вторник, 22 августа 2017 г.

Хотелось бы всех поименно назвать…

Залиха Исагызы
Хотелось бы всех поименно назвать,

Да отняли список, и негде узнать. 

(А.Ахматова)

80 лет назад, 31 июля 1937 года нарком внутренних дел СССР Николай Ежов подписал знаменитый приказ № 0447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». Уже 5 августа Азербайджан, как и другие республики СССР, накрыла волна первой массовой (т.н. «кулацкой») операции. 

О том, как она проходила, в беседе с Echo.az поделился директор Правозащитного Центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

- «Кулацкой» эту операцию можно было назвать лишь условно. На самом же деле, репрессиям подлежали вернувшиеся на родину после отбытия лагеря и ссылки кулаки и уголовники. Кроме того, руководители союзных республик могли добавить в этот «контингент» свою специфику.

Так, первый секретарь ЦК АКП(б) Мир Джафар Багиров запросил у Москвы разрешение на «изъятие» (арест) 5250 человек. Помимо 2200 уголовников и 1800 вернувшихся из ссылки кулаков, туда были включены участники повстанческих и диверсионных групп; вернувшиеся из лагерей политзаключенные; ранее не репрессированные беки, бывшие помещики и кулаки; бандпособников – общим числом 1250 человек. Их разбили на 2 категории: 1-ую надлежало расстрелять (туда попали 1500 человек), 2-ую – осудить к лагерям и ссылкам. Кроме того, из республики выселили 150 семей родственников «внутренних и закордонных бандгрупп». 31 января 1938 г. Политбюро ЦК ВКП(б) разрешило в Азербайджане расстрелять еще 2000, послать в лагеря 1000 человек. 

Это была первая, но не последняя массовая операция. По указке Москвы репрессировались и другие категории наших сограждан. Например, ссылкой и лагерями наказывали часть «членов семей изменников Родины». Наказанию на этнической почве подверглась часть немцев и курдов, иранцы, поляки, греки и т.д.

На фоне этих массовых операций, параллельно происходили и массовые репрессии против тех слоев населения Азербайджана, которые первоначально не были включены в приказ 0447: партийно-советской номенклатуры, ученых, нефтяников, военных…

- Как велось следствие и рассматривались такие дела?

- В тот период следствие велось очень поверхностно. Весной 1937 г. сотрудники НКВД получили полуофициальное разрешение Москвы бить подследственных – разумеется, в исключительных случаях и особо злостно запиравшихся. На деле же, меры физического воздействия – если не избиения, то многочасовые стойки или конвейерные допросы, не говоря о запугивании расстрелом и арестами членов семей – применялись ко всем. Были и такие, кто держался, но много больше было тех, кто подписывались под версией следствия, надеясь спасти жизнь и потом пожаловаться на пытки.

По доносам или по старым делам арестовывали одного человека и из него выбивали показания на других. Как правило, кроме признаний, в следственном деле ничего и не было. В результате, если такие дела доходили до суда, то разваливались, т.к. происходили массовые отказы от признаний и жалобы на примененные пытки. 

Так, например, из примерно 400 арестованных в Шемахе «повстанцев» открытому суду решились предать всего 14, но и они на суде тоже сделали попытку отказаться от признаний. Такой же конфуз произошел и с процессом по «делу Наркомзема» в Гяндже в августе 1938. 

Поэтому, НКВД предпочитал другой, внесудебный путь. Уголовников наказывали т.н. «милицейские тройки», созданные еще в 1935 году. Для остальных же обвиняемых были созданы «особые тройки», куда входили представители НКВД, Наркомюста и партийного органа. При таком составе «тройки» считалось лишним присутствие защитника и даже самого обвиняемого. Дела рассматривались заочно, фактически все подписывались под решением, составленным НКВД.

Для вынесения приговора даже не требовалось знать Уголовный Кодекс. Обычно использовались «литерные» статьи: КРА – контрреволюционная агитация, СОЭ – социально опасный элемент и т.п. 

По «этническим» массовым операциям, использовался еще более простой порядок, когда дела рассматривала списками в особом порядке т.н. «двойка», т.е. нарком внутренних дел и прокурор СССР.

Было и т.н. «Особое Совещание при НКВД СССР», рассматривавшиеся дела заочно. Этот же орган назначал наказание для «членов семей изменников родины» (ЧСИР).

В середине 1950-х эти дела в массовом порядке пересматривались, причем достаточно было реабилитировать кого-то одного из подельников, чтобы автоматически снималось обвинение с тех, кого он оговорил. Дутые дела рассыпались как карточный домик.

Массовые операции продлились 1,5 года и были остановлены директивой СНК и ЦК КП(б) 15 ноября 1938 г. Но репрессии продолжались, хотя и не с таким размахом, и в более поздний период.

- Известен ли состав троек НКВД Азербайджана и судьбы их членов?

В случае Азербайджана вершителями людских судеб в июле 1937 стали Ювельян Сумбатов-Топуридзе (наркомвнудел, председатель), Теймур Кулиев (председатель Верховного Суда) и Джангир Ахунд-заде (зав. Агитпропотделом ЦК). 

Через несколько месяцев Ахунд-заде сам был арестован и расстрелян в апреле 1938 г. В ноябре 1937 г. пошел на повышение Т.Кулиев. В январе 1938 г. сняли с должности и отправили в Москву Сумбатова. Он смог вывернуться, и даже вернулся и стал замепредседателя Совета Министров Азербайджана. Но после падения Берия в июле 1953 г. его арестовали, и он сошел с ума и умер в психбольнице в августе 1960 г.

В начале 1938 в новую тройку вошли новый наркомвнудел Михаил Раев (Яков Каминский), 3-й секретарь ЦК АКП(б) Мир Теймур Якубов и от прокуратуры - Али Гусейнов. И как в предыдущем случае, один из членов тройки (Якубов) пошел на повышение, остальных «задвинули». Раев-Каминский был арестован 12 ноября 1938 г. прямо в кабинете Багирова, и в дальнейшем расстрелян 4 марта 1939 года. Судьба Гусейнова мне неизвестна.

Якубов после падения Багирова стал первым секретарем ЦК АКП, а Кулиев дорос до председателя Совмина. После 1954 г. их понизили до директора завода и директора совхоза соответственно. В 1956-м исключили из партии «за грубые нарушения соцзаконности и активное содействие преступлениям Багирова». Впрочем, оба умерли в своей постели в 1970 и 1965 гг. К уголовной ответственности за тысячи поломанных судеб их никто не привлек, все критику переадресовали М.Д.Багирову и нескольким бывшим сотрудникам НКВД. 

По иронии судьбы, прокурором на суде Багирова был бывший член тройки, Руденко…

- Есть ли какая-то статистика репрессий того времени?

