение президента, касающееся, помимо прочего, расширения возможностей труда в заключении и применении альтернативных санкций, позволяющих осужденному остаться на свободе и работать, при надлежащем исполнении может оптимально решить и проблему выплаты долгов. Ведь в том виде, в каком пенитенциарная система существует сейчас, то есть содержание в четырех стенах за счет государства и без работы, она культивирует из заключенных социальных иждивенцев.

— За долги заключенные могут подвергаться физическому насилию и избиению?

— Это уже третья разновидность долгов, создаваемая отношениями между самими осужденными. Хотя азартные игры в тюрьме и запрещены, но они существуют. Ведь для этого не обязательно создавать подпольное казино — достаточно сыграть на деньги («на интерес», как говорят заключенные) в какую-нибудь разрешенную настольную игру или поспорить на исход какого-то события. Те, кто спорит, не имея за душой достаточно денег для выплаты проигрыша, считаются «фуфлошниками», и с них спрашивают.

Кроме того, в каждой тюрьме есть свой магазин («ларек»), в котором можно купить что-то из разрешенных вещей на определенную сумму в месяц, если она конечно, есть. Если денег у заключенного нет, то он попадает в категорию «бедолаг», то есть безденежных и не опекаемых семьей. В тюрьме неофициально существует фонд помощи заключенным — «общак», и оттуда «бедолагам» обычно выделяется какое-то довольствие. Но они могут взять в долг и у кого-то из зажиточных товарищей по заключению.

В любом случае, возвращение долга — это святое дело, и сообщество заключенных за этим следит. Помимо финансовой стороны дела, тут еще есть и элемент развлечения для тех, кому круглые сутки нечем заняться.

Как «спрашивают»? Человека могут «поставить на счетчик». Это означает, что долг регулярно увеличивается на определенный процент. Тех, кто вообще отказывается платить, могут поставить в еще худшие условия, когда процент долга исчисляется не с исходной, а с текущей суммы, то есть в геометрической прогрессии («процент на процент пошел»). В короткие сроки долг может вырасти в несколько раз.

Человек может согласиться быть «обиженником» своего кредитора. Это означает личное рабство: «обиженник» будет выполнять грязную работу, неприятные поручения. Хозяин «обиженника» может «опустить» (ритуально изнасиловать) или пустить «торпедой», заставив нарушить порядок в тюрьме или даже убить кого-то. А может и простить.

Очевидный и первостепенный способ борьбы с описанными явлениями — запретить обращение в тюрьмах наличных денег. Они, в принципе, по закону и запрещены. На каждого заключенного при поступлении должны открыть лицевой счет в банке, и все закупки должны осуществляться безналично. Однако реальность далека от этого порядка.


пятница, 17 ноября 2017 г.

Распространен ли харассмент в Азербайджане?

Ноябрь 17, 2017 10:17

С.АЛИЕВА

Харассмент относительно новое слово в лексиконе, тем не менее, уже многие знают, что же означает это труднопроизносимое и непривычное для нашего слуха слово.

В уголовном законодательстве США харассмент — это преступление, нарушающее неприкосновенность частной жизни лица преследованием (телефонными звонками, письмами, слежкой и пр.), назойливым приставанием, домогательством. Совершается обычно с сексуальными мотивами…

Что касается Азербайджана, то совсем недавно и у нас одна история, связанная с обвинениями в домогательствах на рабочем месте, была предана огласке. Учительница школы-интерната для детей с ограниченными возможностями здоровья выдвинула против своего бывшего руководителя серьезные обвинения.

Так, бывший работник учебного заведения утверждала, что ее уволили за отказ принять непристойное предложение. В то же время, по словам директора, он ничего ей не предлагал.

В этой истории все весьма неоднозначно, ведь нужно признать, что иногда и женщины в своих корыстных целях могут что-то придумать, хотя таких случаев гораздо меньше реальных эпизодов с харассментом… Распространено ли данное явление в Азербайджане и как часто азербайджанские женщины становятся жертвами домогательств на рабочем месте?

