суббота, 23 декабря 2017 г.

Азербайджанские зеки друг друга теснят


21:29 22.12.2017 (обновлено 21:40 22.12.2017) 

Во многих азербайджанских тюрьмах жилплощадь на одного заключенного не отвечает норме, есть нужда в строительстве мест заключения в регионах - но решение этой проблемы зависит от финансирования.

БАКУ, 22 дек — Sputnik, Рамелла Ибрагимхалилова. В Азербайджане тюрьмы переполнены и часто условия размещения одного заключенного не достигают национальных стандартов — четырех квадратных метров на одного человека.

Об этом Sputnik Азербайджан в пятницу, 22 декабря сообщил директор Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов в ходе тренинга-семинара "Взаимодействие общественных и государственных механизмов контроля мест лишения свободы", проводимого в рамках проекта "Усиление роли гражданского общества в обеспечении социально-экономических прав уязвимых групп населения". Проект реализуется Программой развития ООН (UNDP) совместно с Правозащитным центром Азербайджана (ПЦА) при финансовой поддержке проекту оказывает Европейский Союз.

По словам Зейналова, в рамках проекта был проведен мониторинг региональных тюрем, в частности, только что отстроенных и перестроенных пенитенциарных учрежденияй (в Гянджи и Шеки). Представителями ПЦА посещены 15-17 исправительных учреждений и в других местах (Баку и Сальяне).

"Наблюдения показали, что во многих тюрьмах на одного заключенного приходится жилой площади не более чем 2,5 квадратных метра. В некоторых учреждениях условия достигают национального стандарта. Европейский стандарт — это шесть квадратных метров на человека — соблюден в новой шекинской тюрьме и новом туберкулезном корпусе для пожизненно осужденных... В остальных местах все довольно скучено", — сказал Зейналов.

Зейналов отметил, что в республике 17 колоний и четыре следственных изолятора (СИЗО). Есть необходимость в региональных тюрьмах, но решение этой проблемы упирается в финансы.

По его словам, раньше в Азербайджане были уездные тюрьмы, и это была неплохая практика, от которой необоснованно отказались: "Скажем, человека арестовали в Лянкяране, а содержат в СИЗО номер 3 в Баку и каждый раз возят на судебный процесс в район".

Кстати, отметил юрист, побег 23 октября из вагона-тюрьмы на железнодорожной станции Баладжары отчасти совершен по данной причине.

"Если бы было СИЗО в Лянкяране, Али Агами и Этибара Мамедова не пришлось бы возить туда и обратно и побега не было бы. Новый шекинский СИЗО, например оснащен залами судебного заседания. Региональные тюрьмы необходимы, потому что есть апелляционные суды", — заключил правозащитник.


вторник, 19 декабря 2017 г.

Налог на смерть

Общество | Дата: 12.12.2017 | Час: 18:05:00


или Следует ли позаботиться о собственном погребении при жизни 


Ничто не вечно под луной… И никто не вечен. У кого-то короткая жизнь, кто-то доживает до глубоких седин, но, как это ни печально, смерть никого не минует. 

Уход из жизни человека сопряжен со стрессом для его родных, которым трудно смириться с потерей и осознать ее. Но помимо эмоциональной стороны есть еще и материальная. Похороны, как и появление на свет, обычно влетают в копеечку. Как правило, все финансовые расходы ложатся на плечи членов семьи, и хорошо, если у них имеется возможность проводить близкого человека в последний путь как положено. А если никого из родни у покойного нет? 

Во времена СССР многие бабушки копили так называемые «похоронные» деньги, не желая даже после смерти становиться для кого-то источником трат и проблем. Но после распада СССР средства эти обесценились, превратившись в гроши. И сейчас, когда девальвация может произойти в любой момент, откладывать на «черный день» как-то нецелесообразно. Если уж копить, то в твердой валюте, но вряд ли старики разбираются в тонкостях современной экономики… 

Недавно в России работники ритуальной сферы предложили ввести налог… на смерть. Ежемесячные отчисления из зарплаты будут гарантировать людям достойные похороны. Эксперты Минстроя РФ готовят новый проект закона «О погребении и похоронном деле», согласно которому будут увеличены выплаты на гарантированный перечень ритуальных услуг. Однако представители этой сферы считают, что таких мер недостаточно – россияне, мол, должны сами позаботиться о достойном уходе в мир иной. Сделать это предлагается с помощью ежемесячных обязательных отчислений из зарплаты.

Нужно ли обязать наших граждан позаботиться о своих похоронах при жизни? С этим вопросом корреспондент газеты «Каспiй» обратилась к главе Центра исследований устойчивого развития Нариману Агаеву

По словам нашего собеседника, в Азербайджане нет никакой надобности в таком налоге. По его словам, в силу национального менталитета, у азербайджанцев проблем с погребением не возникает, даже если человек был одиноким.

- Если у покойного нет родных, деньги на похороны, как правило, собирают соседи, знакомые, коллеги. В крайнем случае всегда есть исполнительная власть, в бюджете которой заложены траты на погребение одиноких неимущих граждан. Правда, сумма на похороны весьма скромная, однако для того, чтобы похоронить человека, ее вполне достаточно. Если говорить о тратах на погребение, то сегодня похороны со всеми ритуалами обходятся родственникам примерно в 3-4 тысячи манатов. Если в Азербайджане ежегодно умирает около 72 тысяч граждан и на каждого из них родственники тратили в 2015 году в среднем 5 тысяч манатов, чтобы похоронить, совершить все необходимые религиозные ритуалы и устроить поминки, то в общей сложности ежегодный оборот от ритуальных услуг в стране составлял тогда 36 миллионов манатов, - отметил Н.Агаев.

Он подчеркнул, что на сегодняшний день эта сумма сократилась примерно на 6 миллионов манатов, несмотря на то, что цены на все возросли.

- Дело в том, что граждане теперь зачастую отказываются от еженедельных поминок, организуя только 40 дней и год со дня смерти родственника. В итоге похороны, установка памятника, поминки и прочие ритуальные услуги обходятся как минимум в 3-4 тысячи манатов. Речь идет о самых скромных расходах на погребение. Далеко не все граждане знают, что государство в случае смерти работавшего гражданина обязано выплатить его родственникам две заработные платы усопшего, а в случае обращения в муниципалитет - 200 манатов на погребение, - сказал эксперт.

