четверг, 27 ноября 2014 г.

Пятый корпус: "Пятизвездочный отель" (3)

«С потолка камеры постоянно капало, как в парной бане»

Скрипнула закрываемая дверь, с лязгом защелкнулись замки. Смертник шагнул через порог и остановился в шаге от двери. Душу охватило пугающее, настороженное чувство, которое усугублялось тем, что после относительного светлого коридора камеру было почти невозможно разглядеть.
Она освещалась лампочкой примерно в 60 ватт, спрятанной за решеткой в маленьком вентиляционном окошке над дверью и бросавшей узкий луч тусклого света куда-то на потолок и стенку выше верхнего этажа «шконки». Лишь корпусные «буржуи» и «демагоги» удостаивались лампочки в 150 ватт, но из-за расположения лампы освещение и там не было нормальным.  В результате заключенные годами портили себе глаза.

Окно камеры изначально не были предназначено для освещения. Расположенное на высоте примерно 2 м (на 15-20 см выше верхней «шконки»), оно было закрыто решеткой из металлических угольников, поверх которой была натянута кроватная сетка. Глубже располагался еще один ряд решетки, к которой болтами был прикреплен «намордник» – металлическая коробка с жалюзи. Естественно, что вся эта конструкция могла пропустить лишь воздух, но не свет.

…Из полутьмы постепенно проступила двухэтажная «шконка». Трое примостились на верхнем ярусе, еще двое сидели на нижних нарах, шестой заключенный сидел слева от двери на железном столе. Вошедшего молча рассматривали шесть пар глаз – глубоко заинтересованных, возбужденных. Но не было ни одного злого или свирепого взгляда.
Обведя взглядом свое последнее обиталище, новичок отметил чрезвычайно малые размеры камеры – всего 2 х 2,5 метра, меньше квадратного метра на душу. Уже потом его просветили, что первоначально такие камеры были спланированы как одиночки. Потом к нарам нарастили второй ярус. Но даже и для 1-2 человек камера была тесноватой, учитывая отсутствие прогулок. Но не семеро же на таком пятачке?!
…Позже тем же вопросом задавался следователь Сабаильской районной прокуратуры, проводивший в январе 1995 г. дознание по случаю смерти в камере №121. На глазах изумленного следователя, из крохотной камеры сначала вынесли труп, затем один за одним вышли шестеро сокамерников погибшего! Зайдя в камеру для осмотра условий, следователь вскоре вышел и обратился к старшине с тем же недоуменным вопросом, что и наш новичок.
Был и другой «любопытный» - сотрудник прокуратуры, которому поручили разбирать жалобу родственников жертвы убийства о том, что мол, преступник, которого почему-то не казнят, сидит в комфортных условиях. Ознакомившись с жалобой, смертник пригласил прокурора самому осмотреть его камеру. Заглянув в нее, озадаченный прокурор не нашел слов и, лишь смущенно извинившись перед смертником, поскорее ретировался…
На этой левой стороне коридора, если не считать переделанную из туалета камеру-«петушатник» №133, все камеры были «малогабаритными». Одни немного больше, другие поменьше, где-то нары стояли вдоль, где-то – поперек.
...В этой же камере, куда поместили новичка, нары шириной примерно 80 см занимали пространство вдоль противоположной входу стены. Остаток занимал расположенный слева высокий стол площадью примерно 70 х 80 см, а также «север».

Странная конструкция «севера», как называют туалет заключенные, на секунду привлекла внимание новичка. Каменное возвышение высотой примерно 30 см, такого же размера, что и стол, с конической дырой – «очком» посредине. Умывальника нет – лишь короткий патрубок с надетым на него куском резинового шланга сантиметров 20 длиною. «Не «за падло» ли им умываться и пить воду оттуда же, где подмываются и промывают туалет?» - отметил для себя смертник, решив выяснить это позднее у сокамерников. Ведь, не зная местных «поняток», легко попасть в сложное положение.
Пить воду из этого «крана» действительно когда-то считалось «за падло». Но это были благодатные времена до побега 1994 г. Корпус смертников хорошо «грели», и за мзду надзиратели охотно приносили кипяченой воды для питья, кипяток для чая… Потом все резко изменилось, и даже вода из этого «крана», открываемая дважды в сутки на полчаса, стала роскошью. Так что пришлось убрать запрет на потребление воды из туалетного патрубка…
 «Так что же все-таки в «севере» странного? Ах да, ведь он впритык к «шконке» и нет никакой перегородки, какие обычно бывают в других корпусах. Хотя, вон и простыня висит на стене – один конец закреплен за гвоздик, другой, наверное, цепляют за «кормушку» или дверную щель…»
 Заключенный, озираясь по сторонам, топтался на пятачке 1,2 х 1,2 м перед дверью – единственном свободном месте в камере. Пауза затягивалась. Наконец, с нижних нар послышалось дружелюбное приглашение: «Проходи, братишка! В ногах правды нет, садись с нами рядом, познакомимся».
 Проведший долгое время в следственном корпусе заключенный знал, что простое на первый взгляд приглашение имело скрытый подтекст, и что от его правильного ответа на это приглашение зависело его будущее. Например, если бы он был «обиженником», то это был тот единственный момент, когда можно было честно сообщить об этом без особых для себя последствий. «Обиженник» не мог бы сесть рядом с другими на «шконку» – его место было на «севере» или под нижней шконкой. Знали это и остальные заключенные и поэтому испытующе смотрели на новичка.
К счастью для себя, он не имел «грехов» и поэтому смог с чистой совестью отрапортовать об этом «хате». В ответ лица сокамерников расплылись в улыбках.
В тот день новичок перезнакомился со всеми сокамерниками. Они были азербайджанцами, из различных уголков страны. Все сидели за убийство, почти все - по первому разу. Исключением был некий Исмаил из Сальян, у которого это была уже вторая судимость. Первый раз он отсидел 14 лет и был самым старым по возрасту (за 40 лет). За ним водилось странное в глазах сокамерников «хобби» – в тюрьме он стал набожным и молился. За это над ним посмеивались, но не зло. Впоследствии, уже в Гобустанской тюрьме, Аллах услышал его молитвы об избавлении и прибрал его, и он умер от туберкулеза в 1999 г.
Тот день для сокамерников был первым счастливым днем за много месяцев отсидки. Свежий человек скрупулезно, терпеливо и с удовольствием отвечал на многочисленные вопросы истосковавшихся по информации заключенных. Это уже после, весной 1997 г., новая тюремная инструкция позволит им вновь слушать карманные радиоприемники, чего они были лишены уже три года. А тогда не было ни радио, ни газет, и каждый новичок был для них живым источником новостей. Да и большое количество людей в камере, как ни парадоксально, имело и положительную сторону – у каждого были свои истории, и было гораздо интереснее проводить время и труднее надоесть друг другу, чем впоследствии, когда они уже сидели попарно в Гобустане.
Так продолжалось целую неделю, за которую смертник познакомился с сокамерниками поближе и понемногу мучительно втягивался в новую для себя жизнь. Тесное пространство камеры сковывало, к тому же, в отличие от других корпусов тюрьмы, здесь не было прогулок.
«Кормушку» - окошко в двери, которое давало дополнительный приток воздуха, почти не открывали – в основном только на время кормления, когда на нее выставлялись миски и кружки, наполняемые заключенным-«баландёром». Из-за этого воздух в камере был донельзя спертый и к тому же влажный.

Лишь жарким летом-осенью 1994-го года начальник тюрьмы ввиду переполненности камер распорядился на свой страх и риск открыть «кормушки». До и после этого благословенного времени «кормушки» были закрыты.
Общение через открытую «кормушку» было почти единственным способом обмена информацией и передачи запрещенных вещей. Поэтому они закрывались на стандартный замок, который открывался общим для всех камер ключом. Другим стандартным ключом отпирались замки дверей камер. Для подстраховки существовали еще и электрические замки, которые открывались с пульта за пределами корпуса.
Сразу же после раздачи пищи «кормушки» запирались, и ключи сдавались старшине, а вечером, по окончании рабочего дня – отдавались дежурному помощнику начальника тюрьмы (ДПНК. Однако старые, опытные надзиратели умудрялись открывать замки кормушек даже гвоздями. Поэтому в августе 1996 г., после прибытия в корпус «политических», решили навесить на кормушки еще и висячие замки. Правда, заключенные тоже хитрили. Иногда по их просьбе прямо в замочной скважине «случайно» ломались ключи, и тогда кормушка оставалась без висячего замка, закрытой лишь на простой замок.
Свою долю в букет запахов в камере вносил и «север». Когда им кто-то пользовался, из-за тошнотворных запахов заключенным порой приходилось спрыгивать с верхней «шконки». Смесь влажного воздуха с сигаретным дымом, запахами пота, испражнений, влажной одежды представлял, по выражению одного из свидетелей той поры, «невыносимый, омерзительный, никак неописуемый запах! Перед этим смрадом, вонь разлагающихся трупов в морге и самый вонючий человеческий кал – ничто, цветочный аромат».

В камере заключенные мыли и свои застиранные полосатые «спецовки». Здесь вся одежда была полосатой – шапки, спецовки, в лучшие времена - стеганые зимние бушлаты и такие же ватные штаны. Срок носки «спецовки» был всего один год, но строго соблюдался он лишь при легендарном старшине Саладдине (имя изменено), которого наш герой уже не застал. После побега раздаваемые спецовки были уже ношеными, быстро приходили в негодность, но не заменялись. Постиранное белье развешивалось для просушки в камере на веревке, которая к тому же не была положена – кто-то мог на ней повеситься или попробовать задушить ею надзирателя. Поэтому временами старшина брался наводить порядок и за бельевую веревку вполне мог «посчитать кости» заключенным.

