среда, 21 июня 2017 г.

«Свидетели» в суде

Евросуд коммуницировал жалобу «Свидетелей Иеговы» против Азербайджана

Религиозной конфессии «Свидетелей Иеговы» (СИ), имеющей государственную регистрацию в Азербайджане с 22 декабря 1999 года, благодаря публикациям в местной прессе создана репутация если не подпольной, то радикальной организации. Основные претензии к «Свидетелям» традиционно связаны с их пацифистской позицией с категорическим отказом проходить военную службу, и высокая активность в распространении своего вероучения через печатные издания СИ, часть которых «забракована» властями. Периодически это вызывает конфликтные ситуации, которые беспокоят международные организации и правительства стран Запада.

Вместе с тем, председатель Государственного Комитета по работе с религиозными образованиями (ГКРРО) Мубариз Гурбанлы в интервью агентству APA в декабре 2015 года назвал «смешными и абсурдными» заявления о притеснении СИ: «У Свидетелей Иеговы в Азербайджане есть и община, и деятельность. Среди христианских общин, эта община является импортирующей самое большое число книг. Мы запрещали распространение этих книг, так как они запрещены во всем христианском мире. Эти книги не дают распространять во Франции, Италии, Германии, Великобритании, и Азербайджан поступает так же». 

Заведующий Отделом теологической экспертизы ГКРРО Нахид Мамедов в интервью агентству Trend в августе 2016 года уточнил, что под запрет попадают те книги, «в содержании которых есть призывы против светского государства, идеи превосходства одной религии или секты перед другими, вызывающие религиозную вражду». Помимо СИ, под запрет попадают издания кришнаитов, салафитов, хавариджей, нурсистов, гюленистов, радикальных шиитов. По словам Н.Мамедова, «список этой литературы постоянно представляется таможенным и правоохранительным органам».

Однако следует заметить, что в отличие, скажем, от России, список экстремистской литературы не доступен на сайте ГКРРО или Таможенного Комитета. В таком случае, получатель литературы может узнать о ее запрете только после получения отказа таможни ее выдать. То же самое касается и литературы, неофициально привезенной частными лицами.

Возможно, что достаточно скоро в этот вопрос будет внесена ясность. Дело в том, что недавно Европейский Суд по Правам Человека (ЕСПЧ) коммуницировал жалобу «Нина Петровна Гриднева против Азербайджана» (No. 29578/11), отправленную в Страсбург еще 6 лет назад.

Основанием для жалобы послужило наказание, которому подверглась 70-летняя гражданка Азербайджана за распространение литературы СИ 24 сентября 2010 года. Она была задержана полицией за этим занятием и доставлена в Сабаильское Районное Управление Полиции. После допроса в течение нескольких часов, женщину обвинили в продаже религиозной литературы вне разрешенного пункта торговли, по статье 300.0.3 Кодекса об Административных Проступках (КАП). Однако суд, куда Гридневу привели без адвоката, не стал рассматривать дело, и ее сначала вернули в РУП, а потом освободили, отобрав паспорт.

27 сентября Гриднева пришла в полицию и заявила, что оснований для ее преследования по суду нет, т.к. она просто выражала свои религиозные убеждения. В ответ, офицер полиции возразил, что распространяемые ею книги запрещены ГКРРО, но согласился дать ей недельный срок, чтобы она обеспечила себя защитником.

5 октября 2010 г. полиция переквалифицировала обвинение по ст. 300.0.2 КАП, как запрет на распространение религиозной литературы, не разрешенной к импорту ГКРРО. На следующий день в суде, куда пришла Гриднева, ей сообщили, что дело возвращено в полицию для доследования ввиду проблем с доказательствами. Ходатайство о прекращении дела у нее принято не было, потому что дело на тот момент еще не было принято судом.

Лишь 19 октября, получив от ГКРРО письмо о запрете книги, которую распространяла Гриднева, полиция добилась решения Сабаильского районного суда. Гриднева была признана виновной и оштрафована на 200 манат (на тот момент – примерно 200 евро).

Не согласившись с решением суда, заявительница подала апелляцию, ссылаясь на ряд статей Европейской Конвенции по Правам Человека. Но ее жалоба была отклонена 18 ноября 2010 г. Бакинским Апелляционным Судом на основе письма из ГКРРО, в котором говорилось, что книга, которую раздавала Гриднева, не имела разрешения на импорт. Более того, по национальному законодательству, даже разрешенные к импорту книги должны были использоваться не для распространения, а лишь для внутренних целей религиозной организации по ее зарегистрированному юридическому адресу. В любом случае, для распространения религиозных книг требовалось предварительно получить разрешение, и распространять их только в помещении, по которому зарегистрирована организация. 

Апелляционный Суд также посчитал, что в данном случае не было никакого преследования по религиозному признаку, а лишь административное наказание за неисполнение положений действующего законодательства.

В ответ, Гриднева пожаловалась в ЕСПЧ на 3 нарушения. Одно заключалось в том, что ее в нарушение права на свободу, гарантированного статьей 5 Конвенции, подвергли аресту и задержанию в течение 11 часов. Другое – во вмешательстве в ее свободу религии и свободу выражения мнения (статьи 9 и 10), третье - в дискриминации как представительницу религиозного меньшинства (статья 14 вместе со статьями 9 и 10 Конвенции). Сейчас до жалобы дошла очередь, и ЕСПЧ официально сообщил правительству Азербайджана о сути жалобы и задал сторонам соответствующие вопросы. 

Как правило, обмен аргументами в процессе коммуникации занимает примерно год. По окончании коммуникации, дело поступит на рассмотрение Комитета (из 3 судей) или Палаты (7 судей), которые оценят приемлемость жалобы и решат, есть ли в ней нарушения Конвенции.

С учетом того, что с 2010 г. практика наказания за несанкционированное распространение религиозной литературы не изменилась, можно ожидать интересный прецедент Евросуда.

Мы все являемся свидетелями тревожного роста религиозного фанатизма и экстремизма, и задача властей – защитить от них граждан. Но правила, касающиеся распространения религиозной литературы, с 1992 года усложнились настолько, что не могут не поднимать вопросов. 

Неясно, почему такой важный документ, как список экстремистской литературы, не является общедоступным? Почему ту или иную книгу запрещают без судебного решения в стране, где цензура была отменена еще в 1998? Почему не публикуются заключения экспертизы, касающиеся запрета той или иной книги? А если человек захочет подарить или продать кому-то свою религиозную книгу, должен ли он брать для этого разрешение и клеить на нее акцизные марки? Если книга в принципе разрешена к импорту (скажем, Коран или Библия), то обязательно ли ее распространять только в храме и нельзя ли просто подарить соседу или знакомому? Наконец, почему в Евросуд по таким проблемам нашим гражданам обратиться легче, чем в «родной» Конституционный Суд? Словом, вопросов много, в отличие от ответов.