Взяв только самые крупные группы репрессированных: 8500 иранцев, 2200 уголовников, 1800 кулаков, 1250 повстанцев, бандпособников, членов антисоветских партий, 1073 «изменников родины» из «сталинских списков», примерно 1000 «членов семей изменников родины», 600 чел. (150 семей) родственников политических «бандитов», получаем примерно 16,5 тыс. репрессированных. Разумеется, окончательная цифра, с учетом других этнических операций, будет отличаться в большую сторону. 

Хотя национальный закон о реабилитации жертв политических репрессий был принят еще в 1996 г., но до сих пор не выведена более-менее правдоподобная и документально обоснованная цифра репрессий, не составлен мартиролог «красного террора» 1920-53 гг. Не известны даже итоги репрессий по отдельным операциям. 

В основном, это связано с тем, что монополия на хранение архивно-следственных материалов находится у спецслужб, и нормативно-правовая база для доступа к ним со стороны исследователей пока еще не проработана. 

Другая проблема – это хранение части архивно-судебных материалов в России. Дистанционный доступ к ним невозможен, нужно туда ехать и работать на месте (если еще допустят). А многие ли могут себе это позволить?

Наконец, есть и проблемы методологического порядка…

- А разве с определением «жертвы репрессий» не все ясно? Ведь прошел почти век…

Как ни странно, но в этом вопросе остается много неясностей. Например, со времен суда над Багировым принято считать, что репрессии начались с 1935. Тем самым, «красный террор» в Азербайджане был искусственно превращен в «сталинский» и «багировский». 

Но за несколько дней после Гянджинского восстания 1920 года было убито и арестовано больше людей, чем за весь 1937 г. По закономерности всех революций, исполнители массового «красного террора» 1920-х гг. впоследствии сами были репрессированы и долгое время преподносились обществу как невинные жертвы. Палачей судили по тем же меркам, что и их жертв, возведя на них ложные обвинения. Если судить исключительно с позиций закона, то и палачи должны быть хотя бы частично реабилитированы. Однако в пересмотре их дел отказывают. 

Не пересматривают и дела о восстаниях против Советской власти, а также о партизанской борьбе против нее (движение гачагов). Наш закон предусматривает, что «реабилитация не предоставляется … организаторам банд, совершавших убийства, грабежи и другие насильственные действия, а также лично участвовавшим в совершении таких действий в составе подобных банд». Выходит, что члены одних банд, грабившие и убивавшие население целой страны, под реабилитацию подпадают, а те «бандиты», которые сопротивлялись этой политике – нет.

Опять же: с точки зрения действовавшего тогда закона, всякий, кто покушался на власть коммунистов даже в частном разговоре, был виновен. Считать ли нам жертвами политических репрессий лишь «невинно» осужденных людей, т.е. верных ленинцев-сталинцев, или всех тех, кто пал жертвой борьбы компартии за монополию? 

Еще один сложный вопрос – о статусе тех 2200 уголовников, которые были репрессированы в 1937 г. по разнарядке (лимиту). С формальной точки зрения, раз против них не выдвигались политические обвинения, то и в число жертв политических репрессий включать их неправильно. С другой стороны, Советская власть повторно репрессировала их, уже отбывших свое наказание, потому что считала их социально вредными и социально-опасными. Репрессии по признаку принадлежности к определенной социальной группе вполне можно считать политическими.

Азербайджан подвергся чудовищному, кровавому, бесчеловечному эксперименту. Жертвами его стали и «классовые враги» (дворянство и буржуазия), и рабочие с крестьянами, и идеалисты, не желавшие верить в империалистический характер «советизации» Азербайджана, и карьеристы всех мастей. Нам надо назвать все имена, и выяснить, как это стало возможно, чтобы избежать повторения этой трагедии. Необходимы общественные обсуждения нашего прошлого… 

Газ. «Эхо», 18.08.2017

понедельник, 21 августа 2017 г.

Есть ли работа для бывших заключенных в Азербайджане?

Август 21, 2017 22:52
С.АЛИЕВА

Поиск работы в наши дни — занятие не из легких. Ежедневно десятки резюме рассылают вчерашние выпускники вузов и ведущие специалисты, по тем или иным причинам оставшиеся без работы. Но есть и такая категория граждан, для которых проблема трудоустройства стоит особенно остро. Речь идет о бывших заключенных.

Практически в любом государстве люди, имевшие судимость, сталкиваются с неприятием в обществе. По понятным причинам работодатели относятся к бывшим заключенным настороженно, а потому, перестраховываясь, отдают предпочтение сотруднику с незапятнанной репутацией. Очень редко бывшего заключенного оформляют в штат без лишних вопросов и проверок, а потому выпущенные на свободу мужчины и женщины чаще всего устраиваются на самые низшие должности, даже имея диплом о высшем образовании.

В Азербайджане, где проблема безработицы стоит достаточно остро, понятное дело, что заключенные в подавляющем большинстве случаев остаются не у дел. Как решается данная проблема, и решается ли она вообще?

Как заявил в беседе с Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов, согласно закону «О социальной адаптации лиц, освобожденных от наказания в пенитенциарных учреждениях» от 31 мая 2007 года, социальная адаптация включает систему правовых, экономических, организационных и социально-психологических мер.

«Они осуществляются в целях приспособления бывших заключенных к социальной среде, защиты их прав, свобод и законных интересов, предотвращения новых преступлений, которые могут быть совершены данными лицами, и способных влиять на них криминогенных факторов. Естественно, что сюда входит и трудоустройство. Государство заботится об этом двумя путями. С одной стороны, заключенные по своему желанию проходят обучение различным востребованным на свободе профессиям. Такие курсы профподготовки на сегодня существуют в колониях NN 2, 4, 5, 6, 7, 10, 16 и охватывают 164 человека,» — отметил правозащитник.

Зейналов добавил, что к классическим рабочим специальностям в последнее время часто добавляется обучение работе на компьютере.

«Тем, кто не имеет среднего образования, помогают его получить. С другой стороны, в число государственных структур, осуществляющих социальную адаптацию бывших заключенных, включены и органы службы занятости. Госслужбы должны обеспечивать этих лиц правовой, психологической и информационной помощью. На первое время им положена по закону выдача единовременного денежного пособия (464 маната),» — сказал Зейналов.

«Муниципалитеты, физические лица, юридические лица могут участвовать в осуществлении мер по социальной адаптации на основе добровольности. И это очень кстати, потому что некоторое время после освобождения бывшие заключенные считаются имеющими судимость, и это препятствует трудоустройству в госорганы, согласно ст. 27 закона «О государственной службе». В частном же секторе на это смотрят более либерально» — говорит правозащитник.

Отвечая на вопрос о том, может ли заключенный «вернуться» в профессию, Зейналов отметил, что пока не снята или не погашена судимость, ни один бывший заключенный не может устроиться на службу в государственном секторе.