С потолка камеры, где конденсировалась влага, постоянно, даже зимой капало, как в парной бане. Из-за этого пол, матрасы, подушки, постельное белье постоянно были сырыми.
При этом зимой в камере отнюдь не было тепло. Холодный воздух пронимал через тонкую спецовку до костей, не очень помогали от холода и тонкие одеяла. Правда, временами окно разрешали перекрывать полиэтиленовой пленкой (стекла в окнах были запрещены из соображений безопасности), но тогда уже нечем было дышать. А временами посреди зимы запрещали и пленку.
Несколько улучшилось положение, когда в 1997 г. начальник тюрьмы Дамир Байрамов разрешил установить на вентиляционном окне каждой камеры по небольшому вентилятору. Установили вентиляторы и в коридоре. Но все рано из-за страшной скученности воздух, особенно летом, был спертым.
В летнюю жару заключенные сильно потели. А мыться приходилось либо мокрым полотенцем, либо холодной водой из кружки, в «севере» за занавеской. При этом, по тюремным традициям, сокамерники не должны были видеть интимных частей тела. Воду для таких процедур иногда без очереди открывали из коридора надзиратели, если, конечно, у них был в камере земляк или же им хорошо платили. Правда, впоследствии  водопровод подключили к котельной и после этого иногда зимой в обычные трубы подавали и горячую воду. Тогда можно было устроить себя «праздник жизни», «баньку». Ради этого мирились даже с тем, что после «бани» со стен и потолка часа три капала влага.
Той же горячей водой в такие дни заваривали и чай. В принципе, можно было бы вскипятить воду и в кружке, но для этого нужны были «дрова». На газете, вате из матраса, тряпках, других горючих материалах готовился кипяток, а сухой чай распределялся по камерам из «общака».
Лампа в камере горела день и ночь. Ночью она мешала спать, приходилось накрываться одеялом с головой. Днем же ее света было явно недостаточно, чтобы нормально читать. Это приводило к порче зрения.
Не случайно, когда смертную казнь отменили, и после перевода большинства смертников в Гобустанскую тюрьму заключенные в пятом корпусе стали содержаться в камерах попарно (вместо 7-8 человек), бывший смертник, политзек Альакрам Гумматов не без ехидства назвал свою 126-ю камеру «пятизвездочным отелем». Наверное, такой же роскошью бывшим смертникам на первых порах казались и камеры в Гобустане…

http://impulsqazeti.az/index.php/k2-dzomponent/featured-post/item/227-e-e

Продолжение:
Пятый корпус: Старшина (4)
http://eldarzeynalov.blogspot.com/2014/12/4.html

"Пятый корпус" (2)

«Отсюда никто не выходит, а если выходят, то с другой стороны, ногами вперед».

Баиловская тюрьма, где размещался печально известный «корпус смертников», до недавнего времени являлась самой старой и самой большой следственной тюрьмой в Азербайджане. Название она получила от мыса Баил, где ее построили в качестве губернской следственной тюрьмы. До своего сноса в 2009 г. это была одна из достопримечательностей города, источником вдохновения для авторов арестантских песен и сочинителей мрачных тюремных легенд.

В 1888 г., когда она начала использоваться как место заключения, там были всего два корпуса, рассчитанные на 400 человек. Впоследствии она разрослась до 6 корпусов, а вместимость выросла сначала до 900 заключенных (в советский период), а затем до 1.250. 


Строения тюрьмы были обнесены забором высотой до 6 м, с вышками, с внешней и внутренней охраной. Каждый из корпусов имел свою специализацию и историю. Так, в следственном корпусе №1 именитому визитеру обязательно бы показали камеру, в которой сидел будущий диктатор Иосиф Сталин. 



Но самым знаменитым и таинственным корпусом тюрьмы, безусловно, являлся пятый, который с 1923 г. и по январь 2001 г. служил местом содержания осужденных к высшей мере наказания (смертников), а затем пожизненников. Это невзрачное одноэтажное здание было расположено в одном из углов тюрьмы, почти впритык к высокому забору, который ограждал его от обступивших тюрьму многоэтажных жилых зданий. Вплоть до 1998 г. окна корпуса были забраны жалюзи и выходили в зарытый дворик или на забор. Это обеспечивало повышенную изоляцию этого здания от близлежащих корпусов №3 («осуждёнки») и №6 («малолетки»).


Помимо обычной входной железной двери, корпус имел также выход в примыкавший к нему небольшой дворик, откуда тайно выгружались на специальный автомобиль трупы казненных. Это отличало пятый корпус от остальных и давало почву для черного юмора.

Осужденных переводили сюда сразу же после вынесения смертного приговора. Теоретически, приговор мог бы быть смягчен путем кассационного обжалования или в надзорном порядке. Была также возможность и помилования – в Советское время это было прерогативой Президиума Верховного Совета (как азербайджанского, так и союзного). В дальнейшем этим занялась комиссия по помилованию при Президенте Азербайджана. В последний период Советской власти в год приговаривали к расстрелу в среднем 20 человек, которые обычно не задерживались в очереди на расстрел более 9 месяцев. 

Пока шла переписка, проходили долгие месяцы, в течение которых смертники томились в ожидании в крохотных камерах на 1 или 2 человека. Всего в «пятом корпусе» были устроены 9 одиночных и 6 двухместных камер с порядковыми номерами от 118 до 132. Впоследствии, наварив второй ярус в камерах-одиночках, их тоже переделали в двухместные. Под четырехместную (в дальнейшем 8-местную) камеру с условным №133 переделали туалетное помещение, а заключенных стали мыть в бывшем туалете. Иногда для временного содержания заключенных использовали и кладовку (каптёрку), которую при этом условно называли «камерой №117». 

Внутри здания, по обе стороны 20-метрового коридора располагались старшинская комната, каптерка и камеры. В самом конце коридора, справа, по соседству с камерой №125 и баней, была расположена малопримечательная с виду дверь, ведущая в расстрельный подвал.

Слева - дверь в расстрельный подвал. После казни палачи мыли руки в коридоре

По левую сторону коридора располагались камеры относительно маленького размера (с №118 по №124) и большая камера №133, окна которых смотрели во двор тюрьмы. По правую сторону, параллельно внешнему забору, располагались более «комфортные» камеры (с №125 по №132) с окнами в сторону внешнего забора. 



В сентябре 1994 г. на непродолжительное время часть наиболее больных и слабых заключенных была переведена в 3 приспособленные для этого большие камеры шестого корпуса («малолетки»), отличавшиеся намного лучшими условиями. Впоследствии к этой идее вернулись в 1997 году. К этому моменту в 16 камерах корпуса №5 и трех камерах корпуса №6 Баиловской тюрьмы содержалось 128 человек. Они были перегружены в среднем в 3-3,5 раза.

При этом смертникам никогда не полагались прогулки. Лишь после отмены смертной казни в 1998 г. в корпусе были построены прогулочные дворики, для входа в которую приспособили каптерку. 

Смертникам вообще много что не полагалось. Например, первоначально в камерах не было туалета, и заключенных выводили на оправку в туалет, который служил и душевой. Потом ради безопасности персонала от этого отказались, и в камерах сделали самый примитивный туалет – дырку в бетонном полу…

Баиловская тюрьма первоначально находилась в ведении Министерства внутренних дел как органа, ведшего следствие и ответственного за исполнение смертных приговоров. С отменой смертной казни и заменой ее пожизненным заключением большинство бывших смертников в три этапа в марте 1998 г. были переведены в Гобустанскую тюрьму Министерства Юстиции. Однако около 30 пожизненников, в том числе несколько известных политических заключенных, были все же оставлены в «пятом корпусе», в ведении МВД. 

Лишь полтора года спустя, осенью 1999 г. указом президента Баиловская тюрьма была передана из системы МВД в ведение МЮ, и пожизненные заключенные обрели единого «хозяина». А утром 5 января 2001 г. последние заключенные-пожизненники в обстановке секретности были переведены в Гобустанскую тюрьму.

Впоследствии корпус №5 стал следственным, но все-таки не совсем обычным. Именно здесь содержались те подследственные, кому «светило» пожизненное заключение и кто поэтому могли считаться особо опасным. Сюда же помещали пожизненников, ожидающих пересмотра дела или же допрашиваемых в качестве свидетелей. Осенью 2003 г. туда поместили (предварительно «выселив» в Гобустан ожидавших пересуда пожизненников) лидеров оппозиции, арестованных за беспорядки 16 октября 2003 г.

В 2004 г. «пятый корпус» попал под критику Европейского Комитета по Предотвращению Пыток, после чего часть камер объединили друг с другом, провели кое-какой ремонт. Но даже после этого, условия содержания были настолько плохи, что проведший здесь несколько месяцев в 2007 г. бывший министр А.Инсанов легко выиграл жалобу в Евросуде. Тюрьме явно не мог помочь никакой ремонт.

В 2009 г. под предлогом строительства площади Флага тюрьму снесли. За день до этого я с женой Залихой напросился попрощаться с Баилом. Зашел и в «пятый корпус», наполненный тенями прошлого… 


Отсюда не выходят

Один из бывших смертников вспоминал свой приход в него как «самый трагический, скорбный, печальный и беспредельный день» своей жизни.