К тому же, в Евросуде на стадии коммуникации уже находится другая жалоба - «Религиозная община Свидетелей Иеговы против Азербайджана» (No. 52884/09), тоже касающаяся распространения религиозной литературы в Азербайджане.

Летом 2008 года ГКРРО разрешил импорт части присланной в адрес СИ литературы, при этом не пропустив некоторые из книг, усмотрев в них религиозную вражду. «Свидетели» судились, но проиграли дело во всех национальных судебных инстанциях. В результате, в Страсбург ушла жалоба по уже упомянутым статьям 9, 10 и 14 Конвенции.

Отмечу, что заявителей в этих двух жалобах в ЕСПЧ представляют не местные, а западные юристы из Лондона, Монреаля, Нью-Йорка, Вены и Тбилиси. А это значит, что влиять на них будет сложнее, чем на азербайджанских адвокатов, да и страсбургские судьи, при прочих равных условиях, отнесутся к таким жалобам внимательней.

Эльдар Зейналов.

Газ. «Эхо», 21.06.2017 г.

суббота, 17 июня 2017 г.

Дедовщина под прицелом Евросуда

Опубликовано решение ЕСПЧ о смерти азербайджанского солдата

Среди разнообразного наследия СССР, полученного нашей республикой, есть и унаследованная от Советской Армии «дедовщина», или практика издевательств старших солдат над младшими. Временами эти «неуставные отношения» заканчиваются смертями жертв.

Институт военных исследований «Хазар» («Каспий») на основе анализа открытых источников считает, что потери вооруженных сил Азербайджана в 2016 г. составили 147 человек, из них 38 погибли в не боевых условиях. Среди небоевых потерь отмечены самоубийства (10), убийства со стороны сослуживцев (8), смерти по неосторожности или в результате несчастных случаев (8). Остальные смерти приходятся на автоаварии, болезни или произошли по неизвестным причинам.

Было бы неправильным отрицать, что самоубийства могут происходить из-за несчастной любви, убийства – из-за случайного выстрела, а несчастные случаи бывают и случайными. Поэтому так важно качественное расследованин каждого такого случая.

Первым этапом такого расследования является дознание в виде проведения неотложных следственных действий в целях установления и оформления следов преступления. В армии функцию дознавателей выполняют командиры воинских частей. Они имеют право на задержание и допрос, освидетельствование, обыск и выемку и т.д. При этом, в случае смерти от неуставных отношений, дознание фактически попадает в руки заинтересованного лица, которое несет ответственность за случившееся.

Недавно Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по жалобе «Малик Бабаев против Азербайджана» (N 30500/11), связанной со смертью солдата.

Сын заявителя З.Бабаев служил снайпером в Гедабейском районе. Утром 14 ноября 2009 г. солдат покинул свой пост и ушел в лес неподалеку, где двое сельчан рубили лес. Воспользовавшись их мобильным телефоном, солдат позвонил отцу и попросил его прислать некоторые вещи и телефонную карту на 10 манатов. Во время разговора он был в хорошем настроении и ни на что не жаловался. Отец купил карту и послал ее данные на телефон сына.

Солдат вернулся на пост и около полудня там раздался выстрел. Прибежавшие на выстрел солдаты обнаружили его тело. Рядом лежала сигаретная пачка, на которой было написано письмо, что он совершил самоубийство, потому что не хочет быть никому обузой, что никто в этом не виноват, и извинялся перед родителями.

Было начато дознание по статье 125 Уголовного Кодекса (доведение до самоубийства). 9 февраля 2010 г. следователь Газахской военной прокуратуры постановил прекратить уголовное дело, посчитав, что в смерти З.Бабаева не было состава преступления. Следователь решил, что солдат совершил суицид в состоянии депрессии, но не было установлено, чтобы кто-то с ним плохо обращался.

Решение оставило много не проясненных моментов. Так, один из солдат (Г.С.) сказал, что в день смерти тот был в плохом настроении и жаловался ему на проблемы с семьей и невестой, а другой - что З.Бабаев, наоборот, был в хорошем настроении и сказал ему, что разговаривал по телефону со своей тещей. Однако у парня не было невесты, тещи и каких-либо семейных проблем. Это подтвердила и Хачмазская районная полиция.

Двое крестьян тоже заявили, что незадолго до смерти он был в хорошем настроении. В письме от 30 ноября 2009 г. из контрразведывательного отдела воинской части указывалось, что в день смерти у убитого был спор с солдатом Г.С. и сержантом С.Х., которые его избили. В сентябре 2010 г., тот же отдел сообщил, что это утверждение в дальнейшем не подтвердилось.

На избиение вроде бы указывал и оторванный карман униформы. По мнению эксперта, это могло быть вызвано контактом с твердым тупым предметом или использованием физической силы. Кроме того, ботинок и носок с правой ноги трупа были сняты. Впрочем, это объяснили тем, что труп якобы переносили с места на место.

Отец обратил внимание и на то, что в предсмертном письме солдат называет родителей «ата» и «ана», хотя всегда называл их «папа» и «мама». Однако шанса взглянуть на записку отцу не дали, так как следователь постановил ее уничтожить.

По мнению отца, сына или убили, или довели до самоубийства. Отец заявил, что солдат жаловался на сержанта С.Х., который принуждал сына просить у отца телефонные карты, и просил проверить список его звонков.

По жалобам отца, военный суд и военный прокурор несколько раз отменяли решения следователя и возвращали дело на доследование. Однако каждое новое решение почти буквально повторяло предыдущие.

В конце концов, Бакинский Апелляционный суд отказал Бабаеву в удовлетворении его жалоб на действия следователя. Пройдя все инстанции, Бабаев пожаловался в ЕСПЧ на нарушение статей 2, 3 и 6 Европейской Конвенции по правам человека, которые гарантируют право на жизнь, запрет пыток и жестокого обращения и право на справедливый суд.

Рассмотрев аргументы сторон, ЕСПЧ не увидел причин оспаривать вывод властей о самоубийстве. Но у покойного не было и видимых признаков суицидального настроения. Поэтому, по мнению суда, власти не виновны в нарушении содержательной части права на жизнь (ст.2 Конвенции).

По-другому обстоит дело с процедурным аспектом права на жизнь, где Евросуд нашел нарушение.

Менее чем за год, решения следователя трижды отменялись прокурорами и судами, что указывает на серьезные недостатки в проведении следствия. Следователь посетил место события лишь 2 месяца спустя после самоубийства. Он так и не проверил заявление о вымогательстве телефонных карт, не допросил и начальник отдела контрразведки.

Кроме того, ЕСПЧ отметил, что место происшествия было обследовано командиром воинской части в присутствии свидетелей из числа солдат той же части. Такое обследование, проведенное военнослужащими той же военной части, в которой служил погибший, не может рассматриваться как часть «эффективного расследования» для целей статьи 2 Конвенции, так как оно было проведено лицами, которые не могли рассматриваться как независимые.