Как отметил в беседе с Echo.az глава Департамента информации и аналитических исследований Госкомитета по проблемам семьи, женщин и детей Эльгюн Сафаров, в год Комитет сталкивается не более, чем с двумя случаями обращений по поводу харассмента, но и то нужно оговориться, что случается это не ежегодно.

«Впрочем, Государственный Комитет не проводил специального исследования, посвященного этому вопросу. Тем не менее вопросы относительно харассмента задавались в рамках других исследований, например, исследований, посвященных проблеме разводов в Азербайджане. Но надо сказать, что насильственная форма сексуального домогательства на рабочих местах в Азербайджане скорее редкость, чем обыденное явление,» — отметил Сафаров.

«Однако если женщина все же столкнулась с этим явлением и обратилась с жалобой в соответствующие структуры, то в 99% случаеввопрос решается в пользу жертвы, то есть ее восстанавливают на работе в случае незаконного увольнения, а также виновные лица обязательно понесут за это наказание», — рассказал Э.Сафаров.

Между тем глава Правозащитного Центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов сообщил в интервью Echo.az о том, что в стране отсутствует статистика жертв харассмента, однако это не означает, что случаев сексуальных домогательств в Азербайджане не фиксируется.

«Безусловно, подобные случаи имеют место быть в Азербайджане, но в отличие от стран Запада, о многих подобных случаях предпочитают не распространяться. Такие преступления очень сложно доказать, и жертвы попросту боятся, что не только не удастся наказать виновного, но еще и их самих выставят виновными,» — говорит правозащитник.

Впрочем, о каком наказании за харассмет можно говорить, если в Азербайджане даже жертвы изнасилования редко когда рискуют обратиться в правоохранительные органы.

В Азербайджане в год фиксируется всего несколько десятков изнасилований, хотя в реальности подобных преступлений гораздо больше. И это невзирая на то, что изнасилование не сложно доказать, так как остаются следы преступления, а харассмент весьма проблематично доказать. Если отсутствуют свидетели преступления, которые готовы его подтвердить, то доказать его фактически невозможно.

«Нередко можно услышать мнение о том, что если женщина будет одеваться в более закрытую одежду — это спасет ее от приставаний, но это не так, ведь если человек озабоченный, закрытая одежда его не остановит, о чем говорят случаи домогательств в таких консервативных странах, как Иран. Впрочем, поведение жертвы играет большую роль, но не в плане одежды. Многие жертвы уверены в том, что виновник выйдет сухим из воды, они боятся, что люди что-то не то о них подумают, что супруг (если женщина замужем) решит, что она вела себя неподобающим образом», — говорит правозащитник.

По его словам, полиция не любит браться за такие дела, и не только потому что доказать факт харассмента непросто, но и потому что жертва может передумать и забрать заявление.

Э.Зейналов говорит о том, что в стране были случаи, и их немало, когда молодые женщины совершали суицид при невыясненных обстоятельствах, и кто знает, возможно, именно сексуальные домогательства на работе, побуждали их совершить это.

По словам правозащитника, в Азербайджане до сих пор господствует стереотип, что просто так к женщине не пристанут, а если пристали, значит она сама виновата, сама дала повод, хотя это часто не так.

«Чаще всего представительницы слабого пола просто не готовы выносить случаи домогательства на суд общественности, потому им не остается ничего иного, как игнорировать намеки начальства, а если домогательства носят уже неприкрытый характер, то обычно они пишут заявление об увольнении и просто начинают искать себе новую работу», — резюмировал эксперт.