Председатель Правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов, в свою очередь отметил, что не слышал, чтобы в каких-нибудь странах мира применялся налог на смерть. То, что его предлагают в России, звучит, по меньшей мере, странно и вызывает немало вопросов. 

- А на какие средства тогда будут хоронить малолетних граждан, безработных, неопознанные трупы, умерших заезжих иностранцев? Что делать в том случае, если человек получает минимальную зарплату, которая, как известно, существенно ниже прожиточного уровня? Отчисления из нее будут заботой о достойных похоронах или о том, чтобы они произошли как можно скорее? Одним словом, очень много несостыковок, предложение выглядит недоработанным. 

Может быть, в Азербайджане и реально создать нечто похожее на предложенную в России модель, но такой налог должен выплачиваться в добровольном порядке. Тогда необходимо будет государственное страхование, иначе появится много мошенников. Может получиться и так, что ритуальные агентства будут заключать договор с гражданами, а получив деньги, не выполнят свои обязательства или же объявят себя банкротами, - отметил правозащитник.

Независимый экономист Сейфал Алиев поделился с нами своим мнением на сей счет. По его словам, «налог на смерть» - это даже звучит кощунственно. Он отметил, что в бывшем СССР, и в частности в России, немало людей, живущих за чертой бедности, и уж они точно не смогут платить налог на смерть, поскольку выживают с трудом. 

Конечно, было бы хорошо разработать действенный механизм, при котором желающие могли бы копить на собственные похороны и быть уверенными, что эти деньги после их смерти не пропадут, а будут использованы по назначению. Однако подобное должно осуществляться только в добровольном, но никак не в принудительном порядке. 

Елена МАЛАХОВА 

http://kaspiy.az/news.php?id=72729

суббота, 16 декабря 2017 г.

Правозащитник о репрессиях азербайджанцев в СССР

Декабрь 15, 2017 17:15 

Дж.АЛЕКПЕРОВА 

На днях Международное правозащитное общество «Мемориал» обнародовала обновленную базу данных (БД) «Жертвы политического террора в СССР», в которую вошли 3,1 миллиона имен. По сравнению с предыдущим списком жертв, выпущенным 10 лет назад, добавилось полмиллиона новых имен из 170 новых Книг памяти (КП), изданных за это время в регионах бывшего СССР. Но и сейчас это всего лишь одна четвертая от общего числа 12 млн репрессированных, считают мемориальцы. 

По просьбе Echo.az это событие прокомментировал директор Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов: 

— Бесспорно, «Мемориал» является ведущей организацией, которая выполняет работу по консолидации списков жертв репрессий, которая ведется уже примерно 20 лет. В этот раз в списки количественно добавилось население целого Люксембурга, но конца этой работе все еще не видно… 

Кстати, представители «Мемориала» не только добавили, но и исключили примерно 70 тыс. дублирующих имен. Ведь некоторые из жертв репрессий приговаривались многократно и, отбывая наказание в разных местах, попадали в КП различных регионов бывшего СССР. Достаточно было небольшого искажения биографических данных — и тот же самый человек засчитывался в БД повторно. Улучшился и поисковый аппарат. Сейчас можно, например, искать не только по имени, но и по национальности, образованию, партийности и пр. Так что мемориальцы учли накопившиеся за 10 лет замечания. 

— Много ли в базе данных наших соотечественников? 

— И в прежней, и в нынешней версии БД их немного. Так, поиск по месту жительства «Азербайджан» выдает около 2000 имен, причем по национальности «азербайджанец» — около 600, «тюрок» — примерно 360. Естественно, это не отражает реальности, жертв репрессий в нашей республике было намного больше. Например, только летом 1937, во время первой массовой «кулацкой операции», НКВД была дана санкция на арест в Азербайджане 5250 человек. В январе 1938 года выделили дополнительную квоту в 3 тыс. человек. По «иранской линии» из Азербайджана выселили около 6000 человек. В октябре 1941 года выслали 23 тыс. немцев, в августе 1942 года — 3119 греков. 

Известно, что отдельно с санкции лично Сталина в 1937-40 годах были репрессированы по меньшей мере 1046 человек. А ведь были еще аресты других этнических групп (курдов, айсоров, поляков, латышей, болгар и др.), выселения дворян, не говоря уже о массовом раскулачивании с выселением в Казахстан и Сибирь. Так что очевидно, что многие жертвы репрессий в БД «Мемориала» пока еще не учтены… 

— И чем это можно объяснить? 

- Причин несколько, и в первую очередь — отсутствие у «Мемориала» информации из Азербайджана, где систематизацией информации по «сталинским репрессиям» никто не занимался. Хотя у нас в Азербайджане был свой «Мемориал», но он занимался исключительно поиском и сохранением немецких военных захоронений. Да и Общество жертв репрессий, хотя в Азербайджане формально и существует, но работы по составлению КП Азербайджана за все время независимости не провело. 

К тому же еще и не любая инициатива даст нормальный результат, если не соблюдать определенной методологии. Поясню: для того, чтобы идентифицировать человека как жертву политических репрессий, для БД необходим некоторый минимальный набор данных: фамилия, имя, отчество, год рождения (или возраст), место рождения и/или жительства, статью обвинения, вид наказания, дату реабилитации. Хотя что-то из этой информации может и отсутствовать, например, отчество или год рождения, но остальные данные позволят установить человека. 

А как было у нас? По справкам об исполнении расстрельных приговоров был составлен список из более чем 4200 имен жителей Азербайджана, в основном казненных в 1937-38 гг. Естественно, что в этих справках приводились только имя, возраст и дата казни. Поэтому нельзя установить даже то, по политическим или уголовным мотивам этот человек был осужден. 

К тому же имена в справках о расстреле давались на русском, и были переведены на азербайджанскую латиницу по правилам азербайджанской орфографии. Если сейчас их повторно переводить на кириллицу, то результат будет отличаться от исходного. Например, Алибеков превратится в Алибейова, Касумов — в Гасымова, Шамилов — в Шамилли, и т.п. 

Энтузиасты пытаются что-то выяснить из газетных публикаций, личных мемуаров. Но насколько оправданна такая «партизанщина»? Ведь репрессии проводились с тщательным документированием. На каждую жертву заводилось дело, ее фотографировали, действия оформляли справками, составляли поименные списки. И это все до сих пор хранится мертвым грузом в каких-то архивных фондах, по которым достаточно быстро и просто можно было бы составить поименные списки, то есть Книгу памяти. Если задуматься, то не может не возникнуть вопрос о непонятной позиции в этом вопросе государства, которое пустило это работу на самотек. 