В последний день судебного заседания заключенный («зек») по установившейся традиции собрал в полиэтиленовый пакет свои нехитрые пожитки, самое необходимое: теплые носки, смену нижнего белья, средства гигиены, полотенце, постельные принадлежности и т.п. Обычно в свою камеру после вынесенного приговора осужденные уже не возвращаются. Зек ожидал перевода в «осужденку» - корпус №3 для осужденных, ожидающих перевода в колонию или тюрьму. Однако случилось ужасное - суд вынес смертный приговор. После слов «приговаривается к смертной казни» конвоиры театрально заломили ему руки за спину и заковали в наручники. Отныне наручники при любых перемещениях вне камеры будут его постоянным спутником.


Составленный смертниками список умерших в "Пятом корпусе"


Свою «необычность» смертник почувствовал, уже садясь после суда в «автозак» или «воронок», как в народе называют автомашину для перевозки заключенных. Не снимая надетых еще в зале суда наручников, его посадили в «отстойник», как заключенные называют узкий металлический отсек-бокс в автомашине, вроде старой телефонной будки без окон. Обычно в такой «железный гроб» отсаживали приговоренных к расстрелу, бывших сотрудников правоохранительных органов, женщин, несовершеннолетних, подельников по одному делу, изолируя их от остальных этапируемых.

В бокс-приемнике Баиловской тюрьмы его сдали новым «хозяевам» вместе с выпиской из приговора, не забыв вернуть казенные наручники, закрепленные за судом. Старшина пятого «корпуса смертников» Кахин (имя изменено) выхватил из рук смертника пакет с вещами, заглянул в него и со злобной ухмылкой, пересыпая свою речь матом, выкинул все вещи в мусорный бак, популярно «объяснив», что зек приехал «не на курорт». Отобрал даже сигареты, которые в «автозаке» сунули в карман простые заключенные – «в пятом корпусе сигареты не положены!». На вопросы и просьбы заключенного он отвечал, все более ожесточаясь. На грубость Кахина нарвался даже один из старшин-«шмонщиков» приемника, заступившийся было за заключенного. Смертник смирился и перестал «качать права».

Уже впоследствии его просветили, что корыстолюбивый старшина после побега в 1994 г. постепенно продал на «барахолке» всю хранившуюся у него в каптёрке гражданскую одежду смертников. На недоуменный вопрос одного из заключенных, куда подевалось его имущество, старшина отвел глаза и брякнул: «А это всё мыши с крысами съели!»

Кахин и двое надзирателей привели нового смертника в кабинет заместителя начальника тюрьмы по оперативной работе Магомеда (имя изменено) по кличке «Шах Гаджар», с которым смертник был знаком еще с первого дня, проведенного в Баиловской тюрьме, когда его в качество прописки как следует, до потери сознания избили.

…На этот раз поведение Магомеда было спокойным и он почему-то отводил взгляд: «А, это ты, непризнавшийся! Ну, говорил же тебе, что твои слова - ерунда и главное, что скажут следователь и судья. Им решать, виноват ты или нет! Кахин, не трогай его, понял? Пусть сидит себе тихо - все в жизни бывает. Ты понял, Кахин, не трогай его!» Смысл этого предупреждения смертник понял уже позже, когда поближе познакомился с характером Кахина.

После напутствия Магомеда Кахин кивнул головой в знак согласия, передал ему какие-то бумаги, и смертника отвели в пятый корпус - небольшое одноэтажное, желтое и невзрачное на вид здание. Когда до корпуса оставалось метров 50, старшина со злорадной ухмылкой объявил: «Видишь дверь? Это вход в ад! Отсюда никто не выходит, только заходят. И выходят чаще всего с другого конца здания, ногами вперед. Но даже тогда ты этот выход не увидишь». 

Позже сокамерники объяснили, что это был обычный для Кахина намек на расстрельную камеру, имеющую отдельный выход во двор. Но тогда смертник слушал вполуха, будучи придавленным своими тяжелыми впечатлениями. Такая заторможенность вообще характерна для большинства тех, кто получил смертный приговор.


С тяжелым чувством смертник спустился по 2 ступеням к стальной двери корпуса. За ней открылась другая, решетчатая дверь. Сразу за второй дверью, налево - вход в каптерку, направо - в «старшинскую» комнату – «резиденцию» Кахина. Большой стол у окна, вдоль стен - стеллажи для вещей с широкими полками, прикрытыми подвижными фанерными створками.

Старшинская (дежурная) комната

За столом сидел еще один мужчина лет 27-28, бывший в тот день на смене. Тоже маленького роста, но более худощавый. Впоследствии смертник узнал его имя - Ислам. Он поднялся со стула, уступив место Кахину, и агрессивно двинулся в сторону новенького. Но Кахин сразу предупредил: «Оставь! Не лезь, не надо. Магомед сказал, чтобы его не трогали, видно, что-то не так».

...Обращаясь уже к смертнику, Кахин прикрикнул: «А ты какого хрена уши развесил? Давай живо переодевайся!» Взамен своей гражданской одежды заключенный получил полосатую черно-серую спецовку, такие же брюки и шапку-таблетку. Раньше он видел такие только в фильмах про фашистские концлагеря, сейчас же и сам стал «полосатиком». С этой одеждой, которую носили лишь смертники и особо опасные рецидивисты, обитатели «пятого корпуса» не расставались вплоть до самой отмены смертной казни в 1998 году.

Униформа "полосатика" (для смертников и рецидивистов)

Напялив на себя огромный, не по росту, «костюм от Кахина» и придерживая руками сползающие брюки, смертник в сопровождении Кахина и Ислама прошел по узкому коридору к двери своей камеры. Подсознательно отметил, что двери камер расположены как-то уж очень плотно, как будто за ними располагались не камеры, а узкие коридорчики.

У дверей своей камеры получил «задушевный» совет: «Слушай меня внимательно. Если хочешь жить - веди себя так, чтобы сам себя не слышал, тогда и я про тебя редко буду вспоминать. Не хочешь жить - только намекни мне, доставишь мне удовольствие. Слышал меня? Повторять не стану!» С этими словами он открыл замки одной из камер, и открыв дверь, бросил внутрь: «Принимайте гостя, такие-сякие! Обещал, что приведу новенького - выполнил!»

Заключенный переступил порог камеры, которая, по идее, должна была стать его последним пристанищем. Напутствие старшины тяжким грузом впечаталось в сознание. В дальнейшем ему было суждено убедиться, что это не было пустой угрозой. 

Эльдар Зейналов

Газ. "Impuls", 6.12.2014 г.

http://impulsqazeti.az/index.php/k2-dzomponent/featured-post/item/281-2014-12-06-19-04-26

Продолжение:
Пятый корпус: "Пятизвездочный отель" (3)
http://eldarzeynalov.blogspot.com/2014_11_01_archive.html

Пятый корпус: Смертники (1)

Информацию о последних расстрелах официально подтвердили лишь спустя 5 лет…

Предлагаемая Вашему вниманию серия статей является попыткой описания сравнительно короткого, но насыщенного важными событиями периода в истории корпуса №5 Баиловской тюрьмы в г.Баку (Следственный Изолятор №1), который в течение более чем семи десятилетий использовался для содержания и расстрела лиц, приговоренных к смертной казни. В 2009 г. Баиловскую тюрьму уничтожили под предлогом благоустройства города. Несмотря на предложения сделать из расстрельного корпуса музей смертной казни, снесли и его.

Тема смертной казни всегда была табуированной, и информацию о ней можно было добыть по крохам даже во время перестройки. Все – от статистики смертных приговоров до места захоронения казненных держалось в глубокой тайне и обрастало мифами.

…Когда в начале 1993 г. ко мне, тогда журналисту газеты «Истиглал», пришла тайная записка («ксива») от уголовника В., которого содержали в Баиловской тюрьме, ничто не предвещало, что его дело как-то коснется этой темы. Немолодого уже мужчину подвергали изощренным пыткам для того, чтобы получить показания на банкира, телохранителем которого он работал. Я предал эту историю гласности, получил в результате некоторую головную боль, но в результате всю группу подследственных освободили, а громкое дело спустили на тормозах и закрыли.

Встретившись затем со своим протеже, я неожиданно услышал от него невероятную историю, как его, чтобы запугать, якобы водили в расстрельный подвал, где он видел трупы расстрелянных и пережил имитацию расстрела. В прессе тогда об исполнении смертных приговоров ничего не писалось, а с другой стороны, человек не производил впечатление фантазера. Впоследствии этот человек уехал из страны, но невероятная история отложилась в памяти.

Пять лет спустя, в дискуссиях об отмене смертной казни всплыло, что именно в описываемое время (февраль 1993 г.) в Баиловской тюрьме произошла серия последних расстрелов. А еще через некоторое время, в конце 1999 г. ко мне пришла анонимная «ксива» от бывшего смертника, где описывались события, связанные с последними расстрелами. В ней было столько невероятного, что я не решился сразу без проверки опубликовать эту историю.

Но кто бы мог ее подтвердить или опровергнуть? К бывшим смертникам тогда пускали весьма неохотно, и то в сопровождении персонала, так что ни о какой конфиденциальности бесед речи идти не могло. Однако в марте 2000 г. мне удалось встретиться в Армении с прошедшими через «пятый корпус» бывшими смертниками-армянами, обменянными на наших военнопленных в 1996 г. Они стали первыми свидетелями, независимо от авторов «ксив», подтвердившими описанные в них события.