«Кроме того, в приговоре может быть в качестве одного из наказаний включено лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в государственной или муниципальной службе (органах местного самоуправления). Этот «запрет на профессию», разумеется, не является пожизненным. Срок запрета составляет от 1 до 3 лет, если он является дополнительным наказанием, и от 1 до 5 лет — если это наказание основное,» — сказал Зейналов.

По его словам, обычно такой запрет связан с тем, что осужденный при совершении им преступления каким-то образом злоупотребил своим должностным положением (например, педофил использовал свои возможности как школьного учителя).

«В таком случае возвращение человека на аналогичную работу может привести к рецидиву,» — сказал Зейналов. «Но если школьный педагог, например, совершил дорожно-транспортное происшествие, то он вряд ли столкнется с запретом на профессию при вынесении приговора. Он сможет работать в частных школах и дошкольных учреждениях, а после погашения или снятия судимости — и в государственных.»




«С учетом запрета на прием на госслужбу людей с судимостью, квоты для трудоустройства бывших заключенных — это был бы нонсенс, потому что тогда государство навязывало бы предпринимателям частного сектора кадровую политику. Если же снять это ограничение для госслужбы, то в первую очередь на эту квоту будут претендовать не бывшие лагерные бедолаги, а проштрафившиеся чиновники, которые на следующий день после освобождения смогут снова взяться за старое,» — отметил он.

По словам правозащитника, статистика о том, сколько заключенных в Азербайджане ежегодно выходят на свободу, не публикуется.

«Но известно, что, например, за первое полугодие 2017 г. Министерство труда и социальной защиты выдало выходное пособие 2447 освобожденным заключенным. С учетом этого на свободу выходят примерно 5 тыс. человек в год (или 20% контингента). Впрочем, столько же или чуть больше осужденных занимают освободившиеся нары,» — сказал Зейналов.

Отвечая на вопрос о том, как потенциальный работодатель узнает о том, что работник «сидел», Зейналов отметил, что человека выпускают из тюрьмы со справкой об освобождении.

«На ее основании он получает удостоверение личности обычного образца. Там нет никаких пометок о судимости, так что, если он не захочет об этом сообщить частному нанимателю, тот об этом не узнает. Другая ситуация с госслужбой, где при приеме на работу проверяется и пункт о наличии или отсутствии судимости. Информация об осужденных и имеющих судимость хранится в базе данных МВД, применяется для служебного пользования и считается конфиденциальной информацией, которая защищена законом,» — сказал правозащитник.

По словам Зейналова, в странах Запада данный вопрос решается быстрее.

«В западных странах существуют службы пробации, которые занимаются бывшими заключенными первое время — самое критическое для рецидива преступления. У освободившихся заключенных, у которых нет семьи или сложные отношения с родственниками, есть где жить. Им за счет государства оказывают психологическую и медицинскую помощь, помогают и с трудоустройством. Без таких центров пробации заключенные могут не вписаться в общество и снова совершить преступление,» — сказал Зейналов.

«В Азербайджане это прекрасно понимают, и соответствующий пункт еще 10 лет назад был включен в закон «О социальной адаптации». Однако на этом дело и остановилось. В феврале этого года президент издал распоряжение, одним из пунктов которого было создание Службы пробации. Но прошло уже почти полгода, а пока что не видно, чтобы эта служба начала создаваться,» — сказал правозащитник.

«Будем все же надеяться, что наша неторопливая бюрократия все же не похоронит это хорошее начинание, и службу создадут. Тем более, что у нас есть с кого брать пример — в Грузии, у которой нет нефти, такую службу создали, и она себя полностью оправдала,» — сказал Зейналов.

http://ru.echo.az/?p=61995

четверг, 17 августа 2017 г.

Онлайн-свидания для азербайджанских заключенных: за и против

Э.РУСТАМОВА

Технически нет проблем для организации видеозвонков для заключенных в Азербайджане, быо бы желание у чиновников, считает глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

«Нет проблем с тем, чтобы организовать технический и визуальный контроль такого общения,» — отметил он в интервью Echo.Az.

«Особо опасных в этом плане заключенных можно будет вообще лишить видеозвонков и оставить только телефонную связь. Во-вторых, такие видеопереговоры может контролировать чиновник тюрьмы, их при необходимости можно легко записать и использовать как улику, а прервать видеосвязь можно, отключив Интернет. А видеосвидание было бы хорошим методом поощрения за законопослушное поведение,» — отметил правозащитник.

«В местах лишения свободы есть компьютеры. Но они либо не подключены к сетям вообще, если это учебный компьютер, или включены в служебные сети. Вместе с тем в новых следственных изоляторах, оснащенных залом для судебных заседаний с видеокамерами и микрофонами, уже есть техническая возможность для проведения телеконференций, например, для удаленного допроса свидетелей в других странах. Осталось только распространить это и на уже осужденных, разумеется, под контролем администрации,» — сказал Зейналов.

Он также считает, что для заключенных это будет возможность научиться работать на компьютерах.

«Основной проблемой системы наказания в уголовном праве остается высокий процент рецидивной преступности и повторного попадания заключенного в пенитенциарное учреждение. И с этим пытаются бороться, пытаясь устроить будущую жизнь заключенных на свободе. Раньше осужденных учили только работе на станках, сварочному делу, то есть техническим рабочим профессиям. Но за порогом тюрьмы третье тысячелетие, там работа на компьютере не только даст возможность заработать, но и уже становится жизненной необходимостью,» — считает он.

«Изучение новых технологий доставляет им удовольствие. Большинство из них никогда прежде не работали на компьютере. В основном заключенные изучают программирование, работу с текстами, графическими программами»,- говорит правозащитник.

Однако, по словам эксперта, руководство Пенитенциарной системы Азербайджана не заинтересовано в подключении компьютеров к Сети для осуществления онлай-свиданий заключенных с родственниками.

«В тюрьмах Азербайджана отбывают наказание и иностранные граждане, у которых нет возможности встречаться с родными. Особенно нуждаются в онлайн-свиданиях иностранцы и граждане АР, чьи родственники, например, из-за состояния здоровья не могут приехать на встречу к осужденному. Пока этот вопрос неторопливо обсуждается чиновниками, есть информация, что осужденные осваивают видеозвонки с помощью тайно пронесенных в тюрьму мобильных телефонов», — сказал Зейналов.

«Одно время чиновники опасались и телефонных звонкови, переписки. В Грузии, насколько я знаю, уже разрешают держать (или использовать) ноутбук в камере. Да, при таком варианте общения может возникнуть проблема идентификации собеседника. Например, возможно, с домашнего компьютера звонит под видом родственника воровской авторитет,» — отмечает Зейналов.

По его словам, такая проблема существует и сейчас при телефонных звонках.