Суд счел необходимым компенсировать заявителю моральный ущерб в размере 15.000 евро.

В июле 2010 г., в ответ на указания президента и на критику правозащитников Военная прокуратура республики отрапортовала, что в Вооруженных силах «обеспечена раскрываемость на уровне 99,2%, а в случаях тяжких и особо тяжких преступлений раскрываемость обеспечена полностью». Решение ЕСПЧ иллюстрирует, как могли быть получены эти показатели.

Не случайно в ноябре 2015 г. Комитет Против Пыток ООН в мнении по отчету Азербайджана выразил обеспокоенность «дедовщиной» и необъясненными смертями призывников, включая суициды. КПП потребовал проведения быстрого и эффективного расследования каждого случая смерти в небоевой обстановке, наказания виновных и предотвращения таких инцидентов в будущем.

Остается надеяться, что прецедент, созданный данным решением ЕСПЧ, побудит военное ведомство и прокуратуру ответственно отнестись к выполнению данной рекомендации ООН. Помимо прочего, решение ЕСПЧ, которое вступит в силу 1 сентября, носит обязательный характер и предусматривает не только выплату компенсации, но и отмену решений, принятых судами Азербайджана. А значит, появится надежда на то, что дело заново расследуют и виновных накажут.

Эльдар Зейналов.

суббота, 10 июня 2017 г.

Кто выдал подполье «Иттихада» в Азербайджане в 1921 году?

30 серебреников стоили в 1921 году 27.900 советских рублей.

После «советизации» Азербайджана в конце апреля 1920 г. ставка правящей партии Азербайджанской Демократической Республики – «Мусават» («Равенство») на партюркизм оказалась битой. Сейчас уже известны документы, свидетельствовавшие о том, что перед большевистским переворотом в Баку кемалисты связались с правительством РСФСР и предложили помощь во включении Азербайджана «в круг советского государства» в обмен на военную помощь России в борьбе Турции против Антанты. Поэтому Турция не заступилась за Азербайджан ни при взятии большевиками Баку в апреле, ни во время восстания в Гяндже в мае-июне 1920 г. Не оправдалась и надежда на помощь повстанцам со стороны соседних Грузии и Дагестана. От этого удара партия «Мусават» отошла лишь через несколько лет. 

В этот же период, помимо «Мусавата», активность проявляла и другая бывшая правящая партия АДР – «Иттихад-и Ислами» («Единение Ислама»). Придерживаясь панисламистской ориентации, партия отвергала борьбу за независимость Азербайджана и пантюркизм в пользу объединения с мусульманами других областей Российской империи. В апрельские дни 1920 г. партия поддержала большевиков и самораспустилась, призвав своих членов вступать в РКП(б). 

Однако очень скоро иттихадистам стало ясно, что коммунисты не будут следовать шариату и не намерены уважать мусульманские верования. И тогда «Иттихад» восстановил в подполье свою структуру и стал поддерживать как мусаватские восстания против большевиков, так и движение гачагов («политбандитов»). Иттихадисты верили, что эти разрозненные движения сольются в один мощный поток и снесут власть большевиков.

В ночь на 31 октября 1920 года Особый Отдел XI Красной Армии арестовал в Баку 86 членов «Иттихада», включая лидера партии Карабека Карабекова. Всего в число заговорщиков входило 108 человек, часть которых избежала ареста. Карабеков был отправлен в знаменитый Соловецкий концлагерь. Однако подполье «Иттихада», которое возглавил бывший турецкий офицер Халил Шакир-заде, продолжало действовать.

В специальном отчете, изданном АзЧеКа в мае 1922 г. для делегатов II Всеазербайджанского съезда советов, говорится о том, что к весне 1921 г. «Иттихаду» удалось создать свои организации в Гянджинском, Таузском, Агдашском, Геокчайском и Шемахинском уездах, разместив свой Центральный Комитет в г.Гянджа. Партия имела организацию и в Баку, с Бакинским Комитетом во главе и ячейками по городским кварталам, селениям и учреждениям. Особое внимание уделялось созданию ячеек «Иттихада» в азербайджанских воинских частях, где еще продолжали служить бывшие военнослужащие АДР.

Летом 1921 г. иттихадисты стали активно готовиться к восстанию, в котором немалая роль отводилась тюркам-военнослужащим Красной Армии. Но 2 июля 1921 г. прошли аресты в Баку, а 3 июля – в провинции. Были арестованы Х.Шакир-заде и почти все лидеры. Всего АзЧеКа арестовала 229 иттихадистов, из которых наиболее активные были преданы суду Азревтрибунала, а рабочих и крестьян амнистировали.

В отчете АзЧеКа не раскрывается, каким образом ей удалось с такой полнотой раскрыть заговор и захватить печати, списки членов, переписку и документы «Иттихада», и почему арестованный глава партии Х.Шакир-заде «при допросе сознался во всем». В тот период среди подпольщиков бытовало мнение, что разгром стал следствием недостаточной конспирации. 

Так, видный активист мусаватского подполья Ахмед Ахмедов, расстрелянный в 1928 г., вспоминал: «Иттихадисты так сильно были уверены в себе, в своих силах, что не отказывались от выборных начал в своей внутрипартийной работе: у них были выборные комитеты с председателями и секретарями и ведением протокольных записей». Арестованный в марте 1926 г. видный мусаватист работник Ахмед Гаджи-заде рассказывал своим товарищам, как однажды купил фрукты и случайно обнаружил, что исписанная бумага, из которой был сделан кулек, представляла собою протокольную запись одного из заседаний комитета «Иттихад». Гаджи-заде предложил торговцу продать ему всю эту бумагу, но тот испугался и отказался, говоря, что «ему эти бумаги кто-то продал, а он даже не знал, что в них написано».

Но это была только часть правды. На самом деле имело место прямое предательство, причем на достаточно высоком уровне. Или же блестящая агентурная операция, если рассматривать событие с чисто технической, а не моральной стороны.

Таир Наибович Кулиев родился в 1901 г. в бакинском селении Сабунчи в семье лавочника. Он получил среднее образование. После того, как в Баку утвердилась АДР, он добровольно поступил в школу прапорщиков. После выпуска в августе 1919 году, он служил прапорщиком 4-го Кубинского полка армии АДР (1919-1920). Там молодой прапорщик попал под влияние большевика Мир-Ашума Салаева, который служил каптенармусом этого полка, и стал помогать большевикам. В январе 1920 года Кулиев был переведен в Курдский батальон и служил в Шуше в Нагорном Карабахе. В марте был командирован в Баку, где восстановил связь с большевиками и встретил Советскую власть.

Как известно, частью соглашения большевиков с мусаватистами при передаче власти было сохранение в Азербайджане национальной армии. В ней Кулиев и продолжил свою службу. 