В дальнейшем я опубликовал десятки статей на эту тему в прессе Азербайджана и России. Несмотря на то, что затрагивались очень чувствительные темы, ни на одну из них не было никакой реакции от официальных лиц. Зато откликнулись бывшие смертники, их родственники, бывшие сотрудники тюрьмы. Со временем стали возможны и встречи с бывшими узниками «пятого корпуса», содержащимися сейчас на в Гобустанской тюрьме и колонии №8 для особо опасных рецидивистов.

Имея многолетний журналистский опыт, я скомпилировал многообразные, во многом субъективные и противоречивые свидетельства тех, кто прожил в «пятом корпусе» от нескольких месяцев до многих лет. Для этого пришлось потратить много лет, встретиться с десятками бывших смертников, собирать по семьям чудом сохранившиеся «малявы» из «пятого корпуса», по каплям выведывать информацию у старых сотрудников Баиловской тюрьмы. Так что «Смертник» и «сотрудник тюрьмы», фигурирующие иногда в моем повествовании – это собирательные образы…

В отличие от следствия и судебного процесса, где уголовники считают необходимым лгать и выкручиваться, описание ими событий внутренней жизни «пятого корпуса», как правило, детально и ответственно. Специфика отношений в тюрьмах такова, что за клевету в отношении другого заключенного «мутила» (провокатор) может поплатиться своей мужской честью, здоровьем и даже жизнью. Потому так категоричны те, кто, выражаясь тюремным жаргоном, «кладет курс» на волю, и поэтому так возмущаются другие заключенные, находя в тексте самые мелкие неточности.

Тем не менее, я не могу поручиться, что все изложенное в книге абсолютно достоверно. Ведь «корпус смерти» - не колония со свободным перемещением и общением заключенных, когда можно обсудить и выяснить детали той или иной истории. Смертники долгими годами сидели в одной и той же камере и могли за все время нахождения в «Пятом корпусе» ни разу даже не увидеть тех, с кем общались устно через «кормушки» (окна в двери) или «малявами» и заочно дружили. О событиях они часто могли судить лишь на слух, по рассказам старожилов или «шнырей» (тюремной хозяйственной обслуги). О некоторых событиях вообще известно лишь «из вторых рук», по рассказам сокамерников, так как сами очевидцы не смогли пережить лихолетья «пресса» (издевательств).

С другой стороны, по психологически понятной причине некоторые смертники, детально описывая издевательства над собой со стороны персонала, пытаются в то же время замолчать или приукрасить поведение самих смертников. Ведь уродливые отношения в переполненных камерах тоже явились причиной поломанных судеб и смертей по вине самих заключенных.

Я заранее извиняюсь за возможные допущенные мною ошибки и фактические неточности. Если же я все же решился опубликовать эти материалы, то лишь потому, что каждый год вырывает ценных свидетелей. 

Сами бывшие смертники опасаются, что кого-то из них, как носителей секретов «пятого корпуса», попытаются уничтожить физически, тем более, что некоторые из участников событий все еще работают в тюремной системе. Поэтому имена некоторых из тех, которые выжили в аду «Пятого корпуса», я даже сейчас вынужден скрывать под псевдонимами или абстрактными инициалами. Да и имена палачей в большинстве случаев изменены – никого нельзя назвать преступником без приговора суда, да и их семьи тоже ни в чем не виноваты.

Некоторые из описанных событий, в случае, если они являются подлинными (а это может установить лишь независимый и беспристрастный суд) по своему характеру могут быть расценены как пытка, жестокое обращение и даже внесудебная казнь. В момент их совершения такое обращение с заключенными было запрещено национальным и международным законодательством, которое оговаривает права даже тех, кого отвергло общество.

Среди тюремных психологов известен так называемый синдром «коридора смертников», вызванный постоянным ожиданием казни и считающийся жестоким обращением. Некоторые из тех, кого я видел, ждали расстрела 6-7,5 лет, при этом еще и подвергаясь физическому давлению со стороны и персонала и сокамерников и наблюдая, как вокруг десятками гибнут другие заключенные. Не случайно наиболее часто бывшие смертники сравнивают «Пятый корпус» с нацистскими концлагерями. За первые шесть лет независимости тут умер каждый второй. На мой взгляд, это должно быть публично признано, виновные – наказаны, а жертвы издевательств, вне зависимости от преступлений, которые привели их в «корпус смерти» – соответственно скомпенсированы, т.е. помилованы с заменой пожизненного заключения длительным сроком лишения свободы. 

Немного истории

В новейшей истории Азербайджана смерт­ная казнь впервые была введена в 1918 году как исключительная ме­ра наказания, но уже в январе 1920 г. была отменена. Вновь введе­на в 1922 году. С 1947 по 1950 год смертная казнь была заменена 25-летним сроком заключения. С 1950 по 1998 гг. смертная казнь оставалась в законодательстве как высшая мера наказания. В последние 20 «советских» лет перед независимостью (1971-1991) в Азербайджане ими было вынесено более 400 смертных приговоров, то есть в среднем по 20 в год. Примерно столько же выносится сейчас пожизненных приговоров.

В УК, введенном в Азербайджане законом от 8 декабря 1960 г., предусматривалась высшая мера наказания уже за 32 преступления, из которых 4 были экономические, 5 - политические, 17 военные (в основном преступления, совершаемые в военной обстановке). Сопровождавшая период обретения независимости острая политическая борьба привела к тому, что в 1992-94 гг. в УК были введены еще 4 статьи, предусматривающие смертную казнь в качестве наказания за политические преступления, и в то же время исключены экономические «подрасстрельные» статьи.

Период перестройки (1985-1990 гг.), казалось бы, подвел к отмене смертной казни в Азербайджане. Согласно статистике, в 1986 г. были приговорены к высшей мере наказания 17 человек, в 1987 г. – 11, в 1988 г. – 6, в 1989 г. – 3, в 1990 г. – 3. Примерно такой же была и статистика исполнения приговоров: в 1988 году - в отноше­нии 5 лиц, в 1989 году - 6, в 1990 году – 3, в 1991 г. никого ни казнили.

Но, вопреки декларациям о гуманизации судебной системы после коммунистов, статистика периода независимости показывает неуклонный рост числа приговоров к смертной казни, которая становится все менее «исключительной» мерой наказания. Так, в 1991 г., по официальным данным, были приговорены к расстрелу 18 человек, в 1992 г. – 27, в 1993 г. – 22, в 1994 г. – 23, в 1995 г. – 30, в 1996 г. – 39, в 1997 г. – 23, с 1 января по 10 февраля 1998 г. – 6. Восстановилось и исполнение смертных приговоров: в 1992-93 гг. были казнены 9 смертников и еще 2 назначенных к расстрелу умерли, не дождавшись исполнения приговора. Начиная с 1995 г., стали выноситься смертные приговоры по политическим делам.

Согласно опросам общественного мнения в 1990-х гг., около 80% населения выступало за сохранение смертной казни. Если бы в стране был проведен референдум по этому вопросу, едва ли это явилось бы возможным. С этой точки зрения авторитарный режим в Азербайджане оказался более чем идеальным для проведения в жизнь волевого решения об отмене смертной казни. 

Видимо, с учетом непопулярности полной отмены смертной казни, этот процесс происходил в несколько этапов. Так, в 1993 г. были целиком отменены 2 статьи УК и исключена смертная казнь еще из 2. Затем, 21 октября 1994 г. в стране была отменена смертная казнь для женщин. В Конституции 1995 года было упомянуто, что «в качестве исключительной меры наказания смертная казнь вплоть до ее полной отмены может устанавливаться только за особо тяжкие преступления против государства, против жизни и здоровья человека». В 1996 г. были исключены 3 статьи и смертная казнь исключена еще из 18, принято решение о неприменении смертной казни к мужчинам, достигнувшим к моменту совершения преступления 65 лет. Таким образом, к моменту отмены смертной казни исключительная мера наказания предусматривалась лишь за преступления, предусмотренные 12 статьями УК.

3 февраля 1998 г. президент Гейдар Алиев обратился к Милли Меджлису с законодательной инициативой о полной отмене смертной казни. Высокое авторство инициативы сразу смягчило сердца даже тех, кто еще совсем недавно активно отстаивал в парламенте и в прессе смертную казнь. Спустя неделю, 10 февраля 1998 г. был принят исторический закон об отмене смертной казни... 

Эльдар Зейналов

Опубликовано в газете "Импульс" (Баку).

http://impulsqazeti.az/index.php/k2-dzomponent/featured-post/item/256-e

вторник, 25 ноября 2014 г.

В Азербайджане около 260 человек, приговоренных к пожизненному заключению

В интервью echo.az глава ПЦА Эльдар Зейналов рассказал, что за последние 15 лет в азербайджанских тюрьмах смертность от туберкулеза снизилась более чем в 30 раз, хотя прожить хотя бы 25 лет в нашей тюрьме пожизненнику достаточно проблематично

25.11.2014   С.АЛИЕВА

В нашем обществе нет единого мнения по поводу смертной казни. Более того, единого мнения никогда и нигде на этот счет    не существовало. Любой из нас приведет сотню мнений авторитетнейших людей, разделяющих одну из двух противоположных точек зрения, а порывшись в Интернете, каждый сможет найти огромное количество цитат на этот счет. С момента отмены смертной казни в Азербайджане прошло около 16 лет, но до сих пор есть те, кто уверен, что отмена смертной казни была напрасной.