«Она решается только частично: возможен телефонный звонок только из тюрьмы, чтобы в журнале у тюремного чиновника зафиксировался вызываемый номер. Но большой вопрос, кто на самом деле будет на том конце линии? Если же контроль с двух сторон, то администрация будет знать, с кем именно и когда было общение. Плюс, как я уже сказал, можно записывать или прервать и сами звонки, если они покажутся подозрительными. Было бы желание это осуществить, а за контролем дело не станет», — заключил Э. Зейналов.

Газ. "Эхо", 15.08.2017

http://ru.echo.az/?p=61856

пятница, 11 августа 2017 г.

Тюремная экономика для Азербайджана

Как создать рабочие места для заключенных и сэкономить миллионы манат

Эльдар Зейналов,
глава Правозащитного центра Азербайджана

Прошло уже 5 месяцев после опубликования распоряжения Президента Азербайджанской Республики «Об упорядочении деятельности в пенитенциарной сфере, гуманизации политики наказания, а также расширении применения альтернативных видов наказания и процессуальных мер принуждения, не связанных с изоляцией от общества»  от 10 февраля 2017 г.  Документом был предусмотрен комплекс мер по повышению организации эффективного управления, в  целях привлечения лиц, лишенных свободы, к общественно-полезному труду, восстановления существующих производственных участков и создания новых участков в учреждениях отбывания наказания, а также разработка мер по стимулированию участия предпринимателей в данной деятельности.

Председатель общественного объединения «Наблюдение за местами лишения свободы», доктор юридических наук, профессор Кямиль Салимов в беседе с Echo.az дал подробный комментарий по данной теме.

- Привлечение осужденных к труду непосредственно предусмотрено ст. 8 Кодекса по исполнению наказаний АР и считается эффективным средством в исправлении и перевоспитании  заключенных и их интеграции в общество после освобождения от наказания.

В Азербайджане  в последние годы среднее количество заключенных превышает 20 тыс. человек  (239 заключенных на 100.000 населения). Причем почти 100% тюремного населения трудоспособны. В основном это мужчины трудоспособного возраста, всего 2% составляют женщины, доля несовершеннолетних тоже мизерна. 

Бюджет Пенитенциарной Службы в 2017 составляет 80.751.539 манат, в пересчете на одного заключенного это составляет примерно 10 манат в день. Эта сумма после девальвации маната составляет всего 5 евро. Это больше, чем в Украине (2.68 евро), но меньше, чем у соседей (в Армении и Грузии, например, в день тратят 6-7 евро). При переходе же на европейские нормы затрат (не менее 99 евро в день) затраты на тюрьмы из бюджета должны будут вырасти в 20 раз.
Но даже и сейчас, месячное содержание каждого заключенного обходится налогоплательщикам в 2,5 минимальной зарплаты, причем без какой-либо ощутимой отдачи. В условиях экономического кризиса это слишком накладно. Именно этим и можно объяснить факт, что правительство, в поисках внутренних ресурсов, обратилось к теме трудоустройства заключенных. 

- Насколько сложной будет эта перестройка?

В принципе, совсем с нуля начинать не придется. Когда-то в колониях Азербайджана существовало промышленное производство, и оно было прибыльным. В 1990 г., например, доля привлеченных к труду заключенных составляла 67,8%, а по некоторым колониям превышала 80%, объем производства (в ценах 2005 г.) превышал уровень 2005 г. в 335 раз! Это наглядно иллюстрирует имеющиеся внутренние ресурсы.

Однако необходимо учесть новые реалии, в частности, рыночный характер экономики, наличие частного сектора экономики и т.д. Поэтому в 2008-2009 гг. группой юристов (Н.Тагиев, К.Салимов, Н.Керимов) совместно с институтом стратегических исследований Министерства экономики АР были проведены комплексные исследования в этой области. По результатам было издано пособие «Производственные участки Пенитенциарной Службы», подготовлены предложения  по экономико-правовому  обоснованию обеспечения   занятости в пенитенциарной сфере. Нами были предложены необходимые изменения и дополнения в законодательство Азербайджанской Республики. При этом были изучены предложения со стороны международных организаций,  обобщен опыт различных стран по привлечению осужденных к работе и организации  эффективного производства в местах лишения свободы.

- В распоряжении Президента говорится о привлечении частного капитала…

- Это отражает мировую практику в этой сфере. Возьмем, к примеру, Америку, где государство привлекает частный капитал, экономя бюджетные деньги.

В США самое большое в мире тюремное население в 2,2 млн. осужденных, на которых тратится 50 млрд долларов в год, Прибыль же от производимых трудом осужденных товаров и услуг составляет около 70-73 млрд. долларов США.

Главный вопрос - сделать все необходимое для интеграции осужденного в общество после освобождения от наказания. Департамент Программы тюремной промышленности и коррекции, который был создан в 1913 году, занимается обучением трудовой этики и приобретением навыков, необходимых для успешной интеграции  в обществе после освобождения от отбывания наказания, а также привлечением бизнес структур. Сюда входят и техническое обучение,  и организация работы, и повышение квалификации участвующих в Программе заключенных. 

В тюремной государственной индустрии  США созданы целые отрасли промышленности:  печать (тиражирование), производство  и реставрация мебели, посадка и выращивание растений, производство текстиля, вышивка художественных и сувенирных изделий, содержание скота, прачечная. Бюро агробизнеса включает молочные фермы, выращивание технических культур (в основном выращивание сбор хлопка), и.т.д.

В настоящее время в 37 штатов легализовали заключение тюремного труда частными корпорациями, которые осуществляют свою деятельность в государственных тюрьмах. В список таких компаний входят сливки корпоративного общества США: IBM, Boeing, Motorola, Microsoft, AT &T, Wireless, Texas Instruments, Dell, Compaq, Honeywell, Hewlett-Packard, Nortel, Lucent Technologies, 3Com, Intel, Northern Telecom, TWA, Nordstrom's, Revlon, Macy's, Pierre Cardin, Target Stores и многие другие. Две крупнейшие частные компании, вкладывающие средства в тюремную экономику, только за один 2016 год указали годовые доходы в размере 1,6 млрд. и 1,7 млрд. долл. США. 

- А как этот труд повлияет на главную задачу наших тюрем – исправление преступников? 

- В данный момент рецидив среди лиц, освобожденных из мест лишения свободы, составляет 67% (данные из СМИ). Одним из главных причин столь высокой рецидивной преступности осужденных, является неиспользование для ресоциализации вовлечения заключенных в общественно-полезную трудовую деятельность.

Обычно в качестве причин приводят отсутствие условий для трудовой занятости осужденных, несовершенство производственно-хозяйственной деятельности пенитенциарной системы и  низкая экономическая эффективность труда осужденных;  отсутствие новых принципов привлечения к труду осужденных; отсутствие рабочих мест и развитие производственной и социальной сферы пенитенциарной системы. 