Это было время, когда в Гяндже только что был кроваво подавлен мятеж мусаватистов. 17 мая 1920 г. политбюро АКП(б) приняло постановление о создании в Баку «трудового» концентрационного лагеря на о.Наргин. Туда отправили 23 офицера (включая 6 генералов), плененных в Гяндже, и 79 высокопоставленных азербайджанских офицеров, арестованных в других местах. Большинство из них было расстреляно на острове. По подсчетам историков, с апреля 1920 г. по август 1921 г. в Азербайджане погибло 48 тысяч жертв «красного террора».

В это время Кулиев окончательно определился в своих политических симпатиях. 1 мая 1920 коммунисты Мир-Баба Сеидов, Фарадж Азим-заде, Мир Таги Сеидов, Гасым Самедов засвидетельствовали, что он «участвовал с нами в подпольное время, сочувствует нашей партии». В июне 1920 г. по их рекомендации он вступил в АКП(б). 

В декабре 1920 года он случайно встретил на улице своего знакомого, бывшего корнета Лазымова. Доверившись бывшему товарищу по оружию, корнет рассказал ему о том, что партия «Иттихад» восстановила деятельность в Баку и готовит восстание против большевиков. Он предложил вступить в подпольную организацию.
Доверие к собрату-офицеру дорого обошлось заговорщикам

Поразмыслив, Кулиев через Азревком связался с Особым отделом XI Красной Армии (впоследствии 1-го Кавказского Корпуса) и сообщил о заговоре. Продолжая числиться на основном месте службы в Азербайджанской Красной Армии, он стал агентом Особотдела российской, но тоже Красной Армии. Судя по его «Послужному списку», 21 января 1925 года он был зачислен в качестве сотрудника в отделение агентуры с жалованием в размере 27.900 руб. Из другого документа – «Аттестации» от 30 ноября 1921 г. мы узнаем, что у него была агентурная кличка «Гаджинский». Бывший начальник Янкевич свидетельствует, что Кулиев «за время его пребывания в Особотделе, с 25 января по 30 октября 1921 г. проявил большую инициативу в работе, а также все возложенные на него обязанности выполнял аккуратно, безукоризненно, как подобает коммунисту».

В Особотделе у Кулиева была кличка "Гаджинский" и жалование 27.900 руб.

А коммунисту подобало ненавидеть классовых врагов. И постоянно это доказывать.

Поэтому, по заданию особистов Кулиев вступил в партию «Иттихад». Для удобства агентурной работы его переводят во 2-й Карабахский полк, который тогда формировался в пос. Сураханы при Баквоенкомате. В нем служило большинство мусаватских офицеров, оставшихся в армии при чистке, которая прошла после Гянджинского мятежа. 1-й стрелковый полк размещался в пос.Сабунчи, 3-й полк – в пос.Биби-Эйбат. Впрочем, и остальные части формирующейся Аздивизии тоже находились в Баку: отдельный кавполк, саперная рота, рота связи, учебный батальон. Это были уже не добровольцы, как несколько месяцами ранее, а мобилизованные, часть которых относилась к новой власти без большой симпатии. Иттихадисты планировали взбунтовать этих солдат, используя для этого офицеров старой армии.

Корнет Лазымов ввел Кулиева в круг заговорщиков, познакомив его с Хосровом Эфендиевым, который там же, в Сураханах, был командиром батальона ЧОН (части особого назначения, составленной из коммунистов) и одновременно возглавлял в поселке нелегальную ячейку партии «Иттихад».

С первых же дней в «Иттихаде» он начал «активную» работу, в результате чего стал продвигаться в иерархии подпольной организации. Сначала он стал секретарем Балахано-Сабунчинского района, потом – секретарем Бакинского Комитета. Он также был членом президиума и заведующим секретно-шифровальным сектором Объединенного ЦК партии «Иттихад». Из одного лишь списка его должностей в подполье видно, что у партии от него практически не было секретов.
Кулиев проник в самое сердце заговора

В объяснении, написанном в 1937 году, он скромно констатирует: «В результате моей работы был раскрыт план восстания и партия «Иттихад» ликвидирована». В 1921 г. по заданию Особого отдела Кулиева командируют в Дагестан для выявления подпольных организаций «Иттихада» и там.

Так что секрет оглушительного разгрома «Иттихада» прост. В его руководстве был человек, променявший офицерскую честь на догмы большевизма.

Справедливости ради надо сказать, что в 1920-е был и противоположный процесс, когда в «Иттихад» вступали коммунисты со стажем, действительно разочаровавшиеся в большевизме и желающие бороться с ним. Так, например, в апреле 1927 г. в Карягинскую уездную организацию «Иттихад» вступили Ислам Курбанов и Мамедали Келизаде – учащиеся школы, комсомольцы с 1924 и 1925 годов; Гянджали Кязымов – крестьянин, безработный, кандидат в члены АКП(б) с 1926; Намаз Намазов – крестьянин, безработный, бывший член АКП(б) в 1920-22. В том же году их арестовали. Скорей всего, и тут не обошлось без своего «Гаджинского».

А Кулиев 30 октября 1921 г. был откомандирован на несколько месяцев в Наркоминдел Азербайджана шифровальщиком. В августе 1922 г. он вернулся в армию и с того времени и до 1935 г. был на политработе, комиссаром. Так, в мае 1923 г. он был назначен помощником военкома (комиссара) Легартдива Аздивизии Ахмеда Ахмедова и вскоре разоблачил своего начальника, который впоследствии был расстрелян. В 1924-31 гг. был военкомом артполка, 31 декабря 1931 был назначен замначподивом Аздивизии. В последние годы работал помощником начальника по политической части Баквоенпорта Каспийской Военной флотилии.

Неизвестно, пытались ли мстить иттихадисты Кулиеву. Но известно, что прошлое все же вернулось к нему смертельным бумерангом.

В апреле 1935 года в АКП(б) проходил обмен партбилетов. Фактически это была чистка, когда партийные комиссии придирались к каждому темному пятну в биографии. У Кулиева таких пятен оказалось целых два: служба офицером в армии АДР и одновременное членство в двух партиях – АКП(б) и «Иттихаде». Голословное объяснение, что это было связано с заданием большевиков, комиссию не удовлетворило. При этих обстоятельствах, исключение из партии грозило не только увольнением с работы, но и неприятностями с НКВД.

Пришлось разыскать старых товарищей по коммунистическому подполью и Особотделу, от которых он получил 6 справок. Так, бывший каптенармус Мир-Ашум Салаев на тот момент был уже членом президиума Верховного Суда АзССР. Он засвидетельствовал, что Кулиев во время службы в армии АДР был связан с подпольной организацией, распространял литературу и оказывал всяческое содействие. Бывший начальник Политбюро АзЧеКа и начальник бюро жалоб АзГПУ Мирза Айдамиров еще в 1932 г. засвидетельствовал, что Кулиев «оказал большое содействие в раскрытие контрреволюционных организаций Азербайджана, куда входили большинство из мусаватских офицеров».