Директор Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов, напротив, сторонник отмены смертной казни и полностью поддерживает государство в этом вопросе. Как заявил в интервью echo.az правозащитник, смертная казнь в Азербайджане полностью не отменена. "Она сохранена в качестве исключительной меры наказания и может устанавливаться законом только за особо тяжкие преступления против государства, против жизни и  здоровья человека в статье 27 Конституции. Закон  "Об отмене смертной казни" от 10 февраля 1998 г. предусматривает исключение    смертной казни из списка санкций за уголовные преступления, с возможностью восстановления ее специальным законом за тяжкие преступления во время войны или при угрозе войны. Именно эта оговорка примирила законодателей с инициативой президента Г.Алиева в то время, как опросы общественного мнения показывали, что большинство населения стабильно поддерживает смертную казнь. Кстати, такого же мнения придерживались тогда и некоторые правозащитники. Что касается меня, то я считаю, что отмена смертной  казни была правильным решением. Я не хочу перечислять общеизвестные аргументы против смертной казни. Просто отмечу, что именно в наших условиях в 1990-х годах очень часты были заказные и необоснованно жестокие приговоры, продиктованные политической конъюнктурой. Сравните: в феврале 1998 г. в живых оставалось 128 смертников. При этом еще порядка 30 были помилованы в период 1993-97 гг., т.е. примерно каждый пятый. Последние расстрелы в 1992-93  гг. и то, кого при этом расстреляли и почему, это вообще отдельный разговор, как  и "убийства чести". Я это к тому, что отнюдь не все из осужденных к исключительной мере наказания заслуживали расстрела. Фактический мораторий спас многим из них жизнь и дал гипотетический шанс на пересмотр приговора. Некоторых тюрьма исправила, и это тоже аргумент, чтобы не казнить осужденных. Разумеется, были и такие, кто свое наказание заслужил сполна, и которые не исправились до сих пор, представляя угрозу для общества. Но для того смертную казнь и заменили пожизненным лишением свободы с возможностью пересмотра, чтобы исправившиеся могли вернуться в общество, а неисправимые оставались за решеткой", - отметил Э.Зейналов.

- Каковы условия содержания пожизненных заключенных в Азербайджане?

- У пожизненников условия намного лучше, чем были у смертников. Помню, как один    из бывших смертников вспоминал, как его привезли в Гобустанскую тюрьму, и как его поразило, когда охранник поздоровался с ними и подал руку, помогая выпрыгнуть из "воронка". В Баиловской тюрьме смертники себе такого и представить не могли. С 1998 г. условия содержания пожизненников менялись в 2000 и 2008 г. Сейчас они содержатся  в камерах по 1, 2 или 3 человека, из расчета не менее 4 кв.м на каждого, имеют ежедневную часовую прогулку, банные дни. В год им полагается 6 кратковременных  (до 4 часов) и 2 длительных (до 3 дней) свиданий и 8 передач или посылок, еженедельные телефонные разговоры длительностью до 15 минут. Через 10 лет, при хорошем поведении пожизненников могут перевести на улучшенные условия содержания, что означает дополнительно 2 кратковременных и 1 длительное свидание, 4 телефонных звонка. В месяц пожизненники могут закупать в тюремном ларьке на 20 манатов продуктов и товаров    первой необходимости, а при улучшенных условиях  сумма увеличивается до 40 манатов. В камерах разрешают держать радиоприемники, а с 2008 г. у пожизненников есть возможность смотреть телевизор. Есть библиотека с книгами на нескольких языках. В остальном же досуг довольно однообразный: ни спорта, ни труда, а образование  - только заочное. Кстати, на сегодняшний день в нашей стране примерно 260 человек, приговоренных к пожизненному заключению.

- Их содержат только в Гобустанской тюрьме? Или есть, или планируется создание других мест заключения?

- Для содержания пожизненных заключенных на сегодня предназначены три корпуса Гобустанской тюрьмы. Однако часть пожизненников временно содержится на лечении в специальных режимных корпусах Лечебного учреждения (центральный тюремный госпиталь) и Специализированного Лечебного учреждения N3 ("туберкулезная колония"). Несколько лет назад президент издал распоряжение о благоустройстве Гобустанского государственного заповедника, в котором предусмотрено закрыть эту тюрьму. Ее заключенные будут переведены в более современную тюрьму в пос. Умбакы, которая еще строится.

- Известно, что заключенные часто болеют туберкулезом. Какова ситуация в этом плане с пожизненными заключенными? И какие еще заболевания они получают в местах заключения? Оказывается ли им нормальная медицинская помощь?

- Сейчас заболеваемость туберкулезом и смертность от него существенно снизились. За последние 15 лет в тюрьмах Азербайджана смертность    от туберкулеза снизилась более чем в 30 раз. Причиной такого прогресса было сотрудничество с международными организациями, в первую очередь, Международным Комитетом Красного Креста, которые предложили более дешевую программу лечения туберкулеза (DOTS), против которой выступало наше Министерство здравоохранения и лично экс-министр А.Инсанов. И Азербайджан тогда заключил договор с МККК и стал единственной страной Европы, где Минздрав не участвовал в лечении заключенных-туберкулезников. Проблема туберкулеза как "невидимого убийцы N1" была более актуальна не для пожизненников, а для смертников, которых держали в единственном "расстрельном" 5-м корпусе Баиловской тюрьмы, причем больных размещали вместе со здоровыми. Трое бывших смертников, заразившихся там туберкулезом, впоследствии дошли до Европейского суда по правам человека (Гумматов, Мирзоев и Пашаев). Уже много после, в 5-м корпусе несколько месяцев в куда более комфортных условиях содержался экс-министр здравоохранения, сам бывший туберкулезник, а затем фтизиатр Али Инсанов (тот самый), и Евросуд посчитал, что нахождение в 5-м корпусе, хотя и    не повлекло ущерба для здоровья, само по себе было жестоким обращением. Как смертников, так и пожизненников вообще долгое время не отправляли ни в центральный тюремный госпиталь, ни в "туберкулезную колонию", лечили в камерах. Это приводило к высокой смертности от туберкулеза и других "тюремных" болезней, особенно в    первый год после отмены смертной казни. Однако после визита Спецдокладчика по пыткам ООН Н.Родли в мае 2000 г. ситуация разрядилась, и пожизненников начали лечить в лечебных учреждениях, хотя и содержат там в отдельных режимных корпусах как "склонных к побегу". Улучшилась и работа медицинско-санитарной части Гобустанской тюрьмы, где расширился штат медиков и появилось новое оборудование, включая флюорографическое. Кроме того, раз в год заключенных обследуют в комиссионном порядке, для чего Медицинским управлением Министерства юстиции создана специальная мобильная бригада со специальным автомобилем. Некоторые пожизненники отсидели в четырех стенах уже более 20 лет, заработав специфические "тюремные" болезни. Среди них, помимо туберкулеза, можно назвать сердечно-сосудистые и психические проблемы, заболевания желудочно-кишечного тракта (например, гастрит, язвы), гепатит. Заметной причиной смертности являются суициды, к которым более склонны не бывшие смертники, которые видели и худшие времена, а те, кто был осужден относительно недавно.

- Есть ли данные, как долго живут люди, приговоренные к пожизненному заключению в нашей стране?

- Такой    статистики не ведется. Но я могу привести характерные примеры. Так, на 1 января 1992 г. в 15 камерах смертников было 30 осужденных, ровно по лимиту. На сегодня  из них в живых осталось всего трое. В этом году  появилось было двое пожизненников, уже отсидевших "тарифный срок" в 25 лет, которые могут по закону претендовать на условно-досрочное освобождение. Однако один из них умер практически сразу, как отметил этот юбилей. Пока что никто из пожизненников не смог дожить до 80 лет - "претендентов" было несколько,    но сейчас они тоже вымирают. То есть можно сказать, что прожить 25 лет пожизненнику в нашей тюрьме достаточно проблематично. Однако многие сами сокращают себе жизнь, решаясь на суицид. И хотя в тюрьмах формально существует психологическая помощь, но она в таких случаях бывает не очень эффективна.

- Были ли случаи в Азербайджане, когда пожизненники были оправданы?

- Нет, ни одного, даже в тех делах, когда были серьезные сомнения в доказательной базе. Вообще говоря, в прокуратуре и судах Азербайджана до  сих пор  множество людей, которые причастны к вынесению смертных приговоров и  ввиду этого не заинтересованных в пересмотре этих дел.

воскресенье, 16 ноября 2014 г.

Не жди меня, мама, хорошего сына…

«Освобождать политзаключенных без спектаклей и дискредитации …»

«Не жди меня, мама, хорошего сына. Твой сын уж не тот, что был вчера. Меня засосала опасная трясина, И жизнь моя – вечная игра». Слова этой арестантской песни как нельзя лучше подходят к тем нашим согражданам, которые сначала восхищали нас своей гражданской смелостью на митингах или в виртуальном пространстве, а потом, после непродолжительной отсидки в тюрьме, выходили на свободу после покаяния.

Вот и в октябре прошло очередное помилование, которое подарило свободу четверым политическим заключенным. Интернет обошли кадры молодых ребят, которые сразу после освобождения поклонились могиле Гейдара Алиева, причем некто за кадром открыто дирижировал этим процессом. Такого рода сцены, повторяясь раз за разом, у меня лично всегда вызывают не один вопрос. В чем смысл такого ритуального покаяния молодежи, которая не знала и не помнит Г.Алиева? Для чего это властям и что может ждать Родина от таких вот «перевоспитавшихся» заключенных, в самом начале взрослой жизни осознавших горький вкус предательства своих идеалов?