— Но, может быть, информация о репрессиях как-то затрагивает личную или государственную тайну? 

— Едва ли, спустя почти 80-100 лет, какая-то информация подпадает под эту категорию. Это только в России могут засекречивать документы чуть ли не времен Золотой Орды под предлогом «сохранения исторической правды». У нас же в Азербайджане законодательство однозначно расставляет акценты в этом вопросе. 

Так, в 1996 г. был принят национальный закон о реабилитации жертв политических репрессий, определивший, кто попадает в число жертв. В 1996-2015 годах было принято несколько нормативных актов о порядке засекречивания и рассекречивания информации. Согласно закону, судебные решения должны сдаваться в Национальный Архивный Фонд через 75 лет после их создания. Что касается личных и семейных данных, то срок их рассекречивания составляет 75 лет после создания, либо спустя 30 лет после смерти или 110 лет с даты рождения. 

Отсюда очевидно, что весь массив судебных решений, вынесенных ранее 1942 года, и данные о всех людях, казненных или умерших в тюрьмах ранее 1987 года, личные данные лиц, родившихся до 1907 года, должны быть переданы в Нацфонд и быть доступны для журналистов и интересующихся граждан. Однако архивные фонды, касающиеся репрессий, до сих пор не открыты для общего доступа, то есть засекречены. 

— «Мемориал» сообщил, что «добавились материалы из Азербайджана, которых не было в предыдущих версиях». О чем именно идет речь? 

— Когда 10 лет назад вышел первый компакт-диск «Мемориала» со списками жертв, мы обратили внимание на отсутствие в них очень многих имен, даже тех, которые были общеизвестны. Например, лично я не нашел там своих репрессированных родственников, хотя они были членами ЦК Компартии Азербайджана. Вначале была надежда на то, что этот пробел заполнят наши историки. Тем более, что к теме «красного террора» они обращаются достаточно часто и подняли многие ранее табуированные темы. 

Но, к сожалению, эти работы в основном нацелены на внутреннюю аудиторию. Это тоже важно, но нельзя забывать и того, что тема «красного террора» имеет политически и географически более широкое — «общесоюзное» измерение. В связи с 80-й годовщиной «Большого террора» можно было бы ожидать повышения общественного внимания к этой теме. Но, к сожалению, даже юбилей такого знакового события, как «Шемахинское дело», не вызвал отклика ни у властей, ни у общественности. Мое предложение руководству страны в связи с благоустройством Шамахи, установить там памятник жертвам этого сфальсифицированного судебного процесса 1937 года пустили по инстанциям и в конце концов похоронили бюрократической отпиской. Поэтому ПЦА решил сделать для жертв репрессий в Азербайджане то, что нам по силам, начав с составления биографических справок по т.н. «сталинским расстрельным спискам». 

Это возмутительные даже с точки зрения «социалистической законности» документы, в которых И.Сталин, В.Молотов, А.Микоян и др. заранее, еще до суда определяли виновность и меру наказания подсудимых. Понятно, что после этого «суд», который занимал от силы 15 минут, был простой формальностью. По Азербайджану «Мемориал» обнаружил 10 таких списков 1937-38 гг. Кроме того, позже обнаружились еще несколько десятков имен жителей Азербайджана в списках, подготовленных к судебным процессам в Москве и Тбилиси. На сегодня, по 591 лицу, включенных в «сталинские списки», удалось собрать довольно полную информацию, которая и была послана московским коллегам, очень помогающим нам методическими советами и просветившим в ряде специфических вопросов. 

— Но это же незначительная часть жертв? 

— Согласен, но и этих имен тоже в БД «Мемориала» не было. Так что это только начало. Естественно, мы на этом не остановимся, и в начале следующего года представим в «Мемориал» очередной список. Например, лишь на букву «А» на сегодня у нас насчитывается 644 имени. Значительная часть их в БД «Мемориала» отсутствует, другую часть мы дополним новой информацией из местных источников. Предстоит скомпилировать в алфавитном порядке и проверить несколько тематических списков. 

Например, на сегодня есть 1046 лиц в «сталинских списках», 943 осужденных за троцкизм, 108 — за правый уклон, 625 репрессированных немцев, 560 — т.н. националистов, 448 репрессированных членов семей, 278 заключенных, осужденных лагерными тройками за «контрреволюционный саботаж», 102 священника и паломника, 85 военных, 53 грека, 24 иранца и т.д. И все эти списки практически ежедневно продолжают пополняться и частично пересекаются. Надеюсь, что с помощью государственных структур и общественности эту работу удастся успешно продолжить. 

http://ru.echo.az/?p=65606

понедельник, 11 декабря 2017 г.

Бакинские эсеры

История | Дата: 09.12.2017 | Час: 15:27:00
 
К 95-й годовщине суда над закавказскими социалистами-революционерами

Ровно 95 лет назад, 1-9 декабря 1922 года, в Баку прошел суд над членами Закавказской организации Партии социалистов-революционеров (ПСР).

Первый кружок ПСР в Баку из шести человек был создан еще летом 1903-го. В том же году они обзавелись собственной типографией, в 1904-м уже были среди организаторов знаменитой декабрьской стачки. В 1905 г. был создан Бакинский комитет (БК) ПСР, а при нем - боевая дружина, проведшая несколько терактов. В 1907-м в Баку было уже около 2000 эсеров, и их деятельность не пресек даже разгром в 1908 году.

В феврале 1905-го Бакинский, Тифлисский, Кутаисский и Батумский комитеты эсеров объединились в Кавказский Союз ПСР. Это позволяло согласовывать действия во время забастовок и терактов.

Если в России эсеры в основном делали ставку на крестьян, то в Азербайджане их социальной базой стали русскоязычные бакинские рабочие и каспийские моряки. Небольшие группы азербайджанских эсеров («Иттифаг», «Экинчи» и т.п.) так и не стали заметной силой.