Если бы он ограничился этими двумя свидетелями и старыми справками, то, возможно, прошел бы проверку. Однако он постарался и нашел еще двух бывших товарищей по «невидимому фронту»: Фараджа Азим-заде и Оруджа Байрамовым.
В 1937 г. припомнили и "Иттихад", и дружбу с троцкистами.

Азим-заде был его земляком-сабунчинцем, прятался у него дома от преследований полиции в марте-апреле 1920 г. Кулиев разыскал его в мае 1935 г. в Хачмасе, где тот работал директором совхоза. В справке от Азимзаде говорится, что Кулиев «оказал большую помощь и поддержку в работе в подполье», даже «способствовал освобождению из полиции нескольких невинных рабочих».

Орудж Байрамов, с которым Кулиев работал в Особом Отделе XI Красной Армии, на тот момент был директором Азербайджанского Отделения Закгосторга. В справке от 8 апреля 1935 г. он написал, что Кулиев «проводил большую работу в деле раскрытия и разоблачения нелегальных органов» партий «Мусават» и «Иттихад». 

Проблема была в том, что оба эти свидетеля оказались троцкистами, причем Байрамов, например, исключался из Компартии 4 раза, а в 1936 г. был арестован как член «Бакинского контрреволюционного троцкистско-зиновьевского центра». К событиям 1920-21 годов это не имело никакого отношения, но не по логике середины 1930-х.

Правда, партийная проверка не установила у Кулиева «какой-либо связи, кроме получения справок», с Байрамовым и Азим-заде. Тем не менее, Парткомиссия Каспвоенфлотилии на заседании 23 января 1937 г. констатировала, что Кулиев, «увлекшись сбором справок о своей деятельности, брал их без разбора от всех, кто их давал», и не «поинтересовался выяснить партийное лицо» Байрамова и Азим-заде. А когда выяснил, то не сообщил парторганизации «о том, что в его делах имеются документы от врагов народа, которые подлежали изъятию». Это было расценено как «крупнейшая политическая ошибка, допущенная благодаря известному притуплению классовой бдительности».

С учетом того, что Кулиев был политработником, ПК пришла к выводу, что его необходимо исключить из партии. Но с учетом чистосердечного признания и раскаяния, ПК решил ограничиться строгим выговором с занесением в учетную карточку. 

Наверняка с таким решением политработа ему больше не светила. Неизвестно, чем он занимался последующие 9 месяцев. Наверное, как и многие в его положении, писал верноподданнические письма И.Сталину и М.Д.Багирову.

А 19 октября 1937 г. он был арестован как участник «военно-фашистского заговора» в Азербайджане, в котором якобы состояло все руководство Аздивизии. В связи с арестом, 20 ноября его исключили из Компартии. По иронии судьбы, обвинения были, по сути, теми же, что предъявлялись выданным им офицерам-иттихадистам в 1921 году - свержение Советской власти путем военного переворота.

Два месяца спустя, 7 декабря И.Сталин, В.Молотов и А.Жданов подписали список, которым еще до суда санкционировали осуждение Кулиева по «1-й категории» (расстрел). 3 января 1938 г. он был приговорен к расстрелу. Где он похоронен, неизвестно.
В 1956-м разобрались, что человека расстреляли напрасно

Спустя почти два десятилетия, 18 августа 1956 года, он был полностью реабилитирован той же Военной Коллегией Верховного Суда СССР, которая ранее вынесла ему смертный приговор. Как бы в насмешку, 4 июля 1957 года его посмертно восстановили в Компартии…

А борцов за независимость Азербайджана реабилитировала более высокая инстанция – История.

Эльдар Зейналов

Газ. "Эхо", 17.06.2017 г.
http://ru.echo.az/?p=60212

Евросуд вспомнил о Рафиге Таги

Коммуницированы две жалобы, связанные с убитым в 2011 г. журналистом

Сегодня лишь узкий круг людей помнит, что европейский выбор Азербайджана не обошелся без жертв, одной из которых стал журналист Рафиг Таги (Тагиев). Зарабатывавший на жизнь врачебной практикой, он в то же время был автором многих стихов, рассказов, очерков и статей, опубликованных в Азербайджане и за рубежом. За одно из эссе его даже исключили из Союза писателей, в котором он до этого состоял 16 лет.

Родившийся 5 августа 1950 года в селе Хоччобанлы Масаллинского района, он не понаслышке был знаком с бытующими в южном регионе религиозными догмами, которые вызывали его неприятие. 1 ноября 2006 года он опубликовал в газете «Санат» полемическую статью «Мы и Европа». В ней европейские и христианские моральные ценности были противопоставлены исламским. Статья вызвала живую дискуссию в Азербайджане и Иране, так как исламистские круги расценили ее как оскорбление верующих. 

В частности, один из известных религиозных лидеров Ирана, Аятолла Мохаммад Фазель Лянкарани, отвечая на запрос неких анонимных верующих из Азербайджана, как надо реагировать на такого рода высказывания, заявил, что с Р.Таги надо поступить как с богохульником. С учетом норм шариата и в переводе на обычный человеческий язык эта «фетва» - официальное разъяснение религиозным авторитетом   означала смертный приговор. 

В пос. Нардаран под Баку и перед посольством Азербайджана в Тегеране прошли шумные акции протеста, где звучали открытые угрозы убийством. А что же власти Азербайджана?

Они отреагировали на ситуацию с Р.Таги противоречивым образом. Хотя журналиста с семьей и взяли под охрану и поменяли им место жительства, но 11 ноября 2006 г. против него и главного редактора опубликовавшей статью газеты Самира Гусейнова было возбуждено уголовное дело. 15 ноября Насиминский районный суд санкционировал их арест по обвинению в разжигании религиозной розни (статья 283 Уголовного Кодекса).

Впоследствии, 4 мая 2007 года Сабаильский районный суд на основании экспертизы текста признал журналистов виновными и приговорил соответственно к 3 и 4 годам лишения свободы.  Этот приговор впоследствии был поддержан Апелляционным и Верховным судами. Впрочем, уже 28 декабря 2007 года оба осужденных попали под традиционное помилование, приуроченное к Дню солидарности азербайджанцев, и были освобождены.

Через несколько лет, в контексте «Арабской весны» затронутая Р.Таги тема снова стала актуальной. 10 ноября 2011 года Р.Таги опубликовал статью «Иран и неизбежность глобализации», в которой подверг критике религиозный характер иранского государства и проводимую им международную политику.

Спустя несколько дней, 19 ноября 2011 года, когда Р.Таги возвращался домой после ночного дежурства, он был атакован неизвестным. Как установила экспертиза, ему нанесли 7 ударов ножом и сломали 2 ребра, повредив диафрагму, желудок, селезенку. Журналист сам дошел до дома и прожил еще 4 дня, даже успев дать интервью радио «Азадлыг». После операции его перевели из отделения интенсивной терапии в общую палату. В день смерти медсестра сделала ему какую-то инъекцию, после которой пациент почувствовал себя плохо и скончался менее чем через час. Это дало почву для различного рода слухов.