 Конечно, революционные идеалы могут быть и ложными, и опасными для нас всех. Но молодежь все-таки надо перевоспитывать как-то иначе: не ломать через колено, а показать альтернативу насилию. Но отвечает ли этой цели существующая практика помилования? Я помню, что вначале для помилования не требовалось личное покаянное письмо осужденного. К президенту могли обратиться матери осужденных или общественные деятели. И тогда помилование действительно превращалось в акт милосердия и великодушия. Но в 2001 г. вступило в силу новое «Положение о помиловании», согласно которому заявление от заключенного или его адвоката стало обязательным. И сейчас уже никто из помилованных не может с чистым сердцем заявить публике, что он не просил главу государства о милосердии: если это сделал не он сам, то уж точно его адвокат - с его согласия. И никому не известно, ограничилось ли раскаяние лишь официальным прошением на пол-странички или за ним стоит более серьезное соглашение с властями.

Поэтому товарищи по борьбе часто видят в своих освобожденных из тюрьмы друзьях потенциальных стукачей и провокаторов, хотя и не всегда это озвучивают. И временами поведение бывших арестантов подтверждает эти подозрения. Кажется, как будто невидимая рука продвигает их по карьерной лестнице, открывает перед ними закрытые для других двери, держит над ними зонтик в политическую непогоду. На нашей памяти, такие «раскаявшиеся» возглавляли неправительственные организации, политические партии, однажды даже целую страну… 

Кто-то осуждает их за недостаточную стойкость, хотя еще неизвестно, как бы повел себя на их месте. Другие считают, что молодые активисты должны беречь себя и не приносить в жертву политическому режиму, так как нужны стране – «главное, чтобы изнутри не быть сломленными». То есть из лучших побуждений предлагается лицемерить: извне, на словах, сломаться, но внутри остаться несломленными…

В другом положении арестованные исламисты, на освобождении которых не настаивают международные организации и для которых международными спонсорами не оплачиваются по 4-5 адвокатов. Единственный выход для них – раскаяться перед властями, к «моральному джихаду» против которых они призывали. Понятно, что сделать это им намного трудней, чем светской молодежи, часть которой фрондирует просто ради дальнейшего перемещения за границу. Поэтому среди исламистов число просящих помилования намного меньше, чем у их секулярных «коллег по несчастью».

Тем не менее, рано или поздно отсидевшие до звонка исламисты выходят на свободу. Я, например, насчитал за последние 10 лет более 390 арестованных исламистов, из которых не менее 100 уже освободились. Это солидный кадровый потенциал для будущих боев, опыта которых наши исламисты сейчас набираются в Афганистане, Ираке и Сирии. Недавно я встретил среди погибших в Сирии имя знакомого заключенного, который до этого воевал в Чечне и дважды сидел в наших тюрьмах. Освободившись после последнего 9-летнего срока, он отдохнул месяц, а затем уехал воевать. Двое отсидевших по делу «Хизболла» затем были арестованы по «Хиджабному делу». Уже осужденный к 15 годам лишения свободы исламист, находясь в самой закрытой Гобустанской тюрьме, раздобыл мобильник и с его помощью из тюрьмы руководил подготовкой атаки на посольства США и Великобритании.

Таких случаев можно привести немало. Помню, как во время посещения колонии №8 (для рецидивистов) я обратил внимание на исламиста, который упорно требовал перевести его в Гобустанскую тюрьму, с худшим режимом (камерным содержанием). На вопрос, зачем это ему нужно, он ответил: «Там находится большинство моих братьев по вере». Да и в Гобустане, как мне рассказывали, осужденные исламисты несколько лет назад пытались создать нечто вроде «джамаата» с «амирами» в каждом тюремном корпусе. Разительный контраст со светскими оппозиционерами!

Простое, испытанное на секулярных заключенных, давление тюремными условиями, в случае исламистов не только не срабатывает, но и дает обратный эффект. Тут, пожалуй, уместно будет вспомнить классическое: «То, что нас не убивает, делает сильнее». А воспитательная работа с таким контингентом ведется явно неадекватно: профессиональные муллы тюрьмами мало интересуются, тюремные капелланы в наших пенитенциарных учреждениях не предусмотрены законом, а простой офицер-воспитатель едва ли достаточно «подкован», чтобы на равных вести дискуссию с теми, кто прошел идеологическую подготовку в исламских центрах за границей.

Подведу итог, неутешительный для национальной системы наказания: существующая система «перевоспитания» делает секулярных оппозиционеров сломленными и малопригодными для политики, а религиозных оппозиционеров, наоборот, закаляет. В не очень отдаленной перспективе это может привести к тому, что власти столкнутся с ими же воспитанной гвардией исламских боевиков, не боящихся ни ареста, ни даже смерти, и при этом не смогут рассчитывать на политическую поддержку от деморализованной и запуганной «классической» (секулярной) оппозиции. Скорее, секулярная оппозиция, лишенная пространства для самовыражения и диалога с властями, примет сторону религиозной оппозиции.

И прежде чем возражать, что это невозможно, присмотритесь, как эти два крыла оппозиции сотрудничают в Национальном Совете демократических сил, и как секулярная оппозиция поддерживает список политзаключенных, в котором из общего числа 93 предполагаемых политзаключенных 55 человек, или 59% относятся к верующим-активистам и журналистам религиозных интернет-ресурсов. Не знаю, как кому, а мне лично это напоминает Иран конца 1970-х. В озлоблении против падишаха аятоллу Хомейни поддерживали все, кому не лень, не веря, что очень скоро либералам и коммунистам придется болтаться рядом на виселицах. А ведь при наличии сильной секулярной оппозиции, едва ли ему удалось бы так развернуться.

Это урок на будущее, если только мы способны учиться на чужом опыте. Парадоксально, но сильная либеральная светская оппозиция является гарантом безопасности для авторитарного режима, если только тот стремится к удовлетворению социально-экономических нужд населения и обеспечивает себе таким образом достаточно высокий рейтинг среди аполитичной части электората. Допущенная в парламент и местные органы власти оппозиция своей критикой держит в тонусе правящую партию, служит клапаном для «выпускания пара» диссидентами и вместе с тем является союзником власти против экстремизма.

Сейчас, когда происходит смена поколений в «классических» оппозиционных партиях, власти могли бы избежать повторения ошибок падишаха и инициировать диалог с оппозицией. Общие темы налицо: Карабах, выживание в мире, изменившимся после Сирии и Крыма. И одним из шагов в этом направлении могло бы стать освобождение политзаключенных без театрализованных представлений и дискредитации их как агентов…

 Эльдар Зейналов
 Газета “İmpuls”, 15.11.2014 г.

понедельник, 3 ноября 2014 г.

O политзаключенных и не только о них…

Необходимо наконец закончить эту «холодную гражданскую войну».

- Создана новая рабочая группа по политзаключенным. Чья это инициатива? Кто в нее входит?

- Начну с того, что эта Рабочая группа (РГ) не является «новой». На днях была воссоздана та структура, которая уже действовала в 2005-2008 годах и способствовала освобождению примерно 170 политзаключенных.

За 5 месяцев до того, 20 мая, Баку посетил Генеральный Секретарь Совета Европы Турбьёрн Ягланд, который встретился с активистами гражданского общества Азербайджана, в том числе с некоторыми бывшими членами РГ. Разговор зашел и о политических заключенных. Естественно, что многие правозащитники высказались за восстановление диалога с властями в рамках РГ.

На следующий день Т.Ягланд встретился с Президентом И.Алиевым. Не знаю, была ли затронута тема РГ в тот раз, но 26 июня Ягланд снова встретился с И.Алиевым, который в то время посетил Страсбург с официальным визитом. На этой встрече Ягланд предложил восстановить РГ. Алиев в ответ на предложение уклончиво сказал, что «этот вопрос может быть рассмотрен». Так что официально инициатива исходила от Совета Европы, и обращение к Ягланду не признавать созданную им РГ звучат как нонсенс.

11 августа Ягланд позвонил президенту Ильхаму Алиеву в связи с арестами правозащитников, и в этом контексте напомнил о его словах. На сей раз Президент дал обещание, что «деятельность Рабочей группы будет восстановлена с участием в ней представителей Совета Европы». Таким образом, формат РГ был расширен с двустороннего (чиновники – правозащитники) до трехстороннего - с включением в нее представителя СЕ.

И вот сейчас эта группа восстановлена немного в другом составе, чем 6 лет назад. Пока что в РГ 18 членов, но ее состав, скорее всего, в ближайшее время пополнится. Со стороны чиновников представлены Администрация Президента, Правительство (на уровне заместителей министров и заместителя Генерального прокурора), Парламент, Суд. Со стороны НПО: Новелла Джафароглу, Эльдар Зейналов, Залиха Тагирова, Арзу Абдуллаева, Саида Годжаманлы, Саадат Бананъярлы, Сахиб Мамедов, которые уже были в составе прежней РГ. Добавились новые участники – Алимамед Нуриев и Мирвари Гахраманлы. Двое депутатов - Чингиз Ганизаде и Али Гусейнли также возглавляют неправительственные организации, другой депутат – Азай Гулиев когда-то возглавлял Форум неправительственных организаций. Совет Европы представляет в РГ директор по политическим вопросам СЕ Александр Гессель.

У РГ два сопредседателя – Фуад Алескеров (от Администрации Президента) и Самед Сеидов (депутат, глава национальной делегации в ПАСЕ). Предложенная от правозащитников третья кандидатура – Новелла Джафароглу взяла самоотвод. Техническая работа проводится секретариатом РГ, в который входят правозащитники Сахиб Мамедов и Саадат Бананъярлы, а также заведующая сектором помилования АП Кямаля Исмаилова.