В декабре 1917-го эсеры получили в Бакинском совете рабочих и солдатских депутатов 66 мест из 190. В 1918-м левые эсеры вошли в коалицию с большевиками в «Бакинской коммуне». Затем их правые коллеги свергли большевиков и создали столь же недолговечную «Диктатуру Центрокаспия». При Азербайджанской Демократической Республике эсеры стали парламентской партией. «Мусульманский социалистический блок» с их участием получил 8 из 96 мест (8%) и портфели министров путей сообщения, почты и телеграфа и государственного контролера.

После советизации Азербайджана БК ПСР 16 июня 1920 года признал советскую форму диктатуры рабочих и крестьян «единственно реально осуществимой и целесообразной организацией государственной власти». Лояльность к советской власти не исключала для бакинских эсеров критику ее политики, но усложняла большевикам расправу с ними.

Однако в июне-августе 1922-го в Москве прошел судебный процесс против активных членов ПСР, которым припомнили старые грехи. Из 34 подсудимых 15 были приговорены к расстрелу. Впоследствии осужденные были амнистированы.

Суд над закавказскими эсерами начали готовить еще в ходе московского процесса. В качестве криминала против них выбрали серию пожаров бездействующих нефтяных вышек на Сураханских нефтепромыслах близ Баку, которые произошли 1, 7, 9, 10 и 16 апреля 1922 года. По подозрению в поджоге арестовали беспартийного рабочего Михаила Голомазова, который общался с эсером Федором Плетневым. Так в деле появился «эсеровский след»…

Тут следует отметить, что сама идея обвинить в пожарах эсеров не была такой уж абсурдной (хотя некоторые современные исследователи склонны списывать их на самовозгорание). В ходе стачки 1905 года поджогами нефтяных промыслов эсеры шантажировали капиталистов. По версии АзЧК, организатором поджогов 1922 года была член центрального бюро ПСР и оргбюро БК ПСР Ольга Степановна Сухорукова (она же Самородова, Спектор, Полянская). Она якобы предупредила о предстоящих арестах эсера Михаила Зайцева и передала ему директиву БК ПСР организовать поджог. Тот передал директиву Ф.Плетневу, который убедил сделать это Голомазова. 

При обыске нашли фото Сухоруковой на фоне горящей нефтяной вышки. Обвинение считало, что преступница с геростратовым комплексом запечатлела себя на фоне поджога. Но если она передала приказ через третьи руки, то как можно было так засветиться с фото? Ее вообще могли арестовать на месте пожара.

7 апреля Плетнева и многих других эсеров действительно арестовали. А 9 апреля Голомазов якобы и поджег бездействующую буровую в Раманы и был арестован. На суде он «признал свою вину полностью», Плетнев и Зайцев - «частично», остальные заявляли о невиновности.

Версия чекистов, какой бы убедительной она ни казалась ее авторам, оставляла слишком много вопросов. Если эсеры мстили за аресты, то без заявления об этом терялся весь смысл акции. Если они хотели добиться освобождения товарищей и прекратить аресты, то пошли бы на переговоры с властями. Да и уничтожение бездействующих вышек нивелировало эффект.

Голомазова арестовали 9 апреля после третьего пожара. А кто тогда устроил первые два? Если он же, то кто поджег вышки после его ареста - 10 и 16 апреля? Уже после ареста всех организаторов, 13 ноября сгорела водопроводная станция Насосная - основной источник водоснабжения всего Баку. Было бы вполне уместно предположить, что арестовали не всех или вообще не тех.

Сухорукову обвинили в «моральной ответственности за поджог» и в участии в совещании закавказских эсеров в феврале 1922 года. Она держалась с исключительным мужеством и достоинством. Хотя в тот период еще не били, но содержались эсеры в экстремальных условиях, и в апреле-мае объявляли голодовки протеста.

Историк-эмигрант С.Мельгунов писал, что беременную Самородову держали около мeсяца «буквально в склепe, в глубоком подвалe, без окон, в абсолютной темнотe день и ночь». В таких же «зловонных подвалах, без окон, без свeта» в период слeдствия сидeли и другие обвиняемые (и рабочие, и интеллигенты) по бакинскому социал-революционному процессу. 16-лeтний гимназист на сутки поставлен был в подвал с мазутом на битое стекло и гвозди».

В другом источнике утверждается, что отрицавших вину эсеров «посадили в подвал ЧК, в который пустили воду. Впустив воды настолько, что заключенным приходилось оставаться в стоячем положении, надзиратели подходили к ним через каждые 10 минут с вопросом: сознаетесь? Отвечая неизменно «нет», пытаемые оставались в подвале до тех пор, пока не впадали в обморочное состояние, и их выносили с распухшими ногами».

Но даже 6 июля С.М.Киров сообщал телеграммой в ЦК РКП(б) Назаретяну, что на тот момент дело еще «задерживалось необходимостью добиться сознания членов Бакинской организации в поджоге нефтяных промыслов. Сейчас сознались в этом два члена партии эсеров».

Всего под суд пошли 32 человека из Азербайджана и Грузии, имена которых, к сожалению, известны не полностью: «поджигатель» Голомазов, председатель БК ПСР Михаил Осинцев, бывшие члены БК ПСР Плетнев, Зайцев и Сухорукова, эсеры Николай Аношин, Авраамий Фонштейн, Иван Тер-Оганян, Сундукьянц, член областного комитета Николай Тарханов, советский служащий Клешапов, бывший замначальника Главмилиции Карашарлы, белогвардеец Иванов, бывший председатель Батумской городской думы Антон Булгаков и др.

В Баку был командирован зампред Совнаркома А.Рыков, который выступал с речами на нефтепромыслах и горячо осуждал вредителей-эсеров. Через 16 лет он будет расстрелян как «враг народа», в том числе и за связь с эсерами.

Начавшийся в Верховном ревтрибунале АзССР 1 декабря 1922 года судебный процесс сделали фактически закрытым. Недостаток открытости суда с лихвой компенсировался погромными статьями в бакинских и тифлисских газетах. Трудящиеся Закавказья требовали казни для подсудимых.

По отзыву А.Аркавиной, «сам «процесс» напоминал театрализованное зрелище. Заключенных везли по городу под устрашающим конвоем казаков с саблями наголо. Усиленная охрана окружала и скамью подсудимых. Попытки дать объяснения по сути обвинения тут же прерывались окриками». Тем не менее, подсудимые заявили об оказанном на них давлении и фабрикации доказательств со стороны Лаврентия Берии.