Отметим, что по данным Международной организации труда, до 50% работающих женщин в индустриальных странах являются жертвами сексуального домогательства. Цифры статистики могут быть занижены, потому что не все согласны сообщить о факте домогательства даже анонимно и далеко не всегда эти жертвы обращаются в суд за защитой своих прав.

http://ru.echo.az/?p=64581

"İşıqlı gələcək" fonunda Kürdəmir vendettası

Azərbaycanın sovetləşdirilməsindən sonra qan davası adətləri hətta kommunistlərin də arasında qalmaqda idi. 

1926-cı ilin dekabrında ÜİK(b)P-nın Mərkəzi Nəzarət Komissiyası (MNK) Azərbaycandan teleqram alır ki, Bakı Dairə Xalq Məhkəməsinin səyyar sessiyası Göyçay qəzasının Kürdəmir kəndində vaxtilə 16 kəndlinin qətli ilə başlayan düşmənçiliyi "ədalətsiz, qərəzli hökmü ilə bərpa edib". Bildirilirdi ki, Kürdəmirin 200 kəndlisi təşviş içindədir və kənddən qaçmağa hazırlaşır. 

Moskva narahat idi. Ona görə də məsələnin araşdırılmasına dair tələbnamə Zaqafqaziya Diyar Nəzarət Komissiyasına, ordan da Azərbaycan Kompartiyasının Mərkəzi Nəzarət Komissiyasına (AK(b)P MNK) göndərildi. Şikayətdə söhbət kommunistlərin əməllərindən getdiyinə görə AK(b)P MNK Pronin, Kazımov və Matveyevdən ibarət komissiya yaratdı. Komissiya hadisə yerinə yollanıb çox sayda şahid dindirdi. 

Tezliklə paytaxt komissiyasına aydın oldu ki, söhbət "Nikolayın vaxtından" bu yana davam edən əsil vendettadan gedirmiş. 

İntriqanın mərkəzində hansısa Mustafa Heydər oğlunun fiquru dururdu. Həmkəndlilərinin ifadələrinə görə onlarla kürdəmirlinin dostu ya da qohumu olan bu adam çar dövründə qətl və soyğunçuluqla məşğul imiş. 10-12 illik sürgün həyatında bərkiyib doğma yerlərə qayıdan Mustafa "musavat dövründə" heç bir siyasi partiyaya qoşulmur, "özünü qoçu kimi aparırmış, hamı da ondan qorxurmuş". 

Lakin sovet höküməti gəldi. Katorqa görmüş adam sovet hakimiyyətinə "sosial cəhətdən yaxın element idi". 1920-ci ildə Mustafa kompartiyaya üzv olur və milis rəisi vəzifəsinə təyin edilir. Görünür, keçmiş "qoçu" işə kompromissiz və sərt başlayıbmış. 

Beləliklə, 1921-ci ildə, o, barama oğurluğunun üstünü açır və haraya satıldığını öyrənir. Məlum olduğu kimi, Mustafa bununla cinayətkarın qohumları və kompartiyanın fəalları olan Qədirovların və Musayevlərin yolunu kəsir. Onlar da zəmanənin qaydalarına uyğun qisas alırlar: Mustafanın cinayətkar keçmişini üzə çıxardıb onun partiya sıralarında xaric edilməsinə nail olurlar. Təbii ki, bundan sonra o milis rəisi vəzifəsindən də qovulur. Həmin vaxtdan rayonda baş verən qətl və soyğun hadisələrini Mustafanın qohumlarından görürmüşlər. 

Mustafa borclu qalmır və , düşmənlərinin fikrincə, "bütün partiya üzvlərinə kin bəsləyir", onu partiyadan xaric etdiklərinə görə "ləkələməyə" çalışırmış. "Ləkələmək" deyərkən də bu qrup bütün kommunistlər barəsində onları nüfuzdan salacaq məlumatın toplanması nəzərdə tutulurdu. Xüsusən də bir zamanlar Kürdəmirin Rayon İcraiyyə Komitəsinin sədri vəzifəsində çalışmış Rizvan Ömərov haqqında. Mustafa onun cinayətlərinin (kəndlilərin döyülməsi və təcavüz) üstünü açdı. Ömərovun vəzifəsi əlindən alındı, özü də həbs edildi. Ömərov daha sonra məhkəmədə bəraət qazansa da, bir də heç vaxt inzibati vəzifələrə təyin olunmadı- bu da çox şeydən xəbər verirdi. 