22 октября состоялось первое заседание РГ, на котором была определена ее структура и обсуждались ее мандат и методология работы. В частности, правозащитники, как и в 2005-2008 гг., подняли вопрос о том, что группа должна заниматься не только заключенными, но и другими вопросами прав человека, решение которых позволит избежать новых арестов. Не секрет, что сейчас многие неправительственные организации (НПО) находятся под уголовным преследованием, и их активисты также могут попасть за решетку. Есть и проблема политэмигрантов, и ряд других проблем, круг которых РГ определит сама в ходе работы. Соответственно, название РГ изменилось на «Совместная Рабочая Группа по проблемам прав человека».

- Какую цель преследуют выступления Хадиджи Исмаил в прессе?

- Очевидной и нескрываемой целью и Хадиджи Исмаил, и ее сторонников является подрыв возобновившегося диалога с властями, который уже успели, не дожидаясь первых результатов, назвать и «имитацией», и даже «цирком». И страсти особенно подогревает то, что эти люди закономерно оказались вне этого процесса, начатого и поддержанного отнюдь не властями, а Советом Европы.

Если диалог с властями – лишь простая имитация, то почему он был поддержан и Советом Европы, и Госдепом США? Означает ли это, что их офисы затоплены каспийской икрой или все-таки столь яростно отвергаемый диалог – это часть западной политической культуры?

Вообще говоря, у диалога между правозащитниками и властями всегда были противники. Еще во время предыдущей РГ ее критиковали как представители властей, так и правозащитники, правда, с разных позиций. Конечно, было странно, когда эти люди были готовы пойти на диалог с армянскими деятелями, виновными в Карабахском конфликте, но с порога отвергали идею диалога со своими собственными азербайджанскими чиновниками. Или превращали в ангелов арестованных министров, которых еще вчера вполне заслуженно громила за коррупцию оппозиционная пресса и которые именно за коррупцию и были арестованы, и при этом считала невозможным диалог с другими (не арестованными) членами этого же правительства. Но все эти странности вполне укладываются в логику политической борьбы в нашей стране.

Мне все это знакомо. Я сам больше 10 лет был в политике, в том числе был членом ЦК СДПА. Одновременно занимался и правозащитой, наивно полагая, что одно другому не мешает. Помню, как-то раз партийные товарищи вызвали меня «на ковер» в связи с каким-то моим отчетом о ситуации с правами человека в стране. Оказалось, что их не устраивало не описание фактов и тенденций – с этим все было в порядке, а маленький раздел рекомендаций. «А что же там не так?» - поинтересовался я. «Так у тебя же там рекомендации! И половину из них власти могут выполнить, улучшат свой имидж, и тогда мы не придем к власти еще 10 лет!..» Мой встречный вопрос о том, что же плохого в том, что власти выполнят хотя бы часть того, что мы сами бы хотели сделать для народа, повис в воздухе…

Впоследствии я не раз сталкивался с тем, что ради политических дивидендов не только моя, но и другие партии (и оппозиционные, и правящие) были готовы что-то замолчать, что-то выпятить, и даже запустить в оборот клевету и дезинформацию. Разумеется, «из лучших соображений». Но мне это напомнило то, как базарные торговцы охаивают конкурентов и при этом подсовывают покупателям-простофилям свой гнилой товар («Не обманешь – не продашь!»). В результате я из политики ушел, и за прошедшие полтора десятка лет никогда об этом не жалел.

Не секрет, что рост доходов страны и давление со стороны общественности и международных организаций приводит к решению проблем с правами человека – в первую очередь социально-экономических, в меньшей степени – политических и гражданских. Сторонники диалога (назовем их оппортунистами) хотят видеть в этом прогрессе закономерный результат собственных многолетних стараний. В то же время противники диалога (радикалы) в решении проблем правительством видят улучшение его имиджа и, следовательно, угрозу своим мечтам о приходе к власти, что якобы и является единственным способом раз и навсегда решить все проблемы с правами человека. Диалоги же с властями отвлекают от священной цели свержения правительства, являясь «целованием зада диктатора» (выражение Х.Исмаил). То, что при этом решаются проблемы, люди возвращаются к своим семьям, кому-то спасается здоровье, а может, и жизнь, радикалов не волнует – ведь жизнь спасается десяткам людей, а охотников прийти к власти тысячи. Ради блага революции можно и пожертвовать кем-то…

Очень неприятно удивила реакция таких «непримиримых правозащитников» на предоставление однодневного отпуска из тюрьмы коллеге-правозащитнику Хилалу Мамедову, которого Лейла Юнус когда-то объявила экспертом своей НПО и с фотографией которого в руках она любила позировать на свободе. Такие отпуски в законе предусмотрены лишь для колоний общего режима и никогда не предоставлялись осужденным к строгому режиму. Так что был создан позитивный прецедент. Но вместо того, чтобы порадоваться за то, что человек смог участвовать в свадьбе своей дочери, что он жив-здоров, это событие охаяли. И сделали это лишь потому, что отпуск Х.Мамедову дали по инициативе только что созданной РГ, которая еще обсуждает свой регламент, но уже успела сделать что-то полезное.

Я понимаю враждебность радикалов в отношении властей и даже тех НПО, которые идут с властями на диалог - хотя даже во время войны делают перемирие и ведут переговоры с врагом об освобождении пленных, и в этом никто не видит ничего необычного. Но неприязнь к жертвам, к людям, которые попали в беду, может быть, даже по вине этих же радикалов – это уже просто неприлично.

Посещая тюрьмы уже 20 лет, я неоднократно сталкивался с жалобами политзаключенных на свою забытость со стороны боевых товарищей. Очень часто именно это чувство ненужности толкает политических узников на капитуляцию перед властями.

Например, на сегодня практически все арестованные члены организации NIDA, из которых в свое время радикалы сделали икону, написали покаянные письма и прошения о помиловании. Читать их неприятно, осознавать то, что эти молодые ребята потеряны для политики – жалко. Но что их на это толкнуло? Об этом после освобождения высказался «нидачи» Эльсевяр Мурсалли: «Никто из оппозиционеров не пришел даже на мой суд, и они не навещали меня, когда я был в тюрьме. Сейчас никто не имеет морального права осуждать меня». Другой «нидачи» Бахтияр Гулиев также заявил, что «сейчас я понял, кто мои настоящие друзья. Когда я вышел из тюрьмы, никто из моих бывших знакомых не позвонил мне. Наоборот, позвонили и поздравили те, от кого я этого никак не ожидал. В принципе, эти люди (т.е. не боевые товарищи. – Э.З.) оказывали мне поддержку, когда я был в тюрьме».

Контраст наших «ррреволюционеров» с большевиками, где фиктивная невеста Крупская навещала по партийному заданию арестованного молодого революционера Ленина, очевиден. Никто из них не способен не только заслонить грудью товарища, но даже поступиться за друзей крупицей своего благосостояния (пожертвовать гамбургером или билетом в кино ради передачки в тюрьму). Поэтому революционный пыл очень часто остывает через месяц-другой за решеткой.

Например, правозащитник Расул Джафаров недавно из тюрьмы выразил желание «вступать в диалог и сотрудничать с Госструктурами и представителями правительства». Не думаю, что для этого заявления ему вгоняли иголки под ногти и растягивали на дыбе. Он неглупый парень, и сам сделал свои выводы, желая заниматься полезным делом вместо гниения в тюрьме и создания фона для получения кем-то премий за его счет. Кстати, недавно мы всем миром старались выбить премию «Золотой тюльпан» не за него, а для него. Всего-то нужно было кликнуть мышкой на странице премии – секундное дело. Так из многих тысяч тех, кто приветствовал его пламенные призывы против Евровидения и Евроолимпиады, не нашлось всего 7 тыс. голосов, чтобы он попал в финал. Мало того, в этот же конкурс вклинилась Л.Юнус и отобрала у него несколько сотен голосов.

Могут спросить, а почему нельзя просто разойтись и заниматься каждый своим делом? Разумно, и оппортунисты именно так и поступают, но амбиции мешают радикалам смириться с тем, что они не «единственные парни на деревне». Это отметил после летних арестов даже башган партии «Мусават» Иса Гамбар, заявив на заседании глав оппозиционных партий, что «в последнее время сложилась такая тенденция и сформировалось мнение, что защитой прав заключенных может заниматься лишь избранный круг людей. Кто-то вправе защищать заключенных, а кому-то это запрещено. Это полный абсурд… Мы не можем сказать, что защитой смелых людей должны заниматься только смелые люди».

Я готов подписаться под этими словами Иса-бея. Пусть каждый займется своим делом и не теряет из виду цель, которой является освобождение политзаключенных.


- Кто входит в составленный Вами список политзаключенных? Можно ли опубликовать их список в газете?

- В настоящий момент, в список Правозащитного Центра Азербайджана (ПЦА) входят 29 человек, которых мы считаем политзаключенными. Кроме того, есть 16 заключенных, которые первоначально были в наших списках, но затем были исключены, т.к. эксперты Совета Европы посчитали их не политическими. Тем не менее, эксперты отметили в их делах политический мотив, и осуждены они были в свое время без права обжалования, потому мы считаем, что по их делам необходимы новые судебные процессы, с перепроверкой фактов, вызовом свидетелей и т.п.

Этот список был представлен в РГ, точно так же, как и список Мониторинговой Группы Правозащитников (МГП), в который входят 24 имени. На данном этапе, работа будет вестись по тем заключенным, в отношении которых существует консенсус между правозащитниками. Не исключено, что мы придем к консенсусу и по тем заключенным, которых ни МГП, ни ПЦА не считают политзаключенными, но которых считают возможным освободить по гуманитарным соображениям (возраст, здоровье, семейное положение).