Суд был под постоянным контролем Москвы. Посреди процесса, 4 декабря, Киров дал телеграмму Ленину, с копией Сталину, о пожаре на водопроводной станции Насосная, который на деле случился еще 13 ноября. В следующей телеграмме Кирова в Политбюро, от 7 декабря, этот пожар уже фигурировал как некий аргумент для того, чтобы обязательно дать расстрел подсудимым, «особенно в силу последних событий: пожар станции Насосная, главных мастерских, крушение поездов». Ни в чем этом эсеров официально не обвиняли. Тем не менее Сталин, Молотов, Троцкий и Ленин проголосовали за смертный приговор.

После этого вынесение приговора 9 декабря было уже пустой формальностью, хотя ввиду умелой защиты и стойкого поведения подсудимых он все же оказался мягче. В частности вину трех «морально ответственных в принятии решения о поджоге промысла», включая Сухорукову, признали недоказанной и вместо расстрела им дали тюремное заключение. В итоге из 32 обвиняемых пятеро были приговорены к расстрелу, восемь человек освобождены от наказания, один оправдан.

Если в Москве эсеров обвиняли в основном в реальной борьбе с большевиками в гражданскую войну, то в Баку главным обвинением сделали фактически не доказанную уголовщину - поджог нефтепромыслов и даже сотрудничество с англичанами при казни 26 бакинских комиссаров, к чему они точно не имели никакого отношения. Был создан удобный шаблон для фабрикации уголовных дел на политических оппонентов, хотя власти избегали показательных судов вплоть до «Шахтинского дела» 1928 года.

Суд послужил трамплином в карьере Л.Берии. За «блестяще выполненное в государственном масштабе дело по ликвидации Закавказской организации партии эсеров» глава АзЧК Мирджафар Багиров наградил его золотыми часами с монограммой и премией в размере 500 млн рублей, а Ф.Дзержинский - именным пистолетом.

…После судебного процесса в Баку состоялась конференция рядовых эсеров, капитулировавших перед большевиками. В марте 1923 года Всесоюзный съезд объявил о самороспуске ПСР. Однако часть ее лидеров продолжала действовать в эмиграции.

Некоторых подсудимых по «бакинскому процессу» встречали потом в тюрьмах и политизоляторах. Так, Сухорукова три года провела в Бутырской тюрьме, после освобождения жила в Ленинграде. Но после 1925-27 гг. их следы теряются…

Сталин, сталкивавшийся с эсерами во время своей подпольной работы в Баку, 17 января 1938 года сообщил наркому внутренних дел Н.Ежову, что «в свое время эсеры были очень сильны… на бакинских электростанциях, где они и теперь сидят и вредят нефтепромышленности». Менее чем через месяц, 10 февраля, Нарком рапортует об аресте 25.218 эсеров по всему СССР. В Азербайджане их нашли всего 15.

...Последним, уже в июле 1941 года, был расстрелян диспетчер Петр Сагаев - бывший эсер-максималист и член совета «Диктатуры Центрокаспия»…

Эльдар ЗЕЙНАЛОВ


На снимках:

Шифрограмма С.М.Кирова с требованием смертной казни эсерам


Лаврентий Берия в 1920-е, когда он вел дело закавказских эсеров

Рза Карашарлы - один из подсудимых на процессе


Подожженные нефтяные вышки, 1905 г.

вторник, 28 ноября 2017 г.

Евросуд снял с рассмотрения 9 жалоб против Азербайджана

Все они касались длительного неисполнения судебных решений

В практике Европейского Суда по Правам Человека (ЕСПЧ), помимо выигрыша или проигрыша дела, встречаются и ситуации, когда дело исключают из списка Суда вообще без рассмотрения по существу. 

Причин этому может быть несколько, но самой распространенной является достижение мирового соглашения между сторонами, предусмотренного статьей 39 Европейской Конвенции по Правам Человека. Если заявитель и правительство-ответчик в процессе коммуникации дела придут к устраивающему их соглашению, то ЕСПЧ выступает его гарантом. При этом дело исключается из списка, и по нему выносится постановление, в котором дается лишь краткое изложение фактов и достигнутого решения. 

Несколько таких решений по делам против Азербайджана были опубликованы недавно на веб-сайте ЕСПЧ.

Так, в деле «Назим Гараев против Азербайджана» (№44677/13), которое представлял адвокат С.Гулиев, речь шла о длительном неисполнении решения азербайджанского суда до имущественному делу. По мнению заявителя, это нарушало статью 6-1 Конвенции (право на справедливый суд в разумные сроки) и статью 1 Протокола №1 (Р1-1) к Конвенции (право собственности).

После начала коммуникации, стороны пришли к мировому соглашению. Правительство обязалось выплатить 19.000 манатов в качестве компенсации материального и морального ущерба, а также исполнить судебное решение. Со своей стороны, заявитель отказывался от выдвинутых претензий.

Аналогичным образом, было достигнуто мировое соглашение и в деле «Севиль Аллахвердиева против Азербайджана» (No.35894/15). Заявительница тоже жаловалась на длительное неисполнение вынесенного в ее пользу судебного решения и, соответственно, нарушение статей 6-1 и Р1-1 Конвенции. 

В этом случае, Аллахвердиева удовлетворилась компенсацией морального ущерба в 3.600 евро (примерно 7.200 манатов) и обещанием выполнить судебное решение в 3-месячный срок. Приняв это во внимание, ЕСПЧ снял дело с рассмотрения.

В деле «Рафиг Иманов против Азербайджана» (No.47057/13), представленном адвокатом Т.Балоглановым, затрагивалась та же проблема, что и в первых двух делах. Мировое соглашение при этом включало выплату не только компенсации морального ущерба в размере 3.600 евро (7.200 манатов), но и судебных расходов в размере 500 евро (1.000 манатов). В соглашение не было включено обязательство исполнить решения национальных судов, что видимо, к моменту коммуникации дела было уже сделано.

Здесь следует отметить, что размер компенсации морального ущерба ввиду неисполнения судебного решения не является единым. Он меняется от дела к делу в зависимости от обстоятельств и длительности неисполнения решений, составляя в среднем 3.000-3.600 евро. Поэтому при написании этой части жалобы в ЕСПЧ, полезно просмотреть уже имеющиеся решения по похожим делам и ориентироваться на размер назначенной заявителям компенсации.