Təbii ki, bu hadisə Ömərovun Mustafaya sevgisini artırmadı. Əvəzində partiyasız statusuna rəğmən partiya özəyinin bir hissəsini onun tərəfinə çəkdi. Qismən bu onunla bağlı idi ki, Qədirovla Ömərovun qrupu öz sui-istifadələri ilə məşhur idi - məsələn, birinin dükanından mal götürüb pulunu verməyə də bilərdilər. Ola bilsin ki, bu həm də partiyadaşların partiyaya üzvlük hesabına karyera qurmağı və yoxsulluqdan varlılığa keçməyi bacaran adamlara paxıllığı idi.. Bu versiyanı Azərbaycan Kommunist Partiyasının Göyçay Qəza Komitəsinin Təşkilat İdarəsinin rəhbəri M. Mirsəliyev səsləndirmişdi.

Nə isə ki, kənddə yerli kommunistlərin səylərilə intriqalar və qarşıdurmalar yarandı. Bu fonda 1922-ci ilin iyul ayının 21-nə keçən gecə Kürdəmir kəndində Rizvanın qohumunun -kompartiya üzvü komsomolçu Şirəli Ömərovun - naməlum şəxslər tərəfindən qətlə yetirilməsində Mustafanın qrupundan şübhələndilər. 

Hakimiyyət dərhal qətli siyasiləşdirib kəndə Qəza İcraiyyə Komitəsinin sədri Eyyubov, xalq hakimi Sadıxov və milis rəisi Məmmədovun tərkibində komissiya yolladı. Komissiya Əbdül Bağı Bağıyevin başçılığı ilə kommunistlərdən ibarət silahlı dəstə yaratdı. Dəstə tərəfindən Mustafa Heydər oğlu daxil olmaqla 40-a yaxın şübhəli həbs edildi. 

Mustafanın və qohumu Musa Məlikovun bəxti onda gətirdi ki, onları dəmir yolu ilə Göyçay həbsxanasına apardılar. Onlar həbsxanada əmin-amanlıqda - qətlə yetirilənin qohumlarının əli çatmayan yerdə idi. Qalanlarının belə şansı olmadı.

30 iyulda həbsxanaya göndərilməsi üçün növbəti 16 nəfər gətirildi. Lakin onların çatdırılmasında təbii (bəlkə də, qəsdən) gecikmə baş verir. Stansiyada boş vaqon olmadığından Bağıyev dustaqların çatdırılmasını 8 nəfərdən ibarət süvari mühafizə dəstəsinə tapşırır. Məhbusları iki-iki bağlayıb hər birinə mühafizəçi təyin edib Göyçaya piyada yollayırlar. Bir müddət dustaqları mühafizəçidən başqa həm də Kürdəmirdən partiya dəstəsinin üzvləri müşayiət edir, lakin sonra onlar dala qalırlar. 

Məhbuslar mənzil başına yetişmirlər. Axırda da bəlli olur ki, Qarabucaq yolayrıcında mühafizəçilər tərəfindən güllələniblər. Daha sonra mühafizəçilər hadisə haqqında heç kəsə xəbər vermədən yaxınlıqdakı kənddə arxayın çay içib dincəlirlər. Yalnız ertəsi gün tezdən mühafizə dəstəsi Göyçaya gəlmiş və baş verənlər haqqında qəza komitəsinin məsul sədri Hacıyevə xəbər vermişdir. O da yazılı raport tələb etmişdir. Avqustun 1-də milislər hadisə yerinə gəlmiş, müstəntiq, həkimlər və digər şəxlər protokol tərtib etmişlər. 