Следует отметить, что сын вынесшего смертный приговор и уже скончавшегося к тому моменту аятоллы Лянкярани – аятолла шейх Мухаммед Джавад Лянкярани 28 ноября 2011 года опубликовал на семейном сайте «Заявление об исполнении приговора вероотступнику Рафику Таги». В нем азербайджанский народ поздравили с тем, что «рука Всевышнего появилась среди мусульман и отправила в ад нечестивца, оскорбившего Пророка... Вне всяких сомнений, исполнивший этот приговор, который обрадовал мусульман, получит большой подарок от всевышнего… Я поздравляю мусульман мира и прежде всего, народ Азербайджана и чту память Аятоллы Ленкорани - человека, вынесшего смертельную фетву (приговор) этому нечестивцу».

Хотя уже 20 ноября 2011 г. было возбуждено уголовное дело по попытке умышленного убийства, убийцу так и не нашли. Жена убитого, Маила Тагиева была признана потерпевшей. Она ходатайствовала о том, чтобы следователи изъяли и приобщили видеозаписи с камер наблюдения по маршруту следования Р.Таги, а также отследили, с каких мобильных телефонов в этом районе были сделаны звонки. Впоследствии, она подняла также и вопрос о возможном убийстве мужа в больнице. Однако следователь отклонил все эти запросы и известил ее, что доступ к материалам дела будет ею получен лишь после завершения предварительного следствия.

13 января 2012 года вдова обратилась в Насиминский районный суд с жалобой на неэффективность уголовного расследования. Однако суд отказался рассматривать эту жалобу. Спустя год, новая жалоба, уже на не предоставление доступа к делу, тоже была отклонена Третья жалоба, на бездействие следователя, тоже была отклонена.

8 ноября 2013 года делопроизводство остановили за невозможностью установить личность преступника. Но и в этом случае, доступ к материалам дела вдове не дали, т.к. дело формально не было закрыто. Новая жалоба, поданная в апреле 2014 на неэффективность расследования, качество медицинской помощи и невыполнение государством своей обязанности по защите журналиста, была отклонена Насиминским райсудом, посчитавшим, что следственные органы приняли все необходимые меры.

Заявительница пыталась обжаловать решение следователя, но 2 мая 2014 г. Бакинский Апелляционный Суд отклонил жалобу.

Сейчас, годы спустя после описанных событий, Европейский Суд по Правам Человека (ЕСПЧ) начал коммуникацию по двум жалобам. Первая (No. 13274/08) была подана в марте 2008 самим Р.Таги и С.Гусейновым и касается предположительного нарушения свободы выражения мнения уголовным наказанием за статью о европейских и исламских ценностях. ЕСПЧ задал ряд вопросов, касающихся возможного нарушения статей 7, 9, 10 Европейской Конвенции по правам человека и запросил у властей Азербайджана копии всех документов, послуживших основанием для уголовного наказания, включая заключение лингвистическо-исламоведческой экспертизы газетной статьи.

Интересы умершего Р.Таги представляет его вдова Маила Тагиева. Она же является заявителем и во второй коммуницированной жалобе (No. 72611/14), предметом которой является неспособность властей защитить журналиста, которого преследовали за его журналистскую деятельность, и эффективно расследовать убийство, а также отсутствие у заявительницы эффективного средства защиты для обжалования действий следователя. Чтобы определить, имели ли место нарушения статей 2, 10 и 13 Конвенции, ЕСПЧ задал ряд вопросов по делу, а также запросил документы из следственного дела.

Оба дела обещают создать интересные национальные прецеденты. Так, в первом из них ЕСПЧ должен высказаться о том, где проходит грань между критикой Ислама и уголовно наказуемым оскорблением верующих, что весьма актуально для Азербайджана с его преимущественно мусульманским населением. 

Каковы перспективы второй жалобы, видно из недавнего решения ЕСПЧ по делу «Рушания Гусейнова против Азербайджана» (No. 10653/10, 13 апреля 2017).  Оно касалось неэффективности раскрытия убийства другого журналиста – Эльмара Гусейнова. При похожих жалобах, ЕСПЧ установил нарушение статьи 2 (право на жизнь) Конвенции и определил вдове компенсацию морального ущерба и судебных издержек в размере 30 тыс. евро.

Обычно коммуникация, при которой происходит обмен аргументами сторон, занимает не менее года. В данном случае ситуация осложняется тем, что ведший первое дело юрист Исахан Ашуров тоже скончался, и его будет необходимо заменить.

Эльдар Зейналов.

Евросуд переходит к более детальным отказным решениям

Многие из тех граждан Азербайджана, кто обращался с индивидуальными жалобами в Европейский Суд по Правам Человека (ЕСПЧ), сталкивался с отказами в приемлемости, выраженными в до неприличия краткой форме. В одностраничном письме содержался стандартный текст, сообщавший, что в жалобе не обнаружено признаков нарушения ни одного права, гарантированного Европейской Конвенцией по правам человека и протоколами к ней. Из этого текста не было видно, по какой конкретной причине Евросуд пришел к своему решению.

Такой подход объяснялся огромной загруженностью ЕСПЧ жалобами, которым к 2011 году скопилось более 100 тысяч. Перегрузка суда привела к пересмотру процедур, что отразилось в Протоколе №14 к конвенции, и принятию многих нововведений, часть из которых едва ли понравится заявителям.

Так, если раньше решение выносилось комитетом из трех судей, то теперь вопрос приемлемости решает один судья. С учетом того, что есть вопросы, по которым у суда до сих пор нет единого мнения, это превращает процесс приема жалоб в своеобразную лотерею. Например, жалоба азербайджанца против Армении может попасть к проармянски настроенному судье, и тот откажет в приеме жалобы по формальному основанию.

К тому же, на решения об отказе в приемлемости нельзя подавать жалобу, а документы по ней уничтожаются через один год. В этом плане национальные суды Азербайджана, позволяющие обжаловать определения суда об отказе в приеме жалобы в вышестоящий суд, выглядят гуманнее.

В этих условиях, ЕСПЧ с июня этого года ввел правило, по которому отказ в приемлемости жалобы будет оформляться уже более детальным судебным решением на одном из официальных языков Суда (английском или французском) с приложением сопроводительного письма на национальном языке заявителя. Суд также не отказывается и от старой формы отказа простым письмом, если жалоба будет содержать слишком много необоснованных, неубедительных или «надоедливых» жалоб.

Едва ли новое правило облегчит положение жалобщиков. Ведь они не только не смогут обжаловать вынесенное решение, но и подать новую, исправленную жалобу, так как к моменту получения этого решения уже будет пропущен 6-месячный срок с момента вынесения последнего решения по делу. Переделка жалобы сможет исправить дело только в некоторых случаях, когда речь идет о т.н. продолжающемся нарушении.