Между тем,  опыт зарубежных стран наглядно показывает, что в странах, где деятельность по перевоспитанию осужденных опирается на труд, наиболее низок процент рецидивной преступности и общий уровень преступности в целом (Швеция, Норвегия, Швейцария, Дания). 

Таким образом, создание рабочих мест и привлечение осужденных к труду это не только огромная экономическая проблема, но и задача, имеющая большое значение для обеспечение безопасности общества, без решения которой мы не сможем достичь поставленных целей наказания. 

- И каковы же пути выхода, с учетом нынешней сложной экономической ситуации?

- Необходим комплексный подход. Одно лишь Министерство юстиции АР не сможет решить эту проблему, так как оно не обладает материальными и финансовыми ресурсами. Необходима разработка и принятие  государственной программы по привлечению осужденных, отбывающих наказание, к труду и обеспечению их занятости. 

Для этого в Азербайджане имеются все ресурсы. Главное - выработать правильную и конструктивную стратегию. По моему глубокому убеждению, необходимо отказаться от полного бюджетного финансирования, к которому мы все так привыкли. Новая стратегия должна предусматривать привлечение бизнес инвестиций со стороны. Государство же должно создать соответствующий инвестиционный климат путем принятия пилотных программ, программ развития отдельных отраслевых направлений и минимального финансирования. 

Необходима разработка наиболее перспективных направлений производственной деятельности пенитенциарных учреждений, обеспечения их собственным производством для выпуска конкурентоспособной продукции, обновления имеющейся производственной базы и.т.д. Это не просто приведет к повышению эффективности исправления и перевоспитания осужденных, но и к огромной экономии денежных затрат, повышению заработной платы тюремного персонала и.т.д

- Как это все отразится на реформе пенитенциарной системы?

- Несмотря на значительные изменения в пенитенциарной системе Азербайджана, как и во многих странах постсоветского пространства, в ней все еще сохраняются остатки Советской системы. Учет нынешнего экономического развития Азербайджана,  реализация потенциала международно-правовой интеграции помогут завершить трансформацию пенитенциарной системы.  

Обеспечение работой попутно решает множество других проблем. Возьмем, к примеру, проблему противодействия криминальным структурам, создающим угрозу нормальному функционированию исправительных учреждений – «авторитетам» и «общакам» (воровской кассе). Одним лишь наказанием эту проблему не решить, потому что и у нее есть экономические корни.

Представьте себе, что лицо, имеющее на иждивении детей, престарелых родителей, одним словом, являющееся единственным кормильцем в семье, попадает в места лишения свободы. В случае материальной нужды, он обращается за помощью в «общак» и становится «повязан» с криминальными структурами,  которые его контролируют и в любой момент могут потребовать от него совершения преступлений. Этого бы не было, если заключенный мог бы заработать эти деньги сам.

Кроме того, без возмещения причиненного преступлением ущерба, как правило, невозможно помилование и условно-досрочное освобождение.

Есть и другая проблема – институционализация заключенных. За долгие годы без работы заключенные теряют трудовые навыки, возможность освоения профессий, которые можно было бы применить после освобождения. В результате, человек не приживается на свободе и возвращается в  места лишения свободы

На решение этих и других вопросов в своей основе и нацеливает распоряжение Президента.

Газ. «Эхо», 11.08.2017 г.

четверг, 10 августа 2017 г.

80 лет назад в Азербайджане началась «кулацкая операция» НКВД

Хотелось бы всех поименно назвать,

Да отняли список, и негде узнать. 

(А.Ахматова)

Ровно 80 лет назад, 31 июля 1937 года нарком внутренних дел СССР Николай Ежов подписал знаменитый приказ № 0447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». Уже 5 августа Азербайджан, как и другие республики СССР, накрыла волна первой массовой (т.н. «кулацкой») операции. 

Месяцем ранее, 2 июля Политбюро ЦК Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков) предписало НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников и разбить их на две категории. Наиболее опасных, отнесенных к 1-ой категории – расстрелять. Тех, кто попал во 2-ую категорию – вновь осудить к лишению свободы.

Чтобы упростить рассмотрение этих дел, при НКВД республик были созданы тройки, куда вошли по одному представителю от НКВД, Верховного Суда и ЦК Компартии республики. В случае Азербайджана вершителями людских судеб в июле 1937 стали соответственно Ювельян Сумбатов-Топуридзе (наркомвнудел, председатель), Теймур Кулиев (председатель Верховного Суда) и Джангир Ахундзаде (зав. Агитпропотделом ЦК). В начале 1938 тройка обновилась, и туда вошли наркомвнудел Михаил Раев (Яков Каминский), 3-й секретарь ЦК АКП(б) Мир Теймур Якубов и от прокуратуры - Али Гусейнов. Тройка рассматривала дела заочно и использовала даже не Уголовный Кодекс, а «литерные» статьи: КРА – контрреволюционная агитация, КРТД – контрреволюционная троцкистская деятельность, СОЭ – социально опасный элемент и т.п. 

А объем кровавой работы «тройкам» предстоял немалый. По запросу первого секретаря ЦК АКП(б) Мир Джафара Багирова, Москва «санкционировала изъятие» 5250 человек. Туда вошло 2200 уголовников, 1800 вернувшихся из ссылки кулаков, 1250 участников повстанческих и диверсионных групп; вернувшихся из лагерей мусаватистов, иттихадистов, дашнаков и духовенства; ранее не репрессированных беков, бывших помещиков и кулаков; бандпособников. Из них планировалось расстрелять 1500 человек. Кроме того, Москва дала «добро» на выселение из республики 150 семей родственников «внутренних и закордонных бандгрупп». В дальнейшем, 31 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) разрешило дополнительно расстрелять в Азербайджане 2000, послать в лагеря 1000 человек. 
Шифровка М.Д.Багирова о "лимитах", 9.07.1937

«Кулаками», впрочем, массовые репрессии не ограничились, Вскоре начались «национальные» операции против иностранцев, диаспор и этнических групп тех стран, которые были враждебны к СССР. Так, в июле 1937 г. из приграничной полосы Азербайджана и Армении выселили 1325. В том же месяце началась «немецкая» операция, в августе – «польская» и «румынская». В сентябре репрессии коснулись т.н. «харбинцев» («бывшие служащие Китайско-Восточной ж.д. и реэмигранты из Манчжоу-Го, осевшие на железнодорожном транспорте и в промышленности Союза»), в ноябре – латышей, в декабре – греков, в декабре – эстонцев, литовцев, финнов, болгар. В январе 1938 г. была дана директива об «иранской операции» (из Азербайджана выселили около 6.000 чел.), в феврале – о репрессировании болгар, македонцев и афганцев.