Mühafizəçilərin iddiasına görə 16 nəfər qaçmağa cəhd edərkən güllələnmişdir. Deyilənlər həqiqətə oxşamırdı, çünki dustaqlar bir-birinə bağlanmış və piyada idilər, mühafizəçilər isə atlı idilər və asanca onlara çatıb dayandıra bilərdilər, heç deyilsə bəzilərini. Şübhəsiz ki, qisas alınmışdır. 

Kənddə şayiələr yayılmağa başladı. Ələlxüsus da, kürdəmirlilər hesab edirdilər ki, 16 nəfərin güllələnməsində təkcə mühafizəçilər yox həm də qətlə yetirilmiş Şirəlinin qohumu Rizvan Ömərov, həmçinin keçmişdə atası məhbuslardan biri tərəfindən öldürülmüş Əbdürrəhman Ümidov da iştirak etmişlər. Beləliklə, söhbət vendettadan, özü də savadsız, cahil kəndlilər tərəfindən yox kommunistlərin həyata keçirdiyi vendettadan gedirdi. 

Tezliklə Mustafa Heydər oğlu qətldə əli olmadığını sübuta yetirib azadlığa çıxdı. Bunun əksinə isə 8 nəfər mühafizəçidən 5-ini məhkəməyə verdilər. Özbaşına güllələməyə görə 20 mart 1924-cü ildə Bakı Dairə Xalq Məhkəməsi Ağa Mürsəl oğluna, Dünyamalı Hacı oğluna, Fətulla Ağa-Əli oğluna, Xankişi Eyvaz oğluna və Nurəli Ələsgər oğluna ölüm hökmü oxudu, üstəlik Oktyabr inqilabının 5-ci ildönümü münasibətilə verilən əfvin onlara şamil edilməsini də yasaqladı. 

Məhkumların hamısı əslən Göyçayın Axtaçı və Carlı kəndlərindən olan kommunistlər idi. Çətin ki, onların kürdəmirlilərlə şəxsi haqq-hesabı olaydı yaxud da nüfuzlu birinin əmri olmadan bu cür özbaşınalığa cürət edəydilər. Lakin 20 ay sürən istintaq ərzində müstəntiq bu məqamı aydınlaşdırmamışdı. 

Bununla da kəndlilərin qisasın təşkilatçısı hesab etdiyi Ümidovla Ömərov cəzadan yaxa qurtardı. Mustafa partiyadan xaric edilməsi ilə yanaşı həm də həbsinin də heyfini çıxmaq məqsədilə onlarla münaqişəyə davam edirdi. 

1926-cı ildə Ümidova sui-qəsd edildi. Dərhal da Əli Əbdülrəhman oğlu, Samid Zərbəli oğlu və Həsən Seyid oğlu şübhə altına alındılar. Çünki güllələnənlər arasında Əlinin atası və əmisi, Həsənin qardaşı və qardaşıoğulları da var idi. İşə Mustafanı da qoşdular. Onu da həbs edilənlərlə yaxın olduğu üçün sui-qəsdin təhrikçisi hesab etdilər. Dördünü də qətlə cəhdə görə məhkum etdilər. 

Bax elə onda da kürdəmirlilərin dəmiryolu işçisinə 2 rubla yazdırdığı teleqram peyda oldu. Təşəbbüskarı isə 16 nəfərin içində 10 qohumu güllələnən və sui-qəsddən sonra özü də bir müddət həbsdə olan Heydər Nuh oğlu idi. Teleqramı kimisi özü imzalamışdı, kimisinin də adını ərəb hərfləri ilə rus mətninin altında yazmışdılar. 