Эльдар Зейналов

Газ. "Эхо", июнь 2017.

среда, 7 июня 2017 г.

Эффективность следствия поставлена под вопрос

ЕСПЧ коммуницировала жалобу беглого ректора университета

Четыре года назад, наши СМИ сотрясала сенсация, в которой тугим узлом были связаны коррупция, мошенничество, похищение людей, торговля человеческими органами. В центре этой бури был ректор «Азербайджанского Международного Университета» (АМУ) Эльшад Абдуллаев.

Напомним, что при  АМУ действовал Медицинский центр, при котором в 2009 г. незаконно были осуществлены по меньшей мере 13 операций по трансплантации человеческих органов. Среди клиентов были 11 израильтян, 1 француз и 1 американец. В качестве доноров использовались граждане Украины. Оттуда, собственно, клубок и был размотан украинскими правоохранителями, в то время, как в Азербайджане возможность «черной трансплантологии» одно время отрицалась.

Против Э.Абдуллаева и руководителя Медицинского Центра Дилары Исмайловой было возбуждено уголовное дело по прозаической статье 308.2 (превышение должностных полномочий) и более экзотической статье 137.3 (купля-продажа человеческих органов или тканей) Уголовного кодекса. Однако сидеть Д.Исмаиловой прошлось одной, так как ректор еще в 2010 г. скрылся за границей, во Франции, и по этой причине до сих пор находится в международном розыске.

Правда, черных трансплантологов выдают в Азербайджан менее охотней, чем посетивших Карабах блогеров. Из безопасного далека Э.Абдуллаев и нанес ответный удар в виде публикации 20 видеороликов, компрометирующих представителей различных госструктур и частных лиц, представлявшихся уполномоченными должностных лиц. 

Оказывается, что ректор не ограничился этим, и сейчас судится с властями Азербайджана в Европейском Суде по Правам Человека (ЕСПЧ). Во всяком случае, в мае этого года властям была коммуницирована его жалоба за номером 24950/14, касающаяся исчезновения его брата Махира Мустафаева, работавшего завкафедрой Академии ныне уже не существующего Министерства Национальной Безопасности. 13 октября 2003 г.  он вышел из дома и больше не возвращался.

Хотя Э.Абдуллаев и обратился в правоохранительные органы, но результата это не дало. Тогда Э.Абдуллаев нанял адвоката и обратился в суд с жалобой на бездействие правоохранительных органов. Лишь месяц спустя было возбуждено уголовное дело по статье 144.2.6 УК (похищение человека), а чуть позже в Баку нашли и машину пропавшего брата. 24 января 2004 г. Э. Абдуллаев получил статус потерпевшего, а 6 января 2005 г. дело переквалифицировали по статье 120.1 (умышленное убийство).

С этого момента все письма и жалобы потерпевшего стали подшивать в дело, обещая проинформировать его, когда расследование даст результат. Одновременно ректору угрожали, ввиду чего он уехал во Францию и ведет дела оттуда через адвоката. На очередной запрос информации о прогрессе расследования, сделанный в июле 2012 года, прокурор ответил отказом, обосновав это тем, что, согласно статьям 87 и 102 Уголовно-Процессуального Кодекса, потерпевший получает доступ к материалам дела лишь по окончании предварительного следствия. Из ответа следовало, что по делу был осуществлен ряд следственных действий, впрочем, без видимого результата. По какой-то причине, следователь в 2005-2007 гг. запрашивал правовую помощь у российских коллег.

22 августа 2012 г. заявитель подал на это решение следователя жалобу в Насиминский районный суд, требуя доступа к документам уголовного дела. Суд отказал, ссылаясь на то, что решения такого рода не могут быть оспорены в суде.  Бакинский Апелляционный Суд 7 сентября 2012 г. поддержал это решение. Верховный Суд не принял кассационную жалобу, сославшись на то, что решение апелляционной инстанции окончательное и обжалованию не подлежит.

После этого Э.Абдуллаев подал жалобу в ЕСПЧ на неэффективность расследования исчезновения его брата. Он, в частности, ссылается на статьи 2 (право на жизнь), 3 (право не подвергаться пыткам), 6 (право на справедливый суд) и 13 (право на эффективное средство правовой защиты) Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. 

Судя по опубликованному решению ЕСПЧ о коммуникации дела, Евросуд задал уместные в этом деле вопросы по статье 2 об эффективности следствия и статье 13 о наличии эффективного средства правовой защиты в случае нарушения статьи 2. Кроме того, у правительства была запрошена детальная информация о следственных и иных шагах, предпринятых национальными властями. В частности, и та, в доступе которой заявителя отказали национальные суды – копии всех документов, касающихся уголовного процесса по исчезновению брата заявителя.

Эльдар Зейналов.

суббота, 20 мая 2017 г.

Расстрел со смертью «от компенсированного порока сердца»

Или как революционер в 1937 году стал немецким шпионом

Вот и прошла очередная годовщина великого Дня Победы 9 мая. И в очередной раз миллионы людей восприняли эту дату как символ победы не над идеологией фашизма, а над Германией и даже Европой. Во многом это коренится в далеких 1930-40-х годах, когда слова «немец» и «фашист» благодаря официальной советской пропаганде стали почти синонимами.

До времен Великого Террора 1937-38 годов исключение делалось хотя бы для немецких коммунистов-политэмигрантов. Однако оперативный приказ НКВД №00439 от 25 июля 1937 г. бросил тень и на них, объявив работающих «на важнейших, и в первую очередь оборонных, предприятиях промышленности» и на железных дорогах германских подданных потенциальными шпионами. Все они подлежали аресту, и после следствия - суду Военной коллегии Верховного суда или Особого совещания при НКВД. Вопрос об аресте германских подданных, работавших во всех других отраслях народного хозяйства, решался в Москве.

Иностранцы, вынужденные покинуть Германию из-за преследований своего правительства, проживали и в Азербайджане. Эти люди стали жертвой революционных авантюр Коммунистического Интернационала. Идея разжечь революцию в Германии не давала покоя нескольким поколениям советских коммунистов вплоть до падения Берлинской стены в 1989 г. Как результат, СССР стал Меккой для авантюристов и убежищем для революционеров из этой страны.

Одним из них был Герман Христианович Безольд, родившийся 5 ноября 1893 г. в Нюрнберге. Получив среднее образование, он из-за финансовых затруднений бросил занятия в университете Карлсруэ. В качестве монтера он проработал несколько лет в таких знаменитых фирмах, как Сименс, Крупп и т.д.

В первую мировую войну он был мобилизован и участвовал в боях в Польше и во Франции в качестве сапера и пилота самолета. Получил несколько ранений. После стыки с одним из офицеров в 1917-м его осудили к 15 годам тюрьмы. Но удачно сымитированное сумасшествие позволило ограничить наказание 6 месяцами психбольницы. 

