– Ваши коллеги, находящиеся в эмиграции, утверждают, что в Азербайджане практически не осталось ни одного независимого журналиста, правозащитника. Обосновывают они это недавней волной арестов гражданских активистов и сотрудников СМИ в стране. Согласны ли вы с таким мнением?
– С этим трудно согласиться, хотя бы по той причине, что из правозащитников арестованы руководители всего 5 неправительственных организаций (Талышского Культурного Центра, Центра Мониторинга Выборов и Обучения Демократии, Института Мира и Демократии, Общества Правового Просвещения, Клуба Прав Человека), общим числом 6 человек. Примерно столько же активистов НПО выехали за границу. Десятки остальных  фигурантов уголовного дела, возбужденного прокуратурой против получателей крупных американских грантов, наоборот, «невыездные» и остаются в стране по решению суда.
Арест Интигама Алиева, который вел десятки дел в Евросуде, большой удар по независимым юристам. Но разве остальные перестали работать? В 2014 г. было принято 48 решений, а в текущем году – 13 решений ЕСПЧ по жалобам против Азербайджана. Солидную часть из них вели юристы Ресурсного центра демократии и прав человека в Сумгаите (Асабали Мустафаев и др.) — одной из НПО, против которой возбуждено уголовное дело и у которой заморозили банковские счета.
Неприлично клеить ярлыки на тех коллег, которые остались в стране и пытаются бороться за права человека в таких условиях.
Число арестованных журналистов, вместе с блоггерами, составляет немногим более 10 человек. Это ничтожная часть и журналистов, и блогосферы. Например, в газете «Зеркало» арестован один Рауф Миркадыров. В офисе радио «Азадлыг» арестовали одну Хадиджу Исмаил. Остальные, насколько я знаю, остаются в стране, работают. Получается, что все остальные журналисты этих СМИ, не являются независимыми? В агентстве «Туран», к счастью, никого не арестовали, и оно продолжает работать, вопреки давлению и финансовым трудностям – разве про них можно сказать, что они «зависимые»?
— Нет. Кстати, они также отмечают, что сложившаяся в стране ситуация с правами человека и свободой слова является самой ужасной за все годы независимости Азербайджана…
– У нас до 1998 года была смертная казнь, политическая цензура, не разрешались митинги оппозиции. В конце 1990-х смертность в тюрьмах была в 30 раз выше, чем сейчас. До 2000 года пытки не считались преступлением, а геев могли посадить за их ориентацию. До 2000 года не было апелляционных судов и судов по тяжким преступлениям, и многие приговоры за тяжкие преступления вообще нельзя было обжаловать. До 2001 года страна не была членом Совета Европы. До 2002 года граждане не могли жаловаться в Европейский Суд по Правам Человека и в комитеты ООН. На начало прошлого года в стране насчитывалось 3900 некоммерческих организаций, в 3 раза больше, чем в 2000 году. Раньше не признавали, что у нас существует траффикинг, а сейчас существуют государственная программа, шелтеры для жертв, уголовная ответственность. И я могу продолжить список.
Если даже взять узкий аспект – политзаключенных, то на момент вступления Азербайджана в Совет Европы в январе 2001 года их было более 700 человек, а сейчас, даже по самым высоким оценкам – менее 100.
Так что говорить о том, что сейчас репрессии «достигли пика», ситуация «наихудшая» могут или молодые люди, не заставшие лихих 1990-х, или любители красного словца. Факты это не подтверждают.
Правильней было бы говорить об ухудшении не общей ситуации с правами человека, а лишь положения гражданского общества, то есть НПО, религиозных организаций, СМИ. Действительно, с 2009 года власти постепенно завинчивают гайки, меняя законодательство в этой области. В прошлом году такие изменения вводились чуть ли не ежемесячно, а с конца 2013 года начались выборочные аресты руководителей НПО. Очевидной целью этой политики является усиление контроля государства над деятельностью гражданского общества и снижение возможности иностранного влияния на него. По сути, это процесс, похожий на гонения на «иностранных агентов» в России. Здесь я соглашусь, что деятельность НПО отбросили лет на 20 назад.
– Первоначально многие не могли предположить, что власти все-таки арестуют Лейлу и Арифа Юнус, Расула Джафарова, Интигама Алиева и др., закроют «Радио Азадлыг». Однако уже после их ареста некоторые стали выдвигать версии о начале торга между властью Алиева и Вашингтоном. Прошло немало времени, но подвижек в этом вопросе нет. Как считаете, почему этот торг не удался? И кто выигрывает в итоге от данной ситуации?