200 kəndlinin "təlaşlı qaçışı"nı da mərkəz tez bir zamanda nüfuzlu komissiya yollasın deyə yazmışdılar. Əslində "16"-ların qohumlarından heç kəs heç yana qaçmamışdı və harasa köçməyə də niyyəti yox idi. Detallı hesablamadan sonra komissiya öldürülənlərin cəmi 86 qohumunu müəyyən etdi. Onlardan da çoxu imzasından ya da ərizəyə tərəfdarlıqdan imtina etmişdi. 

Mustafanın və onun yoldaşlarının gühankar olub-olmaması da qaranlıq qaldı. Kimisi onun şərləndiyini düşünürdü, kimisi də cavabdan boyun qaçırırdı. Heydər Nuh oğlu isə hökmün əsassız olması haqqındakı cümləni mətni tərtib edən rusun boynuna yıxdı: "Görünür, ərizəni yazan səhv edib, Mustafanın və digərlərinin günahsız olması barədə yazıb. Mən belə bir şey nə demişəm , nə də bunu yazmağı xahiş etmişəm". Deyəsən, öldürülənlərin qohumlarını Mustafanın taleyindən çox öz təhlükəsizliyi maraqlandırırdı, çünki təqiblər səngimirdi. 

Qalan məsələlərdə isə faktlar öz təsdiqini tapdı. Komissiya 22 mart 1927-ci ildə bunu öz nəticələrində qeyd etdi. Sənəddə kürdəmirli məsul işçilərin-Rizvan Ömərovla Cahan və Əbdüləli Qədirov qardaşlarının- işdən qovulduqdan sonra "16"-ların qohumlarını rahat buraxmayaraq intriqalarla məşğul olması təsdiqlənirdi. 16 kəndlinin muhakiməsiz güllələnməsindən sonra "kök salmış" qan davası faktı da qəbul edilirdi. 

Bununla da komissiya heç bir tövsiyə vermədən işini yekunlaşmış hesab etdi. Sözün düzü, hər hansı tövsiyə vermək çətin idi - o dərəcədə bu vendetta yeni hakimiyyətin Azərbaycan əyalətini sürüklədiyi "işıqlı gələcək"lə uzlaşmırdı. 

Bu işdə bolşeviklərin Azərbaycan reallıqlarını dərk etməməsi və planlarını iradə yolu ilə həyata keçirtmək cəhdi öz əksini tapdı. Gəlin dünənin qoçusunun partiya sıralarına qəbul olunub milis rəisi təyin edilməsini, dünənki dələduzun və təcavüzkarın rayon icra hakimiyyətinin başçısı təyin edilərək yem təknəsinə buraxılmasını, onun intriqaçıları və ictimai əmlakı talayanları öz ətrafında toplamasını, bir-iki partiya fəalının köhnə haqq-hesabı çürütmək niyyətinin mühakiməsiz edama səbəb olmasını və edam olunan həmkəndlilərinin 86 qohumunu sovet hakimyyətinin düşməninə çevirməsini xatırlayaq . Hətta cibdəki partiya bileti belə orta çağ adətləri ilə yaşayan adamları nə mələyə döndərə, nə də qabiliyyətlərini artıra bilmişdi. Ali təhsilli, təcrübəli milli kadrlar isə respublikadan sürgün edilir, təmizləmələr zamanı işdən qovulur, həbs edilirdilər...

Bu cür qanunsuzluğu istər çar, istərsə də ADR dövründə təsəvvür etmək çətindir. Lakin bir neçə il sonra 1920-21-ci illərdə olduğu kimi Azərbaycanda Nuxa üsyanının timsalında kəndli üsyanlarının yenidən alovlanması anlaşılandır. Amma bu artıq başqa mövzudur. 

Eldar Zeynalov.

(Rus dilindən tərcümə elədi - Mətanət Paşasoy)

Версия на русском языке:
https://eldarzeynalov.blogspot.com/2017/03/blog-post_2.html

вторник, 14 ноября 2017 г.

«Коллегиальная» монополия: «забить» на азербайджанские суды или довериться вчерашним школярам?