Правда, с «национальными» контингентами разбирались уже не тройки, а т.н. «двойка» - комиссия из наркома внутренних дел и генерального прокурора СССР. Но списки («альбомы» - из-за того, что листы заполнялись и подшивались горизонтально) готовились, конечно, в Баку. 

С немцами и поляками было проще – они жили в Азербайджане еще с XIX века. Старательно выискивали и жертв из других категорий. Так, по трем протоколам в феврале-марте 1938 «двойка» приговорила 31 грека из Азербайджана (15 к расстрелу). Российские коллеги сообщили недавно, что в феврале 1938 г. были приговорены 20 «харбинцев» из Азербайджана. В том же феврале, когда НКВД Азербайджана получил директиву о репрессировании бывших эсеров, срочно разыскали 15 человек.

Кроме того, на основе приказа НКВД №00486 от 15 августа 1937 Особое Совещание (ОСО) при НКВД СССР в массовом порядке репрессировало и «членов семей изменников Родины», т.е. совершеннолетних близких родственников лиц, осужденных на основании статей 64-73 Уголовного Кодекса Аз.ССР (аналоги российской «58-й статьи»). 

Широко распространено мнение о том, что на показательных и закрытых судебных процессах «признавались все и во всем». Оно глубоко ошибочно и оскорбительно для памяти тех, кто не сломался и отказывался от признаний, если не на следствии, то в суде. 

Например, по т.н. «Шемахинскому делу» в ноябре 1937 г., на суд Специального присутствия Верховного Суда Азербайджана вывели всего 14 человек, тщательно отобранных из примерно 400 арестованных тогда в Шемахинском районе «повстанцев». Но даже на этом постановочном процессе произошел бунт – многие жертвы пыток на суде перед лицом общественности (пусть даже и специально подобранной) отказались от признаний. Поэтому с остальными обвиняемыми по делу решили не рисковать и месяц спустя заочно пропустили их дела через «тройку». Такой же конфуз произошел и с процессом по «делу Наркомзема» в Гяндже в августе 1938. На закрытых заседаниях ВК ВС СССР (например, по «делу Каспара») отказы от признания вины тоже были нередкими.

Факты показывают, что тройка в 1937-38 гг. использовалась не только против первоначально обозначенного контингента (кулаки, дворяне, уголовники), но и тогда, когда сфальсифицированных следственных материалов не хватало на судебное дело. Определенные лимиты для арестованных и расстрелянных, установленные для троек по «кулацкой операции», были в результате значительно перекрыты.

Массовые операции длились 1,5 года и были остановлены директивой СНК и ЦК КП(б) лишь 15 ноября 1938 г. Но репрессии продолжались, хотя и не с таким размахом, и в 1939-41 гг.

Возникает естественный вопрос: скольких жертв стоил Азербайджану «Большой Террор» 1937-38 гг.? Внятного и достоверного ответа на него до сих пор не дано.

И меньше всего стоит ориентироваться на «лимиты» в 8250 человек, запрошенные в 1937-38 гг. первым секретарем АКП(б) Мир Джафаром Багировым. Достаточно отметить, что поименный и основанный, вероятно, на справках об исполнении расстрелов, список арестованных и расстрелянных в 1937-38 гг., опубликованный в свое время в газете МНБ «Сархад», включает около 4200 расстрелянных (выше лимита в 3500, запрошенного по 1-й категории). При этом в списке, по какой-то причине, обнаруживается всего чуть больше десятка не-мусульманских имен, что говорит о том, что даже эта цифра расстрелянных не может считаться окончательной... А ведь были еще высланные и отправленные в лагеря (во многих случаях расстрелянные «лагерными тройками» уже там).

В «сталинских расстрельных списках», которыми еще до суда предрешались приговоры Военной Коллегии Верховного Суда СССР (ВК ВС СССР), мы находим еще 1073 жителя Азербайджана. Из них 935 осуждены к расстрелу (в этой части есть частичное совпадение со списком газеты «Сархад»). В основной массе люди из «сталинских списков» были т.н. «номенклатурными работниками», т.е. коммунистами, занимавшими посты в партийно-хозяйственной иерархии. А беспартийными и рядовыми коммунистами занимались не суды, а ОСО и тройки. Также, как и ЧСИР, которых было репрессировано по меньшей мере столько же.

Взяв только самые крупные группы репрессированных: 8500 иранцев, 2200 уголовников, 1800 кулаков, 1250 повстанцев, бандпособников, членов антисоветских партий, 1073 «изменников родины» из «сталинских списков», примерно 1000 «членов семей изменников родины», 600 чел. (150 семей) родственников политических «бандитов», получаем примерно 16,5 тыс. репрессированных. Разумеется, окончательная цифра, с учетом высланных немцев, греков, курдов, будет отличаться в большую сторону. 

Но есть и методологические сложности. Уже давно идет спор о том, с какого времени вообще исчислять «грехи» чекистов и коммунистических лидеров Азербайджана? Судя по приговору 1956 г. по «делу М.Д.Багирова и других», подсудимые «в целях создания ложных обвинений в тяжких государственных преступлениях против честных советских граждан по указанию Багирова производили массовые необоснованные аресты граждан и широко применяли запрещенные советским законом методы ведения следствия» лишь с 1935 г. Тем самым, «красный террор» в Азербайджане был искусственно превращен в «сталинский» и «багировский».

Еще один вопрос, при обсуждении которого традиционно ломается много копий: считать ли жертвами политических репрессий лишь «невинно» осужденных людей? Ведь, с точки зрения Советской власти, многие из осужденных в 1930-х были осуждены «законно» (потому что советские законы охраняли монополизм компартии и классовую дискриминацию) и «обоснованно» (например, в случае членов антипартийных группировок или «антисоветских» партий). 

По этой причине, в период хрущевской оттепели не реабилитировали обвиняемых по «московским процессам» (Каменев, Зиновьев, Радек, Рыков, Бухарин и др.). До конца 1980-х отказывали и в реабилитации по делам, рассмотренным до 1935 г., вроде «Шахтинского дела», «Промпартии», троцкистов, мусаватистов, эсеров. 

Не менее виноваты перед Советской властью были те, кто поднял против нее оружие. Даже под закат СССР, в 1989 г. было отказано в реабилитации 241 члена партии «Иттихад», осужденных за подготовку восстания в Баку в 1921 г. Не исключено, что они и по сей день не реабилитированы, т.к. наш закон о реабилитации 1996 г. тоже предусматривает, что «реабилитация не предоставляется следующим лицам, лишенным свободы законным и обоснованным образом: …организаторам банд, совершавших убийства, грабежи и другие насильственные действия, а также лично участвовавшим в совершении таких действий в составе подобных банд».

Насколько правильно для нашего времени, что члены одних банд, лишивших Азербайджан независимости, грабивших и убивавших граждан республики, считаются «невинными жертвами террора», а те, кто боролся с иностранной оккупацией с оружием в руках, из числа жертв террора официально исключены, т.к. их наказали «законным и обоснованным (!) образом»?..