Однако достижение мирового соглашения в практике ЕСПЧ не является единственной причиной снятия жалобы с рассмотрения. Это иллюстрирует другое решение ЕСПЧ, принятое по делу «Акиф Азимов и другие против Азербайджана», где 6 жалоб были вообще сняты с рассмотрения на основании статьи 37-1(а) Конвенции.

В данном случае, ЕСПЧ объединил в одно производство жалобы Акифа Азимова (No.60787/09), Малейки Ахмедовой (No.29504/10), Чингиза Мамедова (No.59351/11), Таиры Шафиевой (No.7510/12), Севиль Алиевой (No.13442/12), Гаранфил Кязимовой (No.44739/13). И здесь также речь шла о длительном неисполнении решений национальных судов в пользу заявителей и нарушении статей 6-1 и Р1-1 Конвенции. Все они дошли до стадии коммуникации, и правительство Азербайджана изложило Евросуду свои аргументы по этим делам.

Как и предусмотрено Регламентом ЕСПЧ, ответ правительства был переслан заявителям для получения возражений с их стороны. Срок на это истек 22 марта 2016 года, но со стороны заявителей не поступило ни возражений или замечаний, ни просьбы продлить срок ответа. Тогда ЕСПЧ дал новый срок до 25 мая 2016 года, чтобы заявители определились, хотят ли они продолжать рассмотрение их жалоб. И на этот раз ответа тоже не последовало.

Результатом стал вывод ЕСПЧ, что «заявители могут рассматриваться, как не желающие далее настаивать на своих заявлениях». Теоретически, дальнейшее рассмотрение жалобы допустимо, но лишь «если этого требует соблюдение прав человека, гарантированных Конвенцией и Протоколами к ней». В данном случае, ЕСПЧ не нашел никаких особых обстоятельств, которые бы на это указывали, и в соответствии со статьей 37-1(а) исключил дело из списка на рассмотрение.

В принципе, статья 37-2 Конвенции позволяет восстановить жалобу в списке подлежащих рассмотрению дел, «если сочтет, что это оправдано обстоятельствами». Однако в практике Азербайджана такое ни разу не случалось.

Отметим, что почти каждое третье принятое Евросудом решение против Азербайджана касалось именно снятия жалоб с рассмотрения, в основном, в результате достижения мировых соглашений. Пик таких решений пришелся на 2013-2015 годы. 

Эльдар Зейналов.

http://ru.echo.az/?p=65259

понедельник, 27 ноября 2017 г.

«Свидетели Иеговы» продолжают жаловаться в Страсбург


Коммуницирована пятая жалоба этой общины

На веб-сайте Европейского Суд по Правам Человека (ЕСПЧ) опубликовано решение о коммуникации жалобы «Ариф Тагиев и другие против Азербайджана» (№66477/12).

Ее авторами являются 7 жителей г.Баку (Ариф Тагиев, Сахиба Агаева, Фазиля Бутаева, Галина Луптакова, Пакизат Маликова, Бахтияр Мамедов, Таргюль Сеидова), а также религиозная община «Свидетели Иеговы» в Баку.

Речь идет о больной проблеме с ввозом в Азербайджан религиозной литературы этой организации. Дело в том, что по национальному законодательству, для импорта любой религиозной литературы необходимо получить предварительное разрешение у Государственного Комитета по работе с религиозными структурами. Община несколько раз обращалась за таким разрешением, но встречала запрет на издания некоторых наименований и ограничения в количестве других изданий.

На два таких решения Госкомитета – от 13 октября и 23 ноября 2010 г. заявители подали жалобу в Сабаильский районный суд. Однако суд счел, что Госкомитет действовал в рамках своих полномочий и не нарушил закон, и 24 января 2011 г. отказал в удовлетворении иска. Рассмотрев 20 апреля того же года апелляционную жалобу на это судебное решение, Бакинский Апелляционный Суд (БАС) отменил решение и отправил дело для нового рассмотрения в Бакинский Административно-Экономический Суд (БАЭС) №1.

Дело было рассмотрено 9 сентября 2011 г., и суд частично удовлетворил иск, разрешив импортировать указанную в иске литературу, но отказав в выплате материальной и моральной компенсации. На сей раз, апелляцию подал Госкомитет.

БАС, опираясь на мнение эксперта о том, что некоторые из упомянутых публикаций содержат выпады против христиан и евреев, 18 января 2012 г. отменил решение суда первой инстанции и отклонил иск. 18 апреля 2012 года это решение было поддержано и Верховным Судом (ВС) страны.

Второй судебный процесс коснулся решений Госкомитета от 16 и 24 декабря 2010 и 7 января 2011 года. При этом иск передали в БАЭС №2, сославшись на территориальную юрисдикцию.

В этом случае вопрос стоял о том, что Госкомитет уменьшил количество экземпляров книг по сравнению с тем, что разрешалось ввозить раньше. Разрешенное количество вполне удовлетворяло собственные нужды общины. По мнению суда, получение книг больше этого лимита преследовало цель распространения их среди третьих лиц и прозелитизма (обращения в свою веру), что запрещено национальным законодательством.

Жалобы «Свидетелей Иеговы» на это решение были отклонены БАС 25 января 2012 и ВС 1 июня 2012 года.

Такая же судьба постигла и жалобы «Свидетелей Иеговы» на решения Госкомитета от 20 апреля и 13 мая 2011 года. Этот судебный процесс прошел три инстанции и завершился 11 апреля 2012 года отказом со стороны ВС Азербайджана. 

Тяжба в национальных судах, занявшая в каждом из этих случаев около года и больше, открыла заявителям путь в ЕСПЧ, где им помогли адвокаты Р.Кук, А. Карбонно и Дж.Уайз, практикующие в Великобритании, Франции и Грузии. Они и подготовили жалобу, зарегистрированную 21 сентября 2012 года. 

Заявители жалуются на нарушение действиями властей Азербайджана статей 9 и 10 Европейской Конвенции по Правам Человека, которые гарантируют соблюдение свободу мысли, совести и религии и свободу выражения мнения. Кроме того, заявители считают, что запрет на ввоз литературы был мотивирован дискриминацией этой общины в сравнении с другими религиями, что представляет нарушение еще одной, 14-й статьи Конвенции, взятой совместно с основными статьями 9 и 10. 