Ноябрь 14, 2017

Изменения, внесенные в Гражданский и Административный процессуальные кодексы, а также в закон «Об адвокатах» и утвержденные парламентом и президентом, вызвали негативную оценку у многих азербайджанских юристов и правозащитников.

Впрочем, оценка разнится в зависимости от того, является ли юрист членом Коллегии адвокатов. «Последняя оказалась в выигрышном положении, став монополистом в вопросе защиты и представительства клиентов уже не только в уголовных, но и в гражданских и административных делах», — заявил Dalma News директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

Отметим, что с 1 января 2018 года в Азербайджане с населением в 10 миллионов человек представлять граждан в суде смогут только члены Коллегии адвокатов. Их в стране менее 1000 человек.

Реакция на последние изменения в социальных сетях говорит сама за себя. Пользователи считают, что это попытка властей сократить поток жалоб в Европейский суд. Кто-то называет закон «смешным», отмечая, что это все равно, что запретить частные клиники и обязать лечиться только в государственных больницах. Общее мнение, что монополия на суды —  это неправильно.

Как рассказывает Эльдар Зейналов, завершен этап вытеснения из судебных процессов не членов Коллегии, начавшийся в 2000 году, когда их устранили от участия в уголовном процессе.

«В 2006 году был сделан следующий шаг, и не членам Коллегии запретили участвовать в заключительной стадии гражданского процесса – в рассмотрении дела в Верховном суде. Дело зашло так далеко, что без подписи члена Коллегии с приложением копии ордера не принимали даже сами кассационные жалобы. Ввиду очевидности того, что это отрезает доступ к правосудию неимущим, вмешался Конституционный Суд, и теперь на стадии Верховного Суда по гражданским делам могут предоставить бесплатного адвоката», — отметил он.

Аргумент сторонников устранения из судебного процесса не членов Коллегии, казалось бы, неоспоримый: «улучшение качества правовой помощи клиентам». Ведь юристы, которых не приняли в Коллегию адвокатов, вероятней всего, не смогли сдать приемные экзамены, т.е. не дотянули до необходимого уровня. А о тех представителях, которые участвовали в гражданских делах, не имея юридического образования, и говорить не стоит.

«Но именно этот аргумент – «улучшение качества» и является самым спорным. Ведь это качество обеспечивается лишь при некоторой оптимальной загрузке адвоката делами. А наши адвокаты, которых всего чуть больше 900, еще до принятия этих поправок были перегружены делами. Ведь по статистике на душу населения у нас в 4 раза меньше адвокатов, чем, скажем, в соседней Грузии», — отмечает наш собеседник.
Более того, всего около 250 адвокатов работают в сельских регионах, а не в столице. В целой Нахчыванской Автономной Республике с населением в 440 тыс. человек работает всего десяток адвокатов.

Статистика показывает, что по гражданским делам, которыми теперь придется заниматься исключительно членам Коллегии, в 2016 году в первой инстанции судов рассматривались 21913 дела по семейным проблемам, 1356 трудовых споров, 49605 дел о нарушениях договоров, 15300 дел в порядке особого производства, 253782 дел в порядке приказного производства (в основном из-за просроченных кредитов, до обвала маната в 2015 году их было на порядок меньше), 292 дела о защите чести и достоинства, 10.191 гражданских дел другого рода. Всего 352 тыс. гражданских дел.

При этом в таких делах всегда бывает две стороны (т.е. обычно нужны два адвоката на дело), и многие из этих дел ввиду несогласия сторон проходят все три инстанции.

А ведь никто не будет за членов Коллегии представлять интересы клиентов в административных (37490) и уголовных (12882) делах. В них тоже нужно проходить 2-3 инстанции, хотя защищать нужно всего одну сторону.