– Насчет арестов и закрытий скажу, что они похожи на того известного зверька, который «подкрался незаметно, хоть виден был издалека». Оснований для пессимизма было более чем достаточно, просто некоторым показалось, что это быстро пройдет, и героям раздадут премии и аплодисменты.
Что касается торга с Западом, то он и сейчас идет на уровне «тихой дипломатии», то есть негласных переговоров. И есть некоторые результаты. В качестве примера можно привести выезд за границу Эмина Гусейнова, освобождение 15 менее известных политзаключенных по помилованиям с октября 2014 года, восстановление деятельности совместной Рабочей Группы с участием чиновников и правозащитников, создание азербайджано-американской рабочей группы по правам человека, подготовка Кабинетом Министров и Минюстом новых инструкций для НПО и т.п.
Конечно, результаты могли бы быть более впечатляющими, если бы этот процесс не подвергался самой ожесточенной критике со стороны международных правозащитных организаций, да и нашей оппозиции. А ведь тихая дипломатия используется в мире даже более часто, чем публичная, и обычно одна дополняет другую… А в условиях обострения отношений тихая дипломатия позволяет партнерам по диалогу сохранить свое лицо.
Кто выиграл в конфликте между властями Азербайджана и Западом? «Третий радующийся», как говорят китайцы. То есть Россия, которой после аннексии Крыма позарез нужна любая политическая поддержка. И ее Азербайджан оказал, воздержавшись при голосовании по Крыму в ПАСЕ, присоединившись к Шанхайской Организации Сотрудничества, посредничая в переговорах с турками по российскому газу, не отреагировав на захват русскими военными трубопровода Баку-Супса и т.п.  Есть и ответные знаки внимания со стороны России – от продаж оружия до нейтрализации российских миллиардеров азербайджанского происхождения, которые попытались недавно вмешаться в политику Азербайджана.
Словом, чем больше ультиматумов и давления со стороны Запада, тем ближе к российскому сапогу оказывается Баку. Мне кажется, американцы это уже поняли…
– Большое количество гражданских активистов, о которых многие в Азербайджане вовсе и не слышали, убежали от «проблем» в Европу, откуда теперь выступают с призывами «бороться против режима». А накануне от политэмигранта Эмина Милли отказались его родственники за его «антиправительственную деятельность». Насколько вообще верна подобная «тактика» политэмигрантов, на ваш взгляд? 
– Это их право и даже моральный долг — бороться с теми причинами, которые вынудили их покинуть страну. А для тех, кто вообще не собирается возвращаться – это еще и удобный аргумент для миграционных служб против депортации.
Например, в 2012 году на Западе попросили убежище 2088 граждан Азербайджана, в 2013 году – 2425, за первые 2 квартала прошлого года в одной только Европе таких было 1145 человек. Одним словом, в год из Азербайджана убегает столько «политически преследуемых» граждан, что хватило бы на создание и регистрацию 2 политических партий. А за пару десятков лет в двери Европы постучалось население небольшого азербайджанского района…
Все они претендуют на то, что подвергались нестерпимому давлению как нацменьшинства, политические активисты, журналисты и т.д. Однако реальных беженцев среди них единицы. Остальные – небезобидные фантазеры, а то и «засланные казачки»…
Чисто психологически многие из них склонны видеть происходящее с ними и с Азербайджаном в более мрачном свете, чем в реальности. К тому же часто видение ситуации эмоционально окрашено личными обидами и продиктовано материальными интересами. Отсюда рукой подать до вывода, что «чем хуже – тем лучше», неприятия диалога и даже малейшего позитива. Таким людям проще объявить всех коллег в Азербайджане «продавшимися режиму», чем признать, что возможен и другой, не конфронтационный путь решения наших внутренних проблем.
Что касается истории с родственниками Эмина Милли, то она явно организована властями. Какое дело домохозяйкам до его деятельности за границей, о которой они в своей Нефтчале, скорей всего, имеют самое поверхностное представление? Похоже, что этот демарш, как и недавний арест его родственника, связан с журналистской деятельностью Эмина Милли и что этого бы не было, останься он в Азербайджане, т.е. в пределах досягаемости властей. Наверное, это болезненно, когда мечтаешь изменить жизнь миллионов человек, а тебя не принимают даже собственные родственники… В этой связи утешителен слух, что этот отказ – результат договора родственников с самим Эмином.