В этой связи, правительству были направлены соответствующие вопросы. После получения ответов они будут отправлены заявителям для возможных возражений и комментариев. После исчерпания аргументов сторон, процесс коммуникации будет завершен и дело будет передано для рассмотрения комитету или палате ЕСПЧ.

Отметим, что ранее уже была начата коммуникация по делам «Нина Петровна Гриднева против Азербайджана» (№29578/11) и «Фамиль Насиров и др. против Азербайджана» (№58717/10). Там речь шла о задержании, обыске и наказании тех «Свидетелей Иеговы», которые распространяли уже ввезенную литературу.

Кроме того, ведется переписка с властями еще по двум делам: «Фарид Мамедов против Азербайджана» (№45823/11) и «Фахраддин Мирзаев против Азербайджана» (№76127/13). Они касаются тех членов общины «Свидетелей Иеговы», которые не смогли реализовать гарантированное Конституцией право на прохождение альтернативной гражданской службы.

Таким образом, нынешняя жалоба является пятой по счету, представленной в Страсбург общиной «Свидетелей Иеговы». С учетом времени, которое уже прошло с момента регистрации жалобы, весь процесс в ЕСПЧ займет 6-7 лет. К сожалению, для европейской Фемиды эти сроки являются обычными, из-за чрезмерной перегруженности жалобами.

Эльдар Зейналов.

Газ. «Эхо», 25.11.2017 г.

понедельник, 20 ноября 2017 г.

В Азербайджане могут простить некоторые долги заключенным?

Ноябрь 20, 2017 15:00

Дж.АЛЕКПЕРОВА

На днях омбудсман Азербайджана выступила с предложением о списании долгов некоторых заключенных, отбывающих наказание в исправительных учреждениях.

На заседании комитетов Милли меджлиса, посвященном обсуждению бюджетного пакета на 2018 год, омбудсман Эльмира Сулейманова заявила, что о создании производственных сфер в исправительных учреждениях говорится много, но результатов пока нет.

«Пусть хотя бы государство спишет алиментную задолженность некоторых заключенных», — сказала Э.Сулейманова.

В интервью Echo.az глава Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов рассказал о том, какого рода долги встречаются у заключенных в стране.

ИНТЕРВЬЮ

— Много ли долгов у заключенных в Азербайджане, о каких суммах может идти речь и у кого они берут в долг?

— Прежде всего, расскажу о том, какого рода долги могут быть у заключенных. Часть этих долгов создается непосредственно преступлением или в связи с ним. Это может быть материальный ущерб от преступления, нанесенный государству или частному лицу. На человека, признанного виновным в преступлении, обычно возлагается и оплата судебных расходов, например, стоимость проведенной по уголовному делу экспертизы.

Обычно соответствующая сумма указывается в тексте приговора. На практике, без погашения суммы гражданского иска по приговору, у осужденного минимальные шансы быть помилованным или досрочно освобожденным. Он может заработать эту сумму, работая в колонии, или же погасить ее с помощью семьи и друзей. В крайнем случае, он может отбыть весь свой срок «до звонка» и выйти на свободу с долгом, который погасит уже после освобождения.

Часть долгов могла быть создана еще до совершения преступления. Например, человек купил мебель в рассрочку и не полностью выплатил банку взносы. Или квартира, в которой он живет, оформлена на его имя, и необходимо платить муниципалитету соответствующие налоги. Может быть, человек взял у кого-то в долг. Или же ранее суд при разводе с женой присудил ему выплату определенной ежемесячной суммы алиментов.

Здесь характерно то, что невыплата этих долгов напрямую связана с тем, что человек лишен свободы и лишен возможности полноценно трудиться и выполнять свои долговые обязательства. Но ведь банк, заплативший магазину за мебель, не должен страдать от того, что покупатель сел в тюрьму. В таком случае, могут наступить неприятные последствия.

— Как вы относитесь к предложению Эльмиры Сулеймановой о списании алиментной задолженности?

— Это разумно, потому что, если человек не работает и сам находится на содержании у государства, то и говорить о том, что он может что-то заплатить, нельзя. Хотя ситуация меняется, если осужденный работает — в таком случае, ему выплачивается часть заработной платы, и алименты можно платить оттуда.

Причем, надо учитывать и то, что суд, назначая размер алиментов, исходит из уровня реальных доходов ответчика. И если он изменился в связи с заключением, и размер зарплаты в колонии не позволяет выплачивать назначенную судом сумму, то ответчик может обратиться в суд с просьбой об уменьшении суммы до приемлемого размера.

Что касается других долговых обязательств, то с каждым из них должен разбираться суд, исходя не только из закона, но и из справедливости. Должен быть соблюден баланс между интересами общества (государства) и личности, особенно, если возможные санкции могут коснуться и членов семьи. Например, правильно ли выгонять на улицу детей и стариков, если отец семейства сидит за решеткой и не может выплатить долг за квартиру или сделанную когда-то покупку?

Кстати, февральское распоряжение президента, касающееся, помимо прочего, расширения возможностей труда в заключении и применении альтернативных санкций, позволяющих осужденному остаться на свободе и работать, при надлежащем исполнении может оптимально решить и проблему выплаты долгов. Ведь в том виде, в каком пенитенциарная система существует сейчас, то есть содержание в четырех стенах за счет государства и без работы, она культивирует из заключенных социальных иждивенцев.

— За долги заключенные могут подвергаться физическому насилию и избиению?

— Это уже третья разновидность долгов, создаваемая отношениями между самими осужденными. Хотя азартные игры в тюрьме и запрещены, но они существуют. Ведь для этого не обязательно создавать подпольное казино — достаточно сыграть на деньги («на интерес», как говорят заключенные) в какую-нибудь разрешенную настольную игру или поспорить на исход какого-то события. Те, кто спорит, не имея за душой достаточно денег для выплаты проигрыша, считаются «фуфлошниками», и с них спрашивают.

Кроме того, в каждой тюрьме есть свой магазин («ларек»), в котором можно купить что-то из разрешенных вещей на определенную сумму в месяц, если она конечно, есть. Если денег у заключенного нет, то он попадает в категорию «бедолаг», то есть безденежных и не опекаемых семьей. В тюрьме неофициально существует фонд помощи заключенным — «общак», и оттуда «бедолагам» обычно выделяется какое-то довольствие. Но они могут взять в долг и у кого-то из зажиточных товарищей по заключению.