Итого, как подсчитал Зейналов, выходит примерно по 800 дел в год на адвоката: «Конечно, кто-то предпочитает закончить дело в первой инстанции, кто-то не нанимает адвоката вообще (хотя в уголовных и административных делах их тогда все равно наймет государство). Но даже если коллегии придется заниматься всего третью этих дел, то на качестве такой «помощи» можно будет поставить жирный крест».

При этом даже сейчас расценки на юридические услуги не всем по карману. Составление искового заявления по простому делу (например, расторжению брака) стоит 50 манатов. Участие адвоката в суде первой инстанции обходится в 250-350 манатов по простым делам и от 500-600 манатов и выше по сложным. И это еще минимальные суммы. Солидный адвокат за участие в судебном процесс по тому же расторжению брака еще 10 лет назад требовал 600 манатов (по тем временам это было 500 долларов). А за дальнейшее участие в деле в Апелляционном и Верховном судах необходимо доплачивать от 500 манатов и выше за каждую инстанцию.

Как рассказывает Эльдар Зейналов, раньше, можно было обратиться к не члену Коллегии, который согласился бы работать и за меньшую сумму. Сейчас с этим будет покончено, и некому будет сдерживать дальнейший рост гонораров в условиях 10-кратного роста предложения на рынке адвокатских услуг.

«Не может быть, чтобы в парламенте этого не представляли. Значит, наше общество ждет еще один сюрприз в этой области, вероятно, в виде «ленинского призыва» в Коллегию. На сегодня людей с дипломами юрфака не так уж мало, и каждый год их продолжают выпускать. Так что, по некоторым оценкам можно будет облегчить ситуацию за пару лет.
Но есть одно «но»: в свое время правила приема в Коллегию были ужесточены. Главным препятствием стало требование 3-годичного стажа практической работы. А где может работать по специальности такая масса юристов, если основной рынок – это именно представление интересов клиентов в судах, куда без членства в Коллегии теперь не пускают? Даже ради стажа такие юристы не пошли в общественные организации с их нищенскими зарплатами. Они могли куда больше заработать, помогая клиентам в гражданских делах.

Логично ожидать, что часть таких барьеров снимут, и в адвокатуру хлынут вчерашние студенты без опыта работы, в том числе и те, кто не учились прилежно. Конечно, это собьет цены на рынке услуг, но повлияет на качество предоставляемой помощи не лучшим образом. Ведь 3-летний стаж – это минимальный опыт, чтобы избегать в работе хотя бы грубых ошибок», —  сказал Зейналов.

Он предполагает, что примерно 3 года судебную систему будет лихорадить из-за «качественной» помощи вчерашних школяров, которые будут учиться сразу на живых людях. Хотя после этого адвокаты Азербайджана, может быть достигнут грузинского уровня.

«Почему я не мечтаю о европейском уровне, который нам обещают законодатели? Потому что на рынке адвокатских услуг еще долго будут преобладать люди, получившие образование во время независимости, когда уровень этого образования упал. Многие из выпускников юрфака не способны пройти даже простой тестовый экзамен.
Проблема, таким образом, носит комплексный характер, и ее решение путем шоковой терапии может существенно ухудшить защиту прав наших граждан в ближайшие несколько лет», — заключил Зейналов.

Между тем, один из членов Коллегии адвокатов Азербайджана, пожелавший остаться неназванным подтвердил, что с 1 января 2018 года цены на адвокатские услуги резко возрастут. При этом он отметил, что любой человек, согласно внесенным поправкам, по-прежнему может защищать себя сам или привлечь к этому любых близких родственников, о чем забывают люди, критикующие новые поправки.

Но ведь понятно, что не у каждого человека есть близкие, имеющие опыт в юриспруденции. Так что платить адвокатам по новым ставкам все-таки придется. Или же люди просто перестанут обращаться в суды.

Подготовил Мамед Мамедзаде

http://dlmn.info/ru/monopoliya-na-azerbaydzhanskie-sudy-ili-doveritsya-vcherashnim-shkolyaram/