Я думаю, что из соображений конфиденциальности сейчас будет неправильно публиковать конкретные имена. Каждая из таких публикаций вызывает ответную волну в «желтой прессе», начинается кампания черного пиара, давление на людей, кто назван политзаключенным. Вспомним, например, что публикация в СМИ «списка 98-ти» была выдана за торжество открытости и важный шаг к освобождению включенных в него людей.

А что произошло дальше? Несколько человек из этого списка выступили с заявлениями, чтобы их не считали политзаключенными и вообще не занимались их делом. От подписи под списком отказались несколько адвокатов и активистов гражданского общества. Я ни минуты не сомневаюсь, что это было сделано под давлением. И этого не было бы, если бы не совершенно неуместная рекламная кампания вокруг этого списка. Действие вызывает противодействие, и когда из активистов NIDA попытались сделать героев, вместо того, чтобы спокойно работать над их освобождением, то власти назло организовали кампанию покаянных писем и посещение могилы Г.Алиева.

Интересно, что сейчас «радикалы» действуют в духе властей. Как только была создана РГ и стало ясно, кто будет в ее рабочих списках, как было организовано письмо, что 10 политзаключенных из этого списка якобы не хотят, чтобы эта группа занималась их делом. В чем тогда разница между радикалами и властями, если вместо использования каждой возможности для освобождения политзаключенных, этих бедняг с двух сторон подзуживают отказаться от защиты тех или иных организаций, занимающихся их делами?.. Вот так «непримиримые» правозащитники ради красного словца и играют судьбами политзаключенных.


- Почему международные правозащитные организации не считают исламистов политическими заключенными и не защищают их?


- Вторая мировая война многому научила мировое сообщество, и один из выводов был, что демократия должна уметь себя защищать от экстремистов. Поэтому, начиная с Всеобщей Декларации Прав Человека 1948 г., во все международные договоры о правах человека заложен принцип недопустимости злоупотребления правами. Ее статья 30 гласит: «Ничто в настоящей Декларации не может быть истолковано, как предоставление какому-либо государству, группе лиц или отдельным лицам права заниматься какой-либо деятельностью или совершать действия, направленные к уничтожению прав и свобод, изложенных в настоящей Декларации». Аналогичное положение содержится, например, в статье 5-1 Международного Пакта о гражданских и политических правах, в статье 17 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ЕКПЧ). В нашей Конституции статья 80 также предусматривает, что «злоупотребление правами и свободами … влечет установленную законом ответственность».

Представим на минуту, что эти документы была бы приняты на полвека раньше. Тогда в Германии не дали бы возможности нацистам и коммунистам создавать свои политические организации, боевые группы, не разрешалось бы издавать их литературу, их бы не допускали к выборам, и в результате, Гитлер не смог бы прийти к власти, используя либеральную систему Веймарской Республики. Ведь Гитлер не скрывал своих взглядов, не была тайной и политическая программа его партии. Они противоречили Конституции Германии, и тем не менее, к нацистам не принимали репрессивных мер. Подразумевалось, что раз они действуют ненасильственные методами, то и к ним нельзя применять насилие. И Германия пришла к трагедии 1933, 1939, 1945 гг.

Что с этой точки зрения представляют собой исламисты, т.е. сторонники политизации Ислама, построения государственности на его основе? В случае реализации стандартной программы исламистов будет покончено с разделением государства и религии, и священнослужители начнут вмешиваться в государственное управление. Система права будет перестроена на основе шариата. Будут восстановлены смертная казнь, в том числе забиванием камнями, телесные наказания, неравноправие женщин, дискриминация не-исламских религий и атеизма, узаконена педофилия в части брачных отношений с девочками младшего школьного возраста и т.д. На языке права это означает, что отдельные люди или группы людей ставят своей целью ограничить или даже уничтожить некоторые права и свободы, гарантированные в Конституции и международных договорах, т.е. злоупотребляют своими правами и свободами. Поэтому ограничение прав и свобод в отношении таких людей будет оправданно.

Например, 12 июня 2012 г. Европейский Суд по Правам Человека (ЕСПЧ) рассмотрел жалобу «Хизб ут-Тахрир и другие против Германии» (№31098/08). Заявителем была глобальная исламская политическая «Партия Освобождения», основанная в 1953 г. в Иерусалиме и направленная на приход к власти в исламских странах и объединения их в Халифат. В Германии она действовала с 1960-х гг., но в 2003 г. была запрещена. ЕСПЧ признал неприемлемой жалобы на нарушения свободы религии, выражения мнения и собраний и объединений (статьи 9, 10, 11 ЕКПЧ), ввиду того, что партия злоупотребляла ими для пропаганды антисемитизма и убийства граждан Израиля.

В похожем деле «Касымахунов и Сайбаталов против России» (№№26261/05 и 26377/06, рассмотренном 14 марта 2013 г., ЕСПЧ признал такие же жалобы неприемлемыми. В России «Хизб ут-Тахрир» тоже был запрещен в 2003 г., после чего упомянутых членов этой партии арестовали и осудили за принадлежность к террористической организации. При этом их жалобы по статьям 9,10, 11 были отклонены на основании статьи 17 о злоупотреблении правами и свободами – найденная у них литература призывала к насилию и дискриминации по религиозному признаку.

Переходя к определению «политического заключенного», которое дается в резолюции 1900 ПАСЕ, следует отметить, что основной (первый пункт) изложенных там критериев гласит, что тюремное заключение должно быть применено в нарушение одной из фундаментальных гарантий, установленных ЕКПЧ, в частности, свободы мысли, совести и религии, свободы выражения и информации, свободы собраний и объединений (статьи 9, 10, 11). Если же имеет место злоупотребление этими правами, то арест не нарушает эти статьи, и следовательно, заключенный не будет политическим.

Это, впрочем, не исключает, что в таких делах могут быть нарушения других статей ЕКПЧ, например, статьи 3 (запрет пыток), 5 (право на свободу) или 6 (право на справедливый суд). Например, 30 июня ЕСПЧ коммуницировал жалобу председателя Исламской Партии Азербайджана Мовсума Самедова, касающуюся обстоятельств его ареста в январе 2011 г., где были затронуты статьи 5 и 6. ЕСПЧ не отклонил эту жалобу и начал по ней переписку.


- Опасны ли политзаключенные для нашей страны и правильный ли путь борьбы они выбирают? Как Вы видите пути решения проблем политзаключенных?


- Для того чтобы оценить полезность или опасность политзаключенных для нашей страны, необходимо рассмотреть их цели и методы их достижения. Возьмем Анара Мамедли или Интигама Алиева. Их целью является улучшение уже имеющейся политической системы. Методы борьбы – мониторинг нарушений, выработка рекомендаций, составление и представление в международные организации отчетов и жалоб. Хотя такой «вынос мусора» и является чувствительным для властей, но, в конечном счете, это идет на пользу – если мусор из дома не выносить, то мы в нем утонем.

Активисты NIDA призывали к массовым акциям протеста. При этом никто из них не покушался на сам конституционный строй. Вопрос в том, какими будут эти акции – насильственными, как в Губе и Исмаиллы, или мирными, пусть даже и несанкционированными. Вспомним, что власти не выдвигали уголовных обвинений против NIDA и ограничивались дубинками и штрафами, пока активисты этой организации не стали грозиться в социальных сетях, что придут на следующий митинг с коктейлями Молотова. Им и устроили этот сценарий. Видимо, была перейдена какая-то «красная линия»…

Исламисты, коммунисты, нацисты хотят изменить государственный строй и не исключают из своих методов насилия, наоборот, призывают к нему. Отсюда – подход Совета Европы, который на основе собственных критериев не считает таких заключенных политическими, в отличие от «Международной Амнистии» (МА).

По этой же причине МА делит арестованных по политическим мотивам на узников совести (арестованных без какой-либо вины перед государством) и остальных политзаключенных (в делах которых есть уголовные преступления или пропаганда и использование насилия). Для первых МА требует безусловного освобождения, для остальных – справедливого суда.

Точно так же и Совет Европы при приеме Азербайджана в члены организации в 2001 г. требовал для политзаключенных или освобождения, или нового справедливого суда. На сегодня Евросуд вынес уже 40 решений и постановлений по нашим политзаключенным, выполнение которых оставлено на усмотрение властей. Но среди них выделяются два постановления, где ЕСПЧ прибегает к статье 46 ЕКПЧ и дает властям Азербайджана конкретные прямые рекомендации. Так, в деле журналиста Эйнуллы Фатуллаева, суд нашел нарушение статьи 10 ЕКПЧ (свобода выражения мнения) и предложил его освободить. В деле офицера Эльчина Аббасова, участвовавшего в мятеже 1994 г., суд отметил, что его имя числилось в списках политзаключенных, нашел нарушение статьи 6 (право на справедливый суд) и порекомендовал властям провести новый суд или даже повторное следствие. Эти два решения тоже совпадают с подходом МА к узникам совести и политзаключенным.

Но проблема в том, что на сегодня МА признала в качестве узников совести всего 21 заключенного, т.е. не требует освобождения для 80% заключенных из «списка 98-ми», что так бы хотелось его составителям. К тому же решение проблемы политзаключенных лежит не только в правовой, но и в политической плоскости. Необходимо начать трудные мирные переговоры и постепенно закончить эту «холодную гражданскую войну».


Газета "Impuls" №29(689), 31 октября 2014 г.


http://impulsqazeti.az/index.php/k2-dzomponent/huequq-hadis/item/157-e-e