В любом случае, возвращение долга — это святое дело, и сообщество заключенных за этим следит. Помимо финансовой стороны дела, тут еще есть и элемент развлечения для тех, кому круглые сутки нечем заняться.

Как «спрашивают»? Человека могут «поставить на счетчик». Это означает, что долг регулярно увеличивается на определенный процент. Тех, кто вообще отказывается платить, могут поставить в еще худшие условия, когда процент долга исчисляется не с исходной, а с текущей суммы, то есть в геометрической прогрессии («процент на процент пошел»). В короткие сроки долг может вырасти в несколько раз.

Человек может согласиться быть «обиженником» своего кредитора. Это означает личное рабство: «обиженник» будет выполнять грязную работу, неприятные поручения. Хозяин «обиженника» может «опустить» (ритуально изнасиловать) или пустить «торпедой», заставив нарушить порядок в тюрьме или даже убить кого-то. А может и простить.

Очевидный и первостепенный способ борьбы с описанными явлениями — запретить обращение в тюрьмах наличных денег. Они, в принципе, по закону и запрещены. На каждого заключенного при поступлении должны открыть лицевой счет в банке, и все закупки должны осуществляться безналично. Однако реальность далека от этого порядка.


пятница, 17 ноября 2017 г.

Распространен ли харассмент в Азербайджане?

Ноябрь 17, 2017 10:17

С.АЛИЕВА

Харассмент относительно новое слово в лексиконе, тем не менее, уже многие знают, что же означает это труднопроизносимое и непривычное для нашего слуха слово.

В уголовном законодательстве США харассмент — это преступление, нарушающее неприкосновенность частной жизни лица преследованием (телефонными звонками, письмами, слежкой и пр.), назойливым приставанием, домогательством. Совершается обычно с сексуальными мотивами…

Что касается Азербайджана, то совсем недавно и у нас одна история, связанная с обвинениями в домогательствах на рабочем месте, была предана огласке. Учительница школы-интерната для детей с ограниченными возможностями здоровья выдвинула против своего бывшего руководителя серьезные обвинения.

Так, бывший работник учебного заведения утверждала, что ее уволили за отказ принять непристойное предложение. В то же время, по словам директора, он ничего ей не предлагал.

В этой истории все весьма неоднозначно, ведь нужно признать, что иногда и женщины в своих корыстных целях могут что-то придумать, хотя таких случаев гораздо меньше реальных эпизодов с харассментом… Распространено ли данное явление в Азербайджане и как часто азербайджанские женщины становятся жертвами домогательств на рабочем месте?

Как отметил в беседе с Echo.az глава Департамента информации и аналитических исследований Госкомитета по проблемам семьи, женщин и детей Эльгюн Сафаров, в год Комитет сталкивается не более, чем с двумя случаями обращений по поводу харассмента, но и то нужно оговориться, что случается это не ежегодно.

«Впрочем, Государственный Комитет не проводил специального исследования, посвященного этому вопросу. Тем не менее вопросы относительно харассмента задавались в рамках других исследований, например, исследований, посвященных проблеме разводов в Азербайджане. Но надо сказать, что насильственная форма сексуального домогательства на рабочих местах в Азербайджане скорее редкость, чем обыденное явление,» — отметил Сафаров.

«Однако если женщина все же столкнулась с этим явлением и обратилась с жалобой в соответствующие структуры, то в 99% случаеввопрос решается в пользу жертвы, то есть ее восстанавливают на работе в случае незаконного увольнения, а также виновные лица обязательно понесут за это наказание», — рассказал Э.Сафаров.

Между тем глава Правозащитного Центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов сообщил в интервью Echo.az о том, что в стране отсутствует статистика жертв харассмента, однако это не означает, что случаев сексуальных домогательств в Азербайджане не фиксируется.

«Безусловно, подобные случаи имеют место быть в Азербайджане, но в отличие от стран Запада, о многих подобных случаях предпочитают не распространяться. Такие преступления очень сложно доказать, и жертвы попросту боятся, что не только не удастся наказать виновного, но еще и их самих выставят виновными,» — говорит правозащитник.

Впрочем, о каком наказании за харассмет можно говорить, если в Азербайджане даже жертвы изнасилования редко когда рискуют обратиться в правоохранительные органы.

В Азербайджане в год фиксируется всего несколько десятков изнасилований, хотя в реальности подобных преступлений гораздо больше. И это невзирая на то, что изнасилование не сложно доказать, так как остаются следы преступления, а харассмент весьма проблематично доказать. Если отсутствуют свидетели преступления, которые готовы его подтвердить, то доказать его фактически невозможно.

«Нередко можно услышать мнение о том, что если женщина будет одеваться в более закрытую одежду — это спасет ее от приставаний, но это не так, ведь если человек озабоченный, закрытая одежда его не остановит, о чем говорят случаи домогательств в таких консервативных странах, как Иран. Впрочем, поведение жертвы играет большую роль, но не в плане одежды. Многие жертвы уверены в том, что виновник выйдет сухим из воды, они боятся, что люди что-то не то о них подумают, что супруг (если женщина замужем) решит, что она вела себя неподобающим образом», — говорит правозащитник.

По его словам, полиция не любит браться за такие дела, и не только потому что доказать факт харассмента непросто, но и потому что жертва может передумать и забрать заявление.

Э.Зейналов говорит о том, что в стране были случаи, и их немало, когда молодые женщины совершали суицид при невыясненных обстоятельствах, и кто знает, возможно, именно сексуальные домогательства на работе, побуждали их совершить это.

По словам правозащитника, в Азербайджане до сих пор господствует стереотип, что просто так к женщине не пристанут, а если пристали, значит она сама виновата, сама дала повод, хотя это часто не так.

«Чаще всего представительницы слабого пола просто не готовы выносить случаи домогательства на суд общественности, потому им не остается ничего иного, как игнорировать намеки начальства, а если домогательства носят уже неприкрытый характер, то обычно они пишут заявление об увольнении и просто начинают искать себе новую работу», — резюмировал эксперт.

Отметим, что по данным Международной организации труда, до 50% работающих женщин в индустриальных странах являются жертвами сексуального домогательства. Цифры статистики могут быть занижены, потому что не все согласны сообщить о факте домогательства даже анонимно и далеко не всегда эти жертвы обращаются в суд за защитой своих прав.

http://ru.echo.az/?p=64581