Спорят и о том, стоит ли включать в число жертв террора самих палачей, на каком-то из этапов чистки попавших в эту мясорубку? В обычном оправдании по суду основанием является сам факт необоснованности привлечения к уголовной или административной ответственности, причисление к жертвам политических репрессий. При политической же реабилитация целью является восстановление политических, социальных и гражданских прав жертв, возмещение им моральных потерь, а также ликвидация других последствий произвола.

С правовой точки зрения, многие из обвинений против таких одиозных фигур, как Берия, Ягода, Ежов или Багиров, не выдерживают критики. Однако их не только не оправдывают по суду, но и вообще необоснованно отказывают в пересмотре их уголовных дел.

Вместе с тем, в период СССР некоторых из известных исполнителей «красного террора» включили в число «кристально честных чекистов», «верных ленинцев» и реабилитировали. Например, в 1950-х реабилитировали руководителей АзЧК в 1920-х гг. Баба Алиева, Эюба Ханбудагова, Новруза Ризаева, членна тройки Джангира Ахунд-заде. В 1992-93 в России реабилитировали «засветившихся» как истязатели по многим бакинским делам сотрудников НКВД Азерб.ССР Давыда Акопова и Марка Шера… 

А ведь размах репрессий при подавлении многочисленных восстаний в 1920-30 годах, проведении коллективизации, включающий осужденных, расстрелянных без суда и следствия, раскулаченных и ссыльнопоселенцев, не только сопоставим, но и превышает показатели 1935-39 гг., за которые осудили Багирова и его команду. 

Например, летом 1920 г. большевики при взятии Гянджи, по данным западной печати, вырезали до 15.000 мусульман. Председатель Центрального бюро Турецких коммунистических организаций Мустафа Субхи дает несколько иную оценку, но и там фигурируют 15,5-16 тыс. пострадавших: «Ворвавшиеся красноармейцы довольно круто обращались… Насчитывается от 3500–4000 убитых мирного населения (женщин и детей, раненых не встречается). Все трупы найдены большей частью в садах, внутри домов и в подвалах… В целях сохранения населения нашим командованием было арестовано до 12.000 человек». Были публично казнены несколько сотен человек, осуждены и расстреляны около 80 офицеров азербайджанской армии. 

Все это делалось по приказам наркома внутренних дел Азерб.ССР Гамида Султанова, наркома по военно-морским делам Чингиза Ильдырыма, командующего 11-й Красной Армии М.Левандовского и др. Все они в дальнейшем попали под репрессии и были реабилитированы по приговорам 1937-38. Мученическая смерть в целом затмила их прежние грехи.

А вот участники реальных восстаний против коммунистов в период СССР никогда под реабилитацию не подпадали. 

Еще один сложный вопрос – о статусе тех 2200 уголовников, которые были репрессированы в 1937 г. по разнарядке (лимиту). С формальной точки зрения, раз против них не выдвигались политические обвинения, то и в число жертв политических репрессий включать их неправильно. С другой стороны, Советская власть всегда проявляла к уголовникам политический интерес. Сразу после революции 1917 года их считали «социально близкими» пролетариату, считая преступность «социальной язвой капитализма» и «пережитком прошлого». А через 20 лет на них уже смотрели как на «социально вредный элемент» и пытались целенаправленно выкорчевать так же, как и другие «вредные и ненужные» при социализме слои населения (кулаки, бывшие дворяне и т.д.). 

Достаточно отметить создание и активное функционирование с мая 1935 (еще до «Большого Террора»!) т.н. «милицейских троек» для ускоренного рассмотрения дел уголовников. «Милицейские тройки» имели право осуждать на сроки до 5 лет. Во время Большого Террора уголовникам и деклассированным элементам часто давали «литерные» статьи СОЭ, СВЭ (социально опасный, социально вредный элемент) без привязки к конкретной статье УК. Это придавало подобным делам осужденных во внесудебном порядке политический оттенок. Аналогичным образом действовали нацисты, записывая в категорию «асоциальных» и помещая в концлагеря цыган, проституток и пр. «мешающих порядку» граждан.

Возьмем ту же «кулацкую операцию». Человек отбыл назначенный ему срок, вернулся в общество, а его без какого-либо нового преступления, лишь за принадлежность к определенной социальной группе, снова лишали свободы, могли даже расстрелять. Да и в лагерях, за отказ выйти на работу заключенных обвиняли в «контрреволюционном саботаже» по 58-й статье и могли расстрелять. Определенно, эту часть уголовников, далекую от какой-либо политики, тоже следовало бы считать жертвами политических репрессий. 

Кажется, нам уже пора понять, что Азербайджан подвергся чудовищному, кровавому, бесчеловечному эксперименту. Жертвами его стали и «классовые враги» (дворянство и буржуазия), и рабочие с крестьянами, вместо улучшения жизни получившие еще более жестокую эксплуатацию, и идеалисты, не желавшие верить в империалистический характер «советизации» Азербайджана, и карьеристы всех мастей. Нам надо назвать все имена, и выяснить, как это стало возможно и как избежать повторения этой трагедии. Противопоставляя среди репрессированных «чистых» - «нечистым», «виновных» – «невиновным», раздувая роль той или иной этнической группы в репрессиях, которые коснулись всех слоев общества, мы тем самым уходим от объективной оценки и осуждения совершенного в Советский период эксперимента. Не случайно, в Азербайджане до сих пор не увековечены места захоронений и не составлен мартиролог жертв репрессий…

Эльдар Зейналов.

http://minval.az/news/123711982

пятница, 28 июля 2017 г.

Россия хочет, но не может репатриировать граждан Азербайджана?

Июль 28, 2017 17:19

Э.РУСТАМОВА

Российские власти при желании заключенного репатриироваться в Азербайджан порой не идут навстречу. Это делается из-за опасения, что на Родине осужденному удастся путем коррупции добиться досрочного освобождения. Об этом заявил в интервью Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

«Все наши граждане в РФ имеют право на консульскую поддержку. Однако бесплатного адвоката дипломатические службы Азербайджана в России, естественно, не обеспечивают, так как это обязанность российских властей. Заключенный из Азербайджана имеет право после вступления приговора в законную силу просить о переводе его для отбывания срока в Азербайджан. Эта возможность предусмотрена двусторонними договорами,» — сказал правозащитник.

«В Азербайджане осужденные граждане России тоже имеются, но их на порядок меньше. Это связано с тем, что в основном едут азербайджанцы в Россию, а не наоборот», — говорит Зейналов.

Правозащитник отметил, что официальной статистики, за что сидят граждане Азербайджана в РФ, нет.