С 1912 года он был социал-демократом, примкнув к радикальному крылу «независимых» (впоследствии – коммунистов). Принял активное участие в ноябрьской революции 1918 года: разбрасывал по всей Баварии листовки с самолета, вошел в Совет Рабочих Депутатов, вооружал рабочих.

В апреле 1919 г. независимым социал-демократам (НСДПГ) и анархистам удалось на месяц установить т.н. «Баварскую Советскую Республику». Безольд работал с с Руди Эгельхофером, командующим Красной армией БСР. После поражения БСР Безольд в сентябре 1919 г. был опознан, арестован и приговорен к 3 годам тюрьмы. Ему удается бежать в Швейцарию.

В 1921-м Безольд возвращается в Германию, чтобы принять участие в мартовском восстании коммунистов в Саксонии. Вскоре после подавления восстания, он был снова арестован полицией по обвинению во взрывах и осужден на 5 лет тюрьмы. В мае его переводят в госпиталь в Штеттине, откуда ему устроили побег. По распоряжению ЦК Компартии Германии его переправляют в СССР.

Из документов видно, что удачливым беглецом из-под арестов уже тогда заинтересовались советские спецслужбы. Спустя 4 года после прибытия Безольда в СССР, Москва поручает ИККИ послать в Германию запрос о нем. Тем более, что Безольд настойчиво просит работу и перевод из германской в российскую компартию.

Спустя несколько месяцев по тайным каналам Коминтерна приходят рекомендации от депутатов Баварского и Прусского парламентов (ландтагов) от коммунистов Йозефа Цойнера и Вильгельма Пика. Последний возглавлял Красную помощь Германии. Эдвин Гёрнле, который представлял КПГ в ИККИ, также подтвердил членство Безольда в КПГ и то, что он был послан в Россию как политический беженец по решению Центра КПГ. В принципе, КПГ также одобрила его перевод в РКП(б). ЦК Международной Организации Помощи Борцам Революции (МОПР), помогавшей преследуемым коммунистам, подтвердила статус политэмигранта и поддержал его просьбу о трудоустройстве в Немецкое отделение Главлита.

В июне 1928 г. Безольда отправили в Азербайджан представителем Наркомвнешторга в Закавказье. Он обосновался в немецкой колонии Еленендорф (ныне Гёйгёль), где в то время жило примерно 2200 немцев. Рядом располагались колонии Георгсфельд (Чинарлы), Траубенфельд (Товуз), Анненфельд (Шамкир). Немцы в этих колониях производили вино. Трудно сказать, где Безольд стал специалистом по виноделию – в его автобиографии за 1923 г. об этом нет ни слова. Возможно, обучился в СССР. Но факт, что в Азербайджане он разработал собственную технологию производства винных кислот, которая была признана лучшей в СССР, и применялась по всему СССР.

При этом принять Безольда в свои ряды советские коммунисты не спешили. Лишь в июле 1931 г. он стал кандидатом в члены ВКП(б). Возможно, причина была в том, что, обосновавшись в СССР, получив работу в кооперативе «Конкордия» и «Азсовхозтресте», женившись, он так и не принял советское гражданство. 

В 1935 г. Азербайджанское Управление НКВД ЗСФСР организовало уголовное дело дело против немецкого кооператива «Конкордия», где велась утилизация отходов винокурения, включая производство винной кислоты. Хотя по делу Безольд проходил лишь как свидетель и не был осужден, но партийные органы подняли вопрос о его гражданстве. За отказ принять советское гражданство его исключили из ВКП(б). Он жаловался, но решение было подтверждено в Баку и Москве. 

По некоторым источникам, после этого в 1936 г. он принял советское гражданство. Однако известно и то, что Безольд в 1937 г. посещал Германское консульство в Тбилиси, по его словам, с целью обмена паспорта. Визит был не типичным для политэмигранта и не прошел незаметно для спецслужб, «опекавших» немецких дипломатов. 

Уже 5 августа 1937 его арестовывают, и с тех пор он исчезает для родных. Из дела видно, что его обвинили по единственной статье 68 УК АзССР (шпионаж). Привлеченные к делу свидетели – некие Вигант и Декнер никаких показаний о виновности Безольда не дали. Сам же Безольд держался на допросах стойко и никакой вины за собой не признал. 

Фактически все дело держалось поэтому на показаниях председателя Госплана Аскера Фарадж-заде, который под пытками дал показания на 250 человек. В частности, он дал неконкретные показания о том, что неоднократно встречался с Безольдом и давал ему информацию об экономическом положении Азербайджана и о настроениях в республике. Члены Военного Трибунала по Закавказскому Военному Округу, пересматривавшие это дело 18 ноября 1955 года, констатировали, что «из этой выписки совершенно ничего не понятно»: был ли он агентом иностранной разведки, выполнял ли какие-то ее поручения, и какие именно.

Безольд требовал очной ставки с Фарадж-заде, однако этого сделано не было, хотя они в тот период содержались в одной и той же тюрьме. Тем не менее, следствие заключило, что он вел шпионскую работу в пользу германской разведки в немецких колониях Закавказья. Как и все дела в рамках массовых операций НКВД, дело Безольда было рассмотрено тройкой НКВД в отсутствие обвиняемого. 19 октября 1937 г. Безольда приговорили к смертной казни и 29 октября расстреляли. 

После того, как с Безольда в 1955 г. были сняты уголовные обвинения, по просьбе его вдовы было пересмотрено и решение о его партийной реабилитации. По иронии судьбы, это означало, что он опять стал кандидатом, а не членом КПСС...

Бездушие и циничность властей выразилась в том, что они так и не признали ни факта расстрела Безольда, ни даже точной даты смерти. Согласно инструкциям «сверху», в 1956 году МВД сообщило органам ЗАГС г.Баку, что он якобы умер 6 сентября 1944 г. «от компенсированного порока сердца».

2 ноября 1937 года арестовывают как «члена семьи изменника родины» и жену Безольда - Надежду Сергеевну. 9 апреля 1938 года Особое Совещание при НКВД СССР приговаривает ее к 8 годам лагерей. После отбытия этого срока проживание в крупных городах для нее было закрыто. В качестве компенсации смерть мужа, годы мучений в лагере, за конфискованное имущество ей выплатили 224 рубля. 

Но она не была единственной, перед кем Советское государство даже не извинилось. В Азербайджане по массовым операциям НКВД были расстреляны 2000 человек. Расстрел еще 953 человек был санкционирован в 1937-38 гг. на основании т.н. «сталинских расстрельных списков». 

А не расстрелянных политэмигрантов-немцев после подписания советско-германского пакта 1939 г. выдали Гитлеру, в немецкие концлагеря. Если бы Безольд не был расстрелян, то и его могла бы ожидать и такая судьба…

Э.Зейналов.

Газета "Эхо", май 2017 г.