Сейчас вспомнил созданный Эмином несколько лет назад шуточный ролик с ишаком, который приезжает из Германии в Азербайджан, потому что «в Азербайджане каждый ишак может открыть НПО». Сейчас впору снять новый ролик, когда ишак, наоборот, уезжает из Азербайджана в Германию и открывает НПО уже там…
— Многие полагали, более того, продолжают верить в то, что президент Алиев готовит какой-то «сюрприз» для граждан страны после первых Европейских игр. В частности, бытует мнение, что власти впервые за многие годы пойдут на конкретные реформы. О каких переменах идет речь, на ваш взгляд? И что изменилось в жизни азербайджанцев после Евроигр?
– Наиболее устойчивы слухи о том, что власти пойдут на трансформацию коррупции в элитарную, верхушечную — как в Грузии при Саакашвили, где взятки брали большие чиновники, а низовых государственных служащих за это наказывали. Другой слух, что власти вновь допустят в парламент оппозицию, точнее, ту ее часть, которая сейчас находится в диалоге с властями. Поговаривают о персональных изменениях в верхах, в рамках политики «смены поколений». Есть мнение и о том, что власти слегка отвинтят гайки в вопросе иностранного финансирования гражданского общества. Несмотря на внешний конфликт с Европой, похоже, что упростится визовый режим с нею.
Все это пока что слухи. Я лично не очень верю в кардинальные изменения ввиду враждебности Запада к нашим властям, дефицита у многих чиновников воли к радикальным реформам и уменьшившимся доходам бюджета (из-за падения цен на нефть). Кстати, судя по посещаемости митингов и редкости акций протеста, не очень-то похоже, что и сами граждане рвутся что-то изменить…
Вообще, Азербайджан, находясь на важном геополитическом перекрестке, сильно зависит от ситуации у соседей, и потому возможны неприятные сюрпризы. Например, Азербайджан всерьез рассчитывает на поставки своего газа в Европу, а разрешение ирано-европейского кризиса может эти надежды перечеркнуть. К тому же и зависящие от Кремля курды взорвали газопровод Баку-Тбилиси-Эрзурум.
– Спасибо за ваше мнение, и мой последний вопрос: как приходится осуществлять правозащитную деятельность при новых реалиях?
– С трудом, потому что у большинства правозащитников нет торговых объектов, акций в компаниях, депозита в банке и т.п. Кто-то подрабатывает переводами, журналистикой, помогает составлять жалобы. Кто-то получил грант в Совете по Государственной поддержке НПО, там дают суммы порядка 10 тыс. манат на год. Чтобы было понятно, что это дает: зарплата обычно не должна превышать 25-30% от суммы гранта. То есть работники по проекту (координатор, помощник, бухгалтер) получают все вместе 200-250 манат в месяц, на уровне бедности. При том, что девочка без образования, перекладывающая трусики на прилавке бутика, получает 300-400 манат.
В результате, из сектора НПО разбежались все, кто мог. Именно «бескормица», кстати, стимулировала некоторых активистов к бегству за границу. Остались самые упертые. В основном это те, кто начинал еще в конце 1980-х – начале 1990-х годов, прошел через революцию, знает ей цену, видел худшие времена и считает работу по защите прав человека смыслом жизни. Многие из них уже в возрасте, многие больные, практически все в долгах…
Лет пять назад их начали было активно вытеснять с помощью довольно агрессивных молодых активистов. Помню, один из них даже бросил лозунг стереть имена ветеранов правозащиты из СМИ, а другой, только выйдя из тюрьмы, пообещал вырастить в пробирке новое поколение правозащитников. Эти идеи встречали сочувствие и поддержку (в том числе финансовую) Запада, т.к. ветераны их нервировали неприятием революционных экспериментов и призывами к диалогу с властями, которые Запад рассчитывал с легкостью поменять с помощью оппозиционной молодежи по сценарию «Арабской весны». Когда же пришло время испытаний, эти вскормленные Западом «внуки Че Гевары» попрятались или разбежались. Так что нет худа без добра. «Зачистка» НПО показала, кто есть кто и отделила зерна от плевел. Оказалось, что нас мало, но мы в тельняшках… 

Эмиль Мустафаев
5 августа 2015 г.

http://minval.az/news/123464238