«Но, судя по сообщениям российской печати, в большинстве своем граждане Азербайджана осуждаются за имущественные преступления, в том числе с применением насилия. Это связано с тем, что сложился стереотип о России, где можно легко заработать крупные деньги. Когда же плохо владеющий русским языком соотечественник сталкивается с жесткой российской действительностью, он часто идет на преступления, чтобы не возвращаться и не гнуть спину на поле в родном районе,» — сказал Зейналов.

«Еще одна категория дел, о которых пишет российская пресса, — это преступления, связанные с половой неприкосновенностью (изнасилования, домашнее насилие и т.п.). Очевидная причина — в стереотипе о легкодоступности российских женщин. При этом приезжие мужчины с Кавказа, встречая теплый прием у российских дам, при этом оказываются не готовы иметь дело с самостоятельными, готовыми ответить, привыкшими к равноправию женщинами, и распускают руки, как бы они это сделали в своей деревне,» — отметил правозащитник.

Отметим, согласно статистике за первую половину 2017 года в российских тюрьмах отбывают наказание 29 397 иностранцев.

Как сообщает АПА со ссылкой на RT, более 90% всех иностранных заключённых сидят за совершение тяжких и особо тяжких преступлений, таких как незаконный оборот наркотиков, убийство, разбой, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, изнасилование и грабёж.

В 2016 году в исправительных учреждениях России содержалось 29 822 выходца из-за рубежа, тогда как в 2015 году — 28 714 человек.

По данным за первую половину 2017 года, в российских тюрьмах отбывают наказание 12 граждан США. В 2016 году в тюрьме находились 7 американцев. В 2015 году — 4 человека.

Среди стран СНГ на первом месте по количеству отбывающих наказание в России заключенных — Таджикистан. По данным за первые шесть месяцев 2017 года, 8 002 гражданина этой страны отбывали наказание в российских тюрьмах. На втором месте находятся выходцы из Узбекистана — 6 362 человека. Далее идут украинцы — 4 761 человек и азербайджанцы — 2 350 человек.

Газ. "Эхо", 28.07.2017

http://ru.echo.az/?p=61346

Страсбург продолжает «Кавказскую» серию решений против Азербайджана

Июль 28, 2017 17:03

Эльдар ЗЕЙНАЛОВ,
Глава Правозащитного центра Азербайджана

Прецедентное решение Европейского Суда по Правам Человека (ЕСПЧ) по делу «Кавказ Мамедли против Азербайджана» продолжает оставаться ориентиром для Страсбурга при рассмотрении жалоб азербайджанских оппозиционеров на нарушения свободы собраний и объединений в ходе публичных собраний 2011-2013 гг. В июле ЕСПЧ принял решение еще по 4 групповым делам об административном преследовании за участие в несанкционированных демонстрациях и митингах. 

Так, были приняты постановления по делам «Бабаев и Гасанов против Азербайджана» (жалобы №№ 60262/11, 69437/11 и 53662/13), «Мирзаев и другие против Азербайджана» (№№ 12854/13, 28570/13 и 76329/13), «Аббас и другие против Азербайджана (№№ 69397/11, 70966/11, 73706/11 и 935/12), «Алисой и другие против Азербайджана» (№№ 78162/13, 79517/13 и 3245/14). Заявители по этим делам, будучи активистами различных оппозиционных партий и движений, подверглись административному аресту за участие в демонстрациях 15 мая, 19 июня и 31 июля 2010 года, 11 марта, 2 и 17 апреля 2011 года, 20 октября и 17 ноября 2012 года, 12 и 26 января, 12 октября 2013 года.

При всем разнообразии поводов для этих демонстраций, всех их роднит то, что они были запланированы оппозицией как мирные акции протеста в пределах центральной части азербайджанской столицы, но не были санкционированы Бакинской городской исполнительной властью и потому были разогнаны полицией сразу же, как на них стали собираться участники. ЕСПЧ в этом вопросе разделяет точку зрения, что свобода мирных собраний должна гарантироваться властями вне зависимости от разрешенности собрания, и полиция должна вмешиваться лишь в случае, если собрание носит насильственный характер. Однако в упомянутых случаях, заявители были задержаны не за какие-либо насильственные действия, а просто за то, что они появились на месте сбора и принимали участие в несанкционированном собрании. 

После задержания полицией, демонстрантам не позволили связаться с семьями и выбрать адвокатов по своему выбору, чтобы подготовиться к суду. На самом суде, задержанных навязали государственных адвокатов по назначению, которые или отмалчивались, или же ограничивались формальными заявлениями, не требуя, например, проведения допроса дополнительных свидетелей, просмотра видеозаписей и т.п. Судьи основывали свои решения исключительно на показаниях тех полицейских, которые задержали гражданина и составили протокол, либо просто на самом протоколе. В зал суда не допускалась публика и пресса, хотя само заседание формально не объявлялось закрытым. В суде апелляционной инстанции, арестованным уже разрешалось использовать нанятых семьей адвокатов, но дополнительные свидетели игнорировались, и апелляционный суд поддержал решение суда первой инстанции.

Применив тот же подход, что и в деле Кавказа Мамедли, ЕСПЧ пришел к выводу, что власти не смогли действовать с должной терпимостью, чтобы обеспечить право заявителей на свободу собраний, не представили достаточных и уместных причин, оправдывающих арест заявителей и их осуждение. Наложенное на них наказание не соответствовало обстоятельствам дела, и было непропорциональным. Разгон демонстрации и арест заявителя не могли поэтому не иметь эффекта, отвращающего заявителей от участия в политических демонстрациях. Без сомнения, эти меры влияли на других сторонников оппозиции и общественность в целом, удерживая их от участия в демонстрациях и, в целом, от участия в открытых политических дебатах. Следовательно, имело место нарушение статьи 11 Европейской Конвенции по правам человека.

ЕСПЧ также пришел к выводу, что процедура суда в целом не соответствовала гарантиям справедливого суда по статье 6-1 и 6-3 Конвенции.

ЕСПЧ отметил, что заявителей арестовали не за неподчинение полиции, а за участие в демонстрации, и что есть достаточно элементов, указывающих, что суд, накладывая арест, тоже действовал произвольно при рассмотрении фактических обстоятельств и правовых основ ареста. Таким образом, имело место нарушение и ст.5 Конвенции.

Евросуд также решил, что одно лишь признание факта нарушения Конвенции не является достаточным, чтобы скомпенсировать моральный ущерб заявителей, и обязал правительство Азербайджана выплатить компенсацию в размере от 6.000 до 10.000 евро каждому из них, а также скомпенсировать понесенные ими судебные расходы.

Осталось добавить, что заявители были представлены азербайджанскими адвокатами Асабали Мустафаевым, Русланом Мустафазаде, а у двух заявителей адвокатами были Халидом Багировым и Н.Керимли.

Газ. «Эхо», 28.07.2017

http://ru.echo.az/